21 (2/2)

— Стратегия поиска врагов вовне ,— пожала плечами консультант. Она чувствовала, что ее фраза обречена закончить разговор.Так в итоге и вышло. — Апофатические рассуждения за неимением национальной идеи.

В комнате было тихо и тепло. Огами добрела до рабочего стола, шлепнула по выключателю настольной лампы,раскрыла лэптоп. В участке повсюду яркий холодный свет, от которого под вечер перед глазами стояли мошки, поэтому дома консультант полюбила пребывать во мраке, как затворница или средневековый кровосос. Попутно расстегивая джинсы,стаскивая их вниз —наступила сперва на одну пятку,затем на другую, пока штанины не съехали на голени— она поплелась на кухню. Щелкнула чайником по привычке: в пакете, еще пахнущим уличной вечерней изморосью, ее ждали бутылка сливовой настойки и еще горячая упаковка лапши. Домашняя тишина,подслащенная теплым тусклым светом, тормозила восприятие в слоу-мо.

В дверь постучали. Гости к Сумирэ не ходили, поэтому она помедлила, вяло осознавая, что в такие моменты обыкновенно делается.Девушка глянула на часы: семь вечера. Понедельник. Даже убийств по понедельникам совершается на треть меньше,чем в остальные дни, а здесь - гости. У нее. Не к добру. Плевать на штаны, хватит и длинного, оттянутого к низу свитера.

На пороге стоял курьер. Конопатый парень, в фирменной красной кепке и застывшей корочкой содранной болячки на щеке. Его громоздкий ,точно слепленный из ошметков хрящей нос лоснился фиолетовым.

— Огами Сумирэ? — тонкая мастерка вся была усыпана темными точками. Похоже,на улице зарядил дождь. Девушка кивнула, заторможено осматривая пришедшего. — На ваш адрес была заказана доставка. Распишитесь,пожалуйста.

Парень протянул ручку и планшет. Сумирэ с легкой паникой осмотрела его руки: перчаток нет, пара дешевых колец и сухие заусенцы. Логотип на кепке и мастерке.

”Не Эстет”, — с облегчением подумала она, но все равно потянулась к тумбочке за своей ручкой. Этот псих продумал свой план просто идеально, поэтому ожидать от него можно было всего что угодно.

— А кто отправитель? — заполняя форму, Огами косилась на огромный бумажный пакет,в котором покоилась не меньших размеров коробка.

— Э-э...,— курьер с шорохом почесал за ухом,оросив плечи мелкой перхотью, и посмотрел в смартфон.— Записано как ”Господин Учиха”.

Рука девушки дрогнула лишь едва.”Получено в срок”,”претензий не имею”,”качество обслуживания”. Наспех расставив галочки и пятерки, она приняла пакет и захлопнула дверь. В голове стоял сыпучий звон, будто в голове буддийский монах лупил в гонг деревянной молотилкой. Сумирэ кинула пакет на софу, с минуту прохаживалась вокруг да около. Желание скорее разодрать обертку боролось с въевшейся под кожу паранойей. Учиха в ее жизни было только три, и тех было слишком много. Шисуи не был похож на тайного любителя сюрпризов. Его сюрпризы можно было перечесть по алфавиту в каком-нибудь руководстве по популярной психологии типа ”И жили они долго и счастливо”. Единственный сюрприз,что мог прилететь от Саске — это горящее в пакете дерьмо, подкинутое в форточку. Оставался только один, от имени которого уже сводило рот, хотелось вытолкать языком передние зубы,выговаривая обрамленную в гласные ”т”.

Логотип на коробке Огами узнала сразу. Присвистнула, пройдясь пальцем по фактурным буквам ”Луи Витон”. От черной коробки пахло свежим глянцем и кругленькой суммой.

”Была не была”,— подумала девушка, приподнимая крышку. Присвистнула снова, беря в руки текучую черную ткань. С бездумной опаской, будто вот-вот это волшебство растает, рассматривала тончайший вышитый ртутью шелковый муслим, перегибы лямок и рябь драпировки. Сумирэ встала,вытягивая в длину платье. Присвистнула в третий раз. На пол откуда-то из складок сумрачной материи выпала карточка.

”Тебе стоит чаще носить платья, принцесса”,— внутренний голос моментально воспроизвел низкий баритон, паузу, что Учиха делает каждый раз, прежде чем обратиться к ней. Ровный убористый почерк. Его. Сумирэ пялилась на издевающийся картон,на выпотрошенную коробку, на платье, оставленное тут же. Где-то в сумке заворчал мобильный. Не отрывая взгляда от карточки, она потянулась к тумбе, нащупала гаджет.

