Глава 18: Пересекая черту (1/2)

«Новости дня: Совет Безопасности ООН одобрил резолюцию, предусматривающую отправку миротворческих сил ООН в Югославию».

Радио «Би-Би-Си» как всегда «радовало» своими новостями о происходящих событиях. Совсем скоро Леви отправится выполнять свой заказ.

«Нужно будет сделать ему удостоверение миротворца для пропуска в порт», — гонял в своей голове Эрвин, думая об этом негоднике.

Он внимательно слушал хрипловатый машинный звук радиосигнала, расположившись на заднем сидении рабочего мерседеса. Места спереди занимали двое: штатный сотрудник – один из подчинённых, коего все знали, как практического психолога центра здоровья, а рядом сидел незаменимый датский друг – Захариус. Подопечных у Смита было больше сотни и каждого он знал в лицо, каждому платил «свою» зарплату. Лишних людей здесь не было. Теневой «общак»<span class="footnote" id="fn_30228706_0"></span>, замаскированный под премию, получали абсолютно все работники. Так было принято ещё самим стариком Хенриксом, а не выполнять традиции – предательство многолетнего дела.

Колонна из пяти серебристых мерседесов двигалась по мокрому асфальту вечернего Лондона. Погода снова не выделялась ничем особенным. Проезжающие мимо наверняка думали, что едет самый настоящий кортеж с какой-нибудь важной шишкой из верхушки. Предположения окружающих строились верно, если не принимать во внимание тот факт, что Эрвин был «верхушкой» другого мира. Начало четвёртого десятка лет добавляло лишь пару процентов к его солидности. Всё же он был слишком мал, чтобы быть во главе всего мира, который недоступен человеческому глазу. Для своих лет он считался непревзойдённым гением. Уже после двадцати его уникальный разум подавал надежды, вскоре ставшие материальными.

Чёрные костюмы делали их подобием американских агентов, только вот чести у них было с лихвой, под стать итальянскому клану. Но ни жаркие южане, ни европейские мигранты с материка не имели столь холодный разум «полудатского» Смита.

Майк многозначительно вздохнул, устало слушая новости. Его рука мигом перелистывала радиостанции, пока друг не сказал: «Оставь эту». Заиграли отечественные The Moody Blues<span class="footnote" id="fn_30228706_1"></span>, вещая сегодняшнему вечеру Лондона «Другую сторону жизни». Захариус перечить не стал, поскольку Эрвин тихо отбивал ладонями по своим коленям частый ритм весёлой песни.

— Хочешь, чтобы я выстрелил прям здесь? — пошутил Майк насчёт поданного сигнала.

— О, нет, — Смит издал смешок и прекратил постукивать в такт ритму. Ранее в офисе они обусловились, что двукратное постукивание по части тела будет означать дачу разрешения на «казнь».

Спустя время колёса механизмов довезли их до северной части Ист-Энда. Два последних мерседеса свернули на ближайшем светофоре. Они поехали к договорённому пункту назначения, дабы занять свои позиции согласно плану. Никто не должен покинуть или проникать на объект. Остальные машины продолжали двигаться прямо.

Каждый из них был абсолютно спокоен. Никакой паники, тревоги и незнания. Эрвин вместе с Майком были в слегка приподнятом настроении, ощущая, как воодушевление проходит по венам. Пару раз они подпевали словам известной песни, чем заставили водителя расплыться в улыбке. Нечасто доводилось застать босса в хорошем расположения духа, а его друга и подавно. Словно они, вооружённые до зубов, сейчас едут за город на пикник, а не проводить профилактическую беседу.

— Густав, будь добр, поверни здесь направо, — доброжелательно попросил Эрвин, полный энтузиазма. Его пальцы нажали на пластиковую кнопку, включавшую лампу для освещения салона.