Сообщение от

Темный Властелин

18:50

Понравилось?

Казалось,что кровь прилила ко всей поверхности кожи сразу, будто не кровь вовсе: пятьдесят литров свежего гранатового пунша. Девушка зыркнула на коробку, на телефон, снова на карточку. Она стояла посреди гостиной, в одних колготках и свитере, где-то за поворотом слышался недовольный клаксон. Сумирэ кусала губу, теряясь в догадках, от чего она еще не пишет Учиха гневный памфлет, не описывает в красках, до чего он бесяч и неотесан, по какой причине внутри теплится польщение, почему немой рот проглатывает дрожащую улыбку.

Бордовая жидкость обдала покатые бока бокала, плеснув на стол рубиновыми бликами, смочила внезапно пересохшую глотку. Сумирэ жадно сделала глоток, опустошив сразу треть, глянула в гостиную - платье все еще лежало там, невесомое, молчаливое и холодное, будто обнажившее вокруг себя затихшую комнату, сделав ее почти неузнаваемой. И как давно у нее стоит этот плетеный пуф? А ваза на подоконнике? Консультант стояла, облокотившись на кухонную тумбу, боясь зайти обратно, точно на диване валялся не предмет гардероба, а восставший из Мордора назгул. Сделаешь шаг,и он сдерет с тебя живьем шкуру.

Немое сознание заволокла слива, однако легче не стало. Ощущение отсутствия ярости зияло пустотой, обрамляя сдерживаемую неловкую радость. Девушка старательно искала в себе оскорбленную гордость и все никак не находила.

”Как же это понимать”,— Сумирэ сверлила взглядом подвижную точно льющуюся нефть материю.— ”Слишком дорогая издевка, даже для него”.

С подарками у Огами не сложилось еще в детстве, когда вместо телескопа ей упорно дарили кукол-блондинок с розовыми туфлями, домами и Кеном с гладкой промежностью. Отрочество запомнилось неловкими сувенирами в виде бижутерии, канцелярской белибердой в виде ручек с пахнущими чернилами и отцовской энциклопедией по медицине, что была зачитана до дыр. После этой небольшой передышки понеслась череда комнатных растений, косметики и душевых наборов. Один ухажер притащил гигантский, кованый из меди пион. Уродливее вещи видеть не доводилось. Получив от последнего кавалера трехметрового медведя с экзистенциальным ужасом в пластмассовых шоколадных глазах, Огами уже поленилась притвориться, что приятно удивлена. К чему распинаться перед тем, кто не напряг ни одной извилины, чтобы действительно постараться ей угодить? Жестокая логика, что в топе тяжести грехов все равно шла после металлического убожества.

Платьем прет-а-порте обиды не нанести. Оно идеально ей подходило, при всем равнодушии Огами к одежде. Ничего лишнего: простой силуэт и изысканные линии. Очевидно, Учиха позабавила ее перепалка с Мей, но имей своей целью ее поддеть,он выбрал бы что-то безобразно обтягивающее, что-то, что будет вопить о боеготовности хозяйки платья. Он доводил ее до бешенства в два счета, едва ли здесь мозгоправ дал осечку. Сумирэ отшатнулась от тумбы, снова взяла в руки платье. Изумительная работа.

С утра раздираемый размышлениями мозг и вовсе расклеился, отказывался продумывать все цели, что мог преследовать старший Учиха.

”Черт пойми что”,— прошипела Сумирэ, хватая телефон.

Вы:

19:01

Хотите меня купить?

Она прижала трубку к губам, яростно рассматривая вещь, выискивая звоночки и улики, что никак не могла увидеть. Зачем он прислал это? Зачем именно это? Зачем именно прислал? Хотя бы где-то хотелось избавиться от витиеватых социальных обрядов, расставить все по полочкам, чтобы унять грохочущий мысленный поток. Пусть уже напишет четко и явно то, что она упорно отрицает, пусть уже все вскроется наконец и перестанет жужжать под коркой. Смартфон отреагировал скоро:

Темный Властелин

19:03

Я хотел,чтобы у принцессы было ее бальное платье.

Сумирэ плотно сомкнула челюсти — он снова играл, все поддерживал царство своих иллюзий в ее сознании. Сидел где-нибудь в кресле, закинув на непременно стеклянный стол ноги в вычищенных ботинках, оголяя белоснежные носки и круглые кости щиколоток, а может снова нежился среди кобылиц и густого ультрафиолета. Одной рукой гладил очередное женское колено,а второй отвечал ей. Слушал алкогольный шепот краснеющих губ, попутно сочиняя очередной ребус. Сделалось невыносимо тошно.