Автомобиль повернул за угол обсыпающегося кирпичного дома. В узком проулке источником света служил только тёплый свет галогенных фар. Кортеж распался по деталям, как пазл, выжидающий своего времени вновь собраться в картинку.

Из-за угла показалась тёмная фигура, в лицо которой бил яркий ближний свет. Это был Фарлан. Он сразу обогнул машину, чтобы сесть с верной стороны. Его куртка слышно скрипнула об ободок двери, привлекая к себе внимание.

— Доброго вечера, сэр. Как Вы? — осторожно спросил Фарлан. Его взгляд сразу же упал на двух здоровенных мужчин спереди. Ранее его встреча со Смитом происходила без присутствия посторонних.

— Здравствуй. Всё отлично, а у тебя? — он протянул ладонь без перчатки для рукопожатия.

— Лучше всех, — скромно улыбнулся Чёрч. — Как и говорил, они сегодня в пабе «Грейхуд». Отмечают возвращение Бадди из тюрьмы, поэтому посторонних людей не будет, — его глаза метались от Эрвина к Майку, который немного повернул голову, чтобы лучше расслышать.

Захариус повернулся обратно. Его крепкие руки в секунду сняли затвор с рядового «глока», кои в этот день у каждого имелись на руках. Шумный щелчок заставил Фарлана вздрогнуть и попятиться к двери.

— Майк, не пугай его, — Смит сунул руку во внутренний карман пальто.

— Я проверял, — в полголоса ответил тот. — Погода хреновая. Вдруг заклинит от влажности, — на самом деле такой пистолет не мог заклинить даже в плохую погоду, и Майк прекрасно знал об этом. Его задачей было заставить визитёра наложить в штаны.

— Вот, держи, — Эрвин протянул несколько свернутых пополам пятидесятифунтовых купюр, сумма которых составляла около половины тысячи, если не больше, — за информацию.

— Спасибо, — боязливо ответил Чёрч. Он совсем не ожидал получить такой аванс за небольшую работу.

— Молодец, парень, ты сделал правильный выбор, — добавил к словам друга Майк.

— Я рад, что Леви теперь работает на Вас, мистер Смит, — Фарлан отпил из прохладного бокала хорошего тёмного пива. Когда ещё представится возможность пропустить пинту вкусного пойла? Хотя, честно говоря, он так и предполагал, что для разговора Эрвин снова пригласит его в цивильное место центра.

Их первое знакомство произошло в Ист-Эндовском ресторане, который располагался ближе к живой части города, нежели к отвратным серым улицам. Конечно же, это знакомство Смит устроил сам, да и не так уж и сложно было вычислить ближайшие контакты Аккермана, тем более он уже был наслышан о его старом друге. Фарлан поведал ему о гнусном несчастье, в коем они жили столько лет.

— Они так и держат его за долг? — Смит потягивал ароматный эфиопский чай, мельком подмечая одобрительный кивок на свой вопрос. — Он выполняет какую-нибудь работу?

— Нет, он больше не марает руки, — как нельзя точно подметил Чёрч.

— Поэтому он носит перчатки? Чтобы «не мараться»?

— Наверное. Раньше он таким не был, — в голубых глазах Фарлана плескалась сдерживаемая грусть.

— Можешь сказать, как давно он носит их? — Эрвин сочувственно вздохнул.

— Довольно давно. Возможно, несколько лет… — Чёрч задумался. — Когда мы встретились снова, они уже были. Он делал вид, как будто так и положено.

— Хорошо. В любом случае, спасибо, что поделился. Могу я задать ещё один вопрос?

— Конечно, мистер Смит, что угодно.

— Ты можешь предположить, каким образом пропала его мать или куда делся Кенни? — Эрвин не был до конца честен, поэтому говорил более вкрадчиво, будто бы побуждая задуматься над вопросом и тут же дать ему ответ.

— Я ничего не знаю об этом. Леви не рассказывал мне, — Фарлан пожал плечами.

— Хорошо, — Смит кивнул. Такого ответа он и ожидал. — А ты можешь показать мне и моему другу «массажные салоны» на севере?

— А вы... — хотел уже пошутить Чёрч про то, что начальник Леви решил принести своё тело в жертву дешёвым девкам. — Нет проблем.

— Хорошо, Фарлан. Слушай меня внимательно, — Эрвин поднял руку и отодвинул рукав пальто, дабы посмотреть время на часах. — Сейчас ровно восемь. Через несколько минут сядешь в точно такую же машину за сквером. Поедешь на северный дорожный пост к шоссе и передашь им это, — он достал из рабочего портфеля запаянный конверт с приличной суммой внутри. — Скажи, что это подарок от мистера Смита на ближайший час. Пусть закроют дорогу на ремонтные работы. Ты всё понял?

— Да, сэр, — Фарлан не глядя сунул конверт во внутренний карман.

— Если сдашь нас или убежишь, то через час будешь кормить рыб на дне Темзы, уяснил? — добавил Майк. — Мы найдём тебя, будь уверен.

— Нет, я бы ни за что…

— Иди, Фарлан, у тебя есть дела, — своеобразно попрощался Смит, указав взглядом на дверь.

Чёрч выскочил из автомобиля, тотчас отправляясь на выполнение поручения. Дождь превратился в противную морось, когда они подъехали к пабу в двухэтажном здании на окраине. Напротив него находился сквер, а рядом располагались маленькие торговые лавки, которые уже были закрыты в вечернее время.

Майк осмотрелся вокруг. Не было ничего примечательного, однако что-то заставило его почувствовать себя паршиво. В груди натянуто заныло, и он подумал о Нанабе. Наверняка она сейчас попивает мартини с сигаретой в руке и думает о том, как бы попасть на новый показ. Её гложило мёртвое сердце в груди и уходящее время. А что Майк? Он никого не убивал раньше. Да, видел, как умирают и как убивают другие. Изувечивал до полусмерти или до инвалидной коляски, но никогда не убивал, нет. Старый друг заверил его, что убивать они будут только в самом крайнем случае, если их собеседники не пойдут на условия. Что-то подсказывало ему, что сегодня именно тот «крайний случай».

Зашипел механический звук рации. Густав принял информацию от своих коллег о занятой позиции на местах. Его лицо не выражало никакого волнения, что напрямую демонстрировало профессиональную этику.

Эрвин снова посмотрел на часы, которые говорили «уже можно». Все трое вышли наружу, машинально приводя в порядок пальто после сидячего положения. Захариус поправил ствол пистолета за ремнём брюк, чтобы ничего не мешало, а затем отбросил из головы все дурные мысли вместе с неудобством. Они пересекли дорогу, направляясь к пабу. Прежде, чем они подошли к двери, из-за углов вышло ещё двое «штатных сотрудников».

— Не выходите вперёд, босс, — холодно отрезал Густав, устроившись по левое плечо от Эрвина.

— Да, босс, не рыпайтесь, — пошутил Майк, на что получил добрую улыбку. Раньше по части охраны важных персон он был лучшим из лучших.

— Заходим, — скомандовал Смит, после чего Густав повторил это по рации.

Двери распахнулись. Громкие звуки музыки, битья стекла, мужского голоса и женского смеха будто бы ударили по ушам. В нос врезался стойкий запах дешёвого виски и пива вперемешку с сигаретной вонью. В этом старом прокуренном пабе не было чего-то из ряда вон выходящего. Не так много столиков теснились друг с другом, а на их столешницах мелькали игральные карты, мутные стаканы и импровизированные пепельницы. Из музыкального автомата, какие ещё бывали тридцать лет назад, звучал приевшийся голос Бринсли Шварца<span class="footnote" id="fn_30228706_2"></span>.