Вы:

19:06

Заберите. Вы же знаете, что я от Вас не приму ничего.

Размениваться на стаканы Огами больше не могла, негодующе глотала настойку прямо из горла, роняя под ступни капли. Рьяно утирала рот,стукая о низкий журнальный стол бутылкой. Какая-то изощренная месть? Учиха не походил на эгоцентрика, и мужского достоинства у него было хоть отбавляй, но он ,в конце концов, мужчина и ничто человеческое ему не должно быть чуждо. По крайней мере в теории.

Ладонь защекотал встрепенувшийся мобильный. Тут же перебоем отозвалось и сердце.

Темный Властелин:

19:09

Научись принимать подарки, достойные тебя, не ввязываясь в обязательства.

Глаза снова и снова пробегали по строчке, препарируя каждую букву. Сумирэ боролась сама с собой, с идеями, подброшенными в голову с легкой подачи Учиха, и очевидно терпела поражение. Он просто сделал ей подарок. Просто потому что захотел. Просто потому что она есть такова какова есть. Просто. Все это просто.

Сумирэ взглянула на оставленное на софе платье. От мысли,что этот мраморный мерзавец бродил по женским отделам, отбивался от продавцов, быть может, даже плакал где-нибудь в примерочных и просил Шисуи забрать его домой, нутро пронзительно заныло. То, что консультант взбунтуется, Учиха-старший знал наверняка. И несмотря на это, рискуя пустить коту под хвост все потраченные усилия и тысячи йен, все равно прислал подарок. Он хотел.

Когда она успела вдолбить себе уверенность в том, что знаки внимания сродни оскорблениям? Сумирэ устало выдохнула, зарылась пальцами в волосы, улыбнулась. Университет, полиция, родня и попытки с этим справится окончательно разжевали в ней все живое и отзывчивое. Что ей можно заинтересоваться, быть может даже полюбить, как если бы любовь существовала, совершенно вылетело из головы. Ей двадцать шесть, у нее есть квартира и должность доцента, а еще воспоминание о том,как она в последний раз покупала себе что-то из одежды. Ровно восемь месяцев назад, когда прохудилась последняя пара брюк. На улице тогда было очень солнечно и душно, женщины обмахивались бумажными веерами, в метро на сидении перед ней сидела пассажирка с кудрявой короткой стрижкой, оголявшей шею, по которой как хлебная плесень вниз тянулись пуховые черные волоски.

Сумирэ не терпела походов за покупками. Ее коробили одержимые вещами стайки людей. Снова и снова они перебегают от одной витрины к другой, вгрызаясь в протоплазму потребления. Скидки,акции,распродажи. Маховик всевидящего маркетинга. Скорее, высвободить карманы от залежавшихся в них монет, выхватить баснословное шмотьё, совершив символическое самоубийство, обрядиться в лейблы, состряпанные где-нибудь в Бангладеше. Способ развлечься и побаловать запылившийся женский каприз превратился в каторгу среди прокаженных.

Теруми была права. Консультант жила в мире инстанций и вещей,и не любила никого, в том числе и себя, поэтому и для других такой участи и не предполагала. Она резко выпрямилась, решительно подошла к платью, одним движением стянула свитер, выпрыгнула из колготок,с вызовом окунулась в невесомый муслим. Шурша прогулялась по комнате, вытянулась на носках, оглядев себя позади. Мерзавец угадал с размером просто блестяще.

”Еще бы, так рассматривать каждый раз”,— усмехнулась про себя Сумирэ, чувствуя как в груди сделалось тревожно и жгуче. Ткань податливо переливалась с плечей на грудь, дрожаще укрывала бедра, перетекая в острый разрез. Она сама бы не подобрала лучше. Учиха одел ее так,как она сама бы ни за что не оделась, но странно желала бы выглядеть именно так. Выглядеть как женщина Учиха Итачи.

Вкусить ореол его спутницы, когда выходишь с ним за руку туда, где пахнет выглаженными скатертями и хрусталем, где так по-человечески сливается тихая живая музыка с мерным людским говором и лунным светом, цокают каблуки и искристые фужеры. Он будет бесподобен в сине-вороном костюме. Галстук, сапфировый, как тропические сумерки, будет туго оплетать его шею. Перед входом в залу, он пару раз поправит его, посверкав запонками, которые после погремушкой загремят по дощатому полу их спальни. От него терпко и вкусно пахнет одеколоном. Миллион долларов во плоти.

Чувствовать как его ладонь по-хозяйски цепко скользит по пояснице, когда он представит ее очередному знакомому: толстогубому господину с носом как сгнившее авокадо,постукивавшему папиросой о портсигар. С самой встречи он не позволяет брать себя под руку, ведет рядом с собой как хрупкую статуэтку. Ему нравится эта сознательная игра в неприкасаемых, нравится издалека изучать свою спутницу точно картину Рембрандта, перебирать все детали ее облика, резко вдыхая, доходя до ее ключиц. Виться вокруг нее вороном, позволяя себе только легчайшие касания. В эти моменты он смотрит особенно ненасытно, точно примеряющийся к жертве хищник, просто вынуждая провоцировать его нарочными жестами: поправить так удачно сползшую лямку, одернуть браслет.

Влиться в чей нибудь неспешный разговор: блистательных звонких дам и надушенных кавалеров, возможно даже засмеяться чьей-нибудь тонкой иронии в сторону новейшей литературы. Тот доходяга в жилете — его сокурсник, эта кудрявая шатенка с лошадиной челюстью — торговый партнер с материка. Он с гордостью введет ее в свой круг, желая, чтобы товарищи и коллеги капали слюной от его роскошной женщины. Шепнет в висок, что скоро вернется. Нехотя оставит ее талию, от чего тут же сделается зябко, несмотря на влажный теплый морской воздух. Не сдержаться, чтобы не посмотреть на его задницу,повсюду удачно перехваченную брюками. Ведя плечами, он направится к компании хохочущих мужчин. У одного из них, приятного на вид испанца, ворот рубашки будет распахнут, выдавая пучки черных волос и золотое распятье. Второй, уже несвежий сэр с простоватым лицом, с зачесанной один к одному русой шевелюрой, будет горячо пожимать его руку, оголяя мелкие зубы. Спустя пару баек о путешествии в Европу от обаятельного щеголя — кажется он чей-то министерский сын — и один приконченный фужер легкого шампанского, обернуться, чтобы поймать на себе его пристальный взгляд. Он будет краем уха слушать оживленный рассказ испанца, убрав одну руку в карман, другой дымя сигаретой. На него невозможно насмотреться. От его выправки, подтянутого стана, переливов часов,запонок и пряжки, что со звоном стукнется подле них, когда он отшвырнет уже ненужные брюки потом,от его задумчивой затяжки и внимательного прощупывающего прищура бросит в жар, внизу затянет истома. Она бы ублажила его прямо на месте, смотря глаза в глаза, так, чтобы в его голове звенело, перед всеми этими испанцами и портсигарами, и он это знает; чувствовал бы и потому едва заметно улыбался. Улыбался только ей.

Отвернуться обратно в кружок собеседников, точно зная, что он не сможет оставить без внимания ее нахальное любование им; что он вот-вот подойдет сзади, сжираемый взорами дам,широко пройдется по ее спине, задевая прохладную драпировку платья; ”Ты бестия, принцесса”, опалит шею, смешав потяжелевший бриз с сандалом. Он любит, когда волосы убраны в высокий хвост, чтобы его весь вечер дразнила обнаженная беззащитная лунка у самого основания затылка, что ему так нравится целовать. Бедра коснется красноречивая выпуклость, как тогда в ”Саннине”. Сумирэ все отговаривала себя, что показалось, сейчас она была уверена, что Учиха и в самом деле завелся от ее выходки. Он сам признался, больной извращенец.

Повести лопатками, превозмогая его тяжелую близость, ласкающие скулы пряди его челки, выбивающее ребра сердце и раскаленный добела воздух между ними, одарить его поплывший обсидиан учтивейшей улыбкой на свете. Спросить: ”Тут душновато, правда? Хорошо,что я не надела белья”. Наблюдать, как под длинными ресницами запляшут черти, как он понимающе закусит губу в улыбке, выпрямится: ”Окей, здесь ты победила”. Отвернуться, чувствуя его запал,чувствуя, как его пальцы, всепонимающие и внимательные, станут нетерпеливо перебирать ткань платья, между делом проскальзывая под материю у позвонков, ощущая, что от собственного желания пол плывет под ногами, от грязных заигрываний у всех на виду накатывает сумасшедшая веселость.

Каково это, быть выбранной Учиха Итачи? знать, что из всех женщин,его беспощадные глаза обращены только на тебя? что только ты видишь его сухопарую рельефную спину,обсыпанную шелком выпущенных из резинки волос? умеет ли Учиха Итачи стонать?

От вспыхнувшего мелодией звонка телефона, девушка дернулась. Затаившись, искоса взглянула на экран брошенного на диван мобильного, то ли облегченно,то ли разочарованно выдохнула: Шисуи.