Пятеро знающих себе цену мужчин, облачённых в тёмные пальто, заполнили пространство за тамбуром. Все находящиеся внутри обернулись в непонимании. На пару секунд все голоса затихли. Через чёрный ход к «гостям из центра» присоединилось ещё шестеро, пока остальные находились снаружи.

— Эй, придурки, у вас какие-то проблемы? Это закрытая вечеринка, так что уёбывайте нахуй отсюда, — с левой стороны засвистел пьяный голос Хью, на коленях которого расположилась такая же захмелевшая девка. Напряжение всех отдыхавших возросло в сотню раз, если не в тысячу. Полные энтузиазма пьяные молодые мальчишки уже навострили свои самодельные заточки, всеми фибрами души пребывая в ожидании, когда же спустят поводок.

Эрвин махнул рукой подчинённым с противоположной стороны помещения. Один из них быстро двинулся вперёд, громким щелчком стягивая затвор и предохранитель с пистолета. Он остановился едва ли в ярде от Хью, нацеливаясь прямо в затылок.

— Стой-стой, мужик, полегче, — поднял руки ладонями вперёд напуганный Верман, что находился за соседним столиком. — Давай обойдёмся без пушек. Я вижу, вы ребята серьёзные. Иди погуляй, детка, — сказал он рядом сидящей девушке. — Давайте девчонки, вечер окончен, выме…

— Я отдал приказ. Если кто-то выйдет наружу – тут же пристрелят, — Смит шагнул вперёд, уверенным тоном обращая на себя всё внимание.

— Какого хера? Вы кто, блять, такие? — прыснул Хью, находясь под дулом пистолета у затылка.

— Да завали ты уже! — шикнул их главарь – Китс Верман. — И все остальные тоже засуньте языки себе в задницу! — добавил он куда громче простого шипения. Его трусливая, продажная душонка уж точно не хотела иметь лишних проблем. В прошлый раз от других ребят из центра они лишились пары надёжных парней и лажали на каждом шагу, да так, что их пасла вся окружная полиция даже в сортире.

— Значит, с Вами я могу поговорить, — вслед за Эрвином двинулись Майк и Густав. Он взял один из целых стульев, чтобы присесть ближе к своему собеседнику.

— Налейте гостю выпить, — махнул ладонью Китс.

— Спасибо, не стоит, — прервал Эрвин, поправляя полы пальто. — У меня есть к Вам предложение, — неторопливый тон взаправду вселял ощущение некого доверия, если не брать во внимание направленный на Хью пистолет. Он заметил, как глаза Вермана мечутся от его лица к стволу, — Опусти пистолет. Мы же не бандиты, — как-то легко он пожал плечами. Рука помощника тотчас опустилась вниз, однако предохранитель остался в снятом положении. С взвизгом девушка спрыгнула с колен Хью и отбежала к барной стойке.

— А чем я могу быть Вам полезен? — Верман почти было расслабился, да вот только ноги тряслись.

— Предлагаю сотрудничать. Я знаю, что север Ист-Энда ваш. И он может мне понадобится, — искусно лгал Эрвин. — Предлагаю двадцать процентов от выручки.

Глаза Вермана округлились от удивления, а брови поползли вверх. Его хмельной мозг попытался прикинуть проценты в наличные, а сотрудничество в последующую власть. Он принял более раскованное положение, «развесив уши» о повышении собственной выгоды. Да, тогда бы он мог выкупить целый бордель, а за ним весь север Ист-Энда. И потом оттяпать себе пол города! Тогда все начнут называть его «Дон Верман», будто бы он глава итальянской мафии. А что? Этим обнаглевшим итальяшкам тоже пора задать хорошую трёпку и показать, кто здесь главный!

— Как мне называть Вас, коллега? — так спросил Китс, что Эрвин чуть было не рассмеялся от такого заявления.

— Для вас я мистер Смит, — представился он, однако не стал официально закреплять их знакомство рукопожатием.

— Так что у Вас за предложение? — пытался поддерживать своё подобие светских ответов Верман.

— Нужно перевозить ценный товар. И кое-какой товар мне хотелось получать прямо от вас. Платить буду щедро, — скрестил руки в замок Эрвин, про себя думая: «Как там поживает Дот?», — За чистую работу буду добавлять проценты. Будет сложно, но вы ведь ребята смышлёные, справитесь, — играючи подначивая своей располагающей полуулыбкой, он дёрнул одной бровью.

— Что за работа? — вставил своё слово Хью. Наконец и он заглотил наживку. Из-под рукава его дублёнки сверкнул браслет, который вмиг привлёк внимание Смита. Больно уж дорогой для такого, как он.

— Время от времени мне нужны хорошие девушки. Вы же знаете, где таких достать? — как только Эрвин произнёс это, то и Хью, и Китс зашлись странной ухмылкой.

— Знаем. Чё, дорогие шлюхи из центра не так хорошо сосут, как дешёвые? — посмеялся Хью, оглядываясь на остальных гостей.

— Меня не интересует секс с ними, — более серьёзно прервал его веселье Смит. — Они будут выступать в качестве прикрытия. Что-то вроде торговых посредников, — он прожестикулировал одной ладонью для привлечения внимания.

Руки в чёрных кожаных перчатках поскрипывали подобно треску поленьев в его тёплом, пустынном доме. Что же он будет делать после этой беседы? Сидеть и попивать чай, глядя на застывшие во времени лица? Или ему стоит позвать друга к себе? Какого же? Разве друг согласится прийти в его дом снова?

— Хочешь сказать, наше дело только шлюх развозить? — рука Хью уцепилась за край стола, что позволило Эрвину вдоволь рассмотреть «дорогой браслет». Это были те самые часы, кои он своими руками одевал на запястье Леви.

Ещё слишком рано. Подожди немного.

— Прошу прощения, я бы хотел убрать посторонний шум и чужие уши. Такой разговор не терпит лишних людей, верно? — кивнул Смит, заставляя Вермана согласиться. — Вы ведь уже согласились на сделку.

— Ты же сказал, что всех убьёшь, — непонимающе бросил Хью.

— Всех? О, нет, — слукавил он вопреки своему предыдущему заявлению, чтобы втереться в опрометчивое доверие. Но разве он врёт? Нет, он просто не говорит всё сразу. — Я не буду их трогать. Я же предприниматель, а не убийца, — до них донёсся лёгкий смешок. — Выведите девушек в первую очередь и отправьте их домой, — обратился Эрвин к своим людям. — Эти разговоры не для женского ума, верно?

«Я же предприниматель, а не убийца».

Верман недоверчиво смотрел на своего нового компаньона. Недавно заставил их встать на дыбы и не шевелиться, а теперь просит всех выйти.

— Двадцать процентов, — повторил Смит, завидев подозрительный взгляд.

Это окончательно растопило жадную сущность Вермана. В этих двадцати процентах он уже видел своё блестящее будущее с подконтрольным Лондоном.

— Парни пусть останутся, — попросил он.

— Как угодно, — согласился Эрвин.

Музыка стихла, а все имеющиеся девицы покинули заведение сию же секунду, чуть ли не в панике выбегая наружу. Не осталось никого, кроме «своих». Парни Вермана заворожённо слушали каждое слово в попытке сопоставить их друг с другом. Дешёвое пойло в подобных пабах всё никак не кончалось, что было слабым звеном для заядлых пьяниц. Как раз такими и управлял «непревзойдённый Верман».

Смит подождал несколько секунд, осмотревшись по сторонам. Его подчинённые сейчас выглядели лучше, чем швейцары перед королевским дворцом.

— Кто-нибудь уже делал вам такое предложение? — он оглянулся на двух сидящих.

— Было несколько типов, — начал Верман.

— А какая тебе разница? — в секунду перебил Хью.

— Я предлагаю десять процентов прямо сейчас, если назовёте имена, — моментально заключил Эрвин. Его глаза донельзя поражали своей уверенностью.

Хью разразился громким приступом смеха, однако ненадолго. Он тут же утих, когда дуло пистолета оказалось возле его головы. На этот раз оно ощутимо вжалось в затылок, заставляя его заглохнуть, как неисправный карбюратор. Верман, в свою очередь, вскочил с места и сразу же оказался на мушке у Густава. Это заставило его застыть на месте и исказить рот в натянутой улыбке.

— Девять процентов, — спокойно произнёс Смит.

— Вы чё, парни, прикалываетесь? — смех Хью стал нервным.

— Få ham til at holde kæft<span class="footnote" id="fn_30228706_3"></span>, — обратился Эрвин к Майку. — Han går mig på nerverne<span class="footnote" id="fn_30228706_4"></span>.

Несколько шагов, и Захариус оказался рядом с расшумевшимся раздражителем. Он имел против Хью все преимущества по силе, росту, весу и трезвости. Одна из крепких ладоней в перчатке ухватилась пальцами за заднюю сторону шеи, а другая заломала чужую руку за спину. Послышался глухой стук – Майк впечатал наглое лицо в поверхность стола настолько быстро, что у мозга не хватило сил сообразить о произошедшем, пока ноздри не залились густой кровью. Хью протяжно замычал от резкой боли. Его счастье – зубы остались целы.

Майк заставил его голову подняться на несколько дюймов, а потом снова приземлил её к столешнице. На лице расплылись пятна крови из открытых ссадин на лбу и переносице.

— Сукин сын… — закашлялся Хью.

— Сукин сын, если ты ещё раз запихнёшь в неё свой ёбаный член, то я отрежу его и пошлю твоим родственникам на Рождество! — брызгал слюной от злости очередной спонсор в измученное лицо Майка, которого его помощники застали через два квартала от дома Нанабы.

Да, Захариус работал на него и охранял его зад практически круглые сутки. А кто теперь защитит его самого, когда по обе стороны такие же «вышибалы», как и он? Так называемые «коллеги» скрутили ему руки после того, как изрядно прошлись пинками по животу и спине. Тупая, ноющая боль пустила корни во все части тела, а острая колола иссаженное кулаками лицо.

— Сколько денег я влил в её имя!? — практически визжал мужчина. — Сколько я спонсировал эту дрянь!? Сделал ей имя! Я его сделал! Я, блять, сделал из неё «Нанабу»! — кичился он с пеной у рта перед лицом Майка.

«Да нихера ты не сделал», — подумал Майк, однако вслух говорить не стал.

— А она прыгает в кровать к моему телохранителю! Подумать только! Эта сука даже не сосала мне, а потом приходит и говорит, что, видите ли, она любит датского выблядка! — его лысая голова противно поблёскивала от пота в свете ближайших уличных фонарей. — Крыса приютилась прямо за моей спиной, — его пухлый кулак врезал по челюсти Захариуса. Удар не был сильным, зато заставил раны ещё сильнее саднить.

— Что тебе нужно от меня? — прохрипел Майк, сплёвывая вязкую кровавую слюну.

— Сваливай нахер, иначе я тебя закопаю, а твоя шлюшка сгниёт от кокаина, — раздалось очередное шипение сквозь зубы.

Такое воспоминание внезапно озарило его память. Когда-то он сам был на месте Хью. Сколько лет прошло с тех пор? Очевидно, много по календарному исчислению и безумно мало по душевному.

— Восемь, — Смит будто бы издевался над ними своим обратным отсчётом.

— Ты ублюдок! — прокашлялся Хью. — Чего вы стоите, придурки, возьмите его! — как только он обратился к своим пьяным «собратьям», так сразу получил коленом под дых от Майка.

— Стоять всем на месте, дебилы! — в страхе выпалил Китс, слыша щелчки предохранителей и затворов от людей Смита