— Сумирэ-сан, я только освободился,— сразу начал лейтенант. На заднем фоне болтало радио. — Как насчет прогулки?

Огами зачем-то с опаской посмотрела в окно, поймала себя на порыве прикрыться, будто Шисуи может застать ее такой: в наряде женщины его брата. Она изменяла ему прямо сейчас же. Ткань платья вместо рук старшего Учиха укрывали кожу, скользили промеж бедер при ходьбе, обхватывали талию. Те самые руки,всепонимающие и внимательные. Они не могут быть другими.

— Сумирэ-сан?— насторожился Шисуи, не получив ответа.

— Прости,я задумалась,— задохнувшись от резкого вдоха опомнилась Сумирэ. От учиховского платья было чувство, что внутри что-то тает и как-то разливается. Кожа полыхала от ненормального возбуждения. — Я не совсем здорова, Шисуи-сан. Завтра, хорошо?

— Так вот что сегодня с тобой было. Тебе,может,привезти чего?— озабоченно спросил лейтенант. — Фруктов, имбиря? Могу предложить витамин Учиха, — консультант слышала,как он улыбался.

Вот уж чего, а витаминов Учиха у нее как грязи. Девушка убрала со лба налипшие на испарину волосы.

— Благодарю, не нужно. На завтра возьмите мне,пожалуйста, двойную порцию этих ваших витаминов,— как можно непринужденнее ответила Сумирэ, обреченно ощущая сладкие позывы, стоило ласковой материи всколыхнуться.

— Идет. До завтра,— как только Шисуи повесил трубку, Огами медленно сползла на диван, судорожно выдыхая. Голову вело как от прыжка с многоэтажки. Дышать стало сухо.

Телефон снова ожил. Оператор наверняка в шоке от такой активности ее номера, как и сам аппарат. Где те старые добрые времена, когда смартфон выполнял только роль будильника и блокнота? Одного взгляда на превью хватило, чтобы вспыхнуть снова.

Темный властелин:

19:20

Тебе стоило поехать. Сегодня в ”Ичираку” пары могут выиграть поездку на Окинаву. Говорят,там романтично.

Девушка смотрела на экран, вхолостую, опять и опять пробегая по буквам. Разжиженный мозг, пестреющий обрывками наваждения, соображал исподволь и лениво.

”Черт подери!”,— она подскочила с места,в озарении распахнув глаза. Мерзавец слышал их разговор, он все слышал! Он за ней следил, как большой брат. Но как? Зрачки судорожно забегали по комнате, стараясь выхватить лишние предметы. Прослушка телефона? Он ведь и так успел в нем нахозяйничать. Жучки? Может, он был рядом с Шисуи? Господи, да на кой черт ему вообще это сдалось?

Вспышка испуга быстро осела, сбившись смятением. Учиха, выходит, тратил на нее не только день,но и вечер. Слишком внимательный подход для простого интереса,тем более для издевательств. А что если...? Огами побрела вокруг софы, держась за каретку рукой. Чувствовалось,что по комнате пройти просто необходимо, чтобы остыть хоть немного. Он был повсюду, все ее бытие нашпиговано Учиха Итачи. Он сам сделал так. Говорил, писал, слушал. Он дал ей его прозвище, его одежду, мысли о нем. Смотрел на нее, выделывал все эти психологические приемы именно для этого. Колени консультанта дрожали при виде старшего Учиха потому,что он хотел, чтобы они дрожали.

Губы у него неподдельно аккуратные, вдумчивые. Перебрать бы его челку пальцами, увести к затылку, притянув ближе лицо ... Внизу снова затянуло.

— А вам стоит подумать, куда вы поведете меня выгуливать ваш подарок,— произнесла девушка вслух, сгорая от собственной дерзости и риска. Услышит ли? Может,показалось? Это платье заколдовано,не иначе. Заговорено на интим и бесстыдства. На мгновение захотелось, чтобы она ошиблась. Мания преследования на фоне недосыпа и романтической истерии. Не было ни смс,ни видения, ни платья. Все это сон, дурной и лихорадочный. Самое время начать гомерически хохотать и выбрасывать из окошка свои пожитки на головы прохожим.

Дребезжащий смартфон в складках покрывала заставил мир замереть. Девушка потянулась к нему через каретку, откидывая полотно, будто злосчастная трубка обожжет, если ее коснуться. Она пробежала глазами по надписи и, сокрушенно зажмурившись, рухнула ничком, сгребая под себя квадратные подушки.

Сообщение от

Темный Властелин:

19:27

Ты схватываешь на лету. Твой ход мысли меня определенно возбуждает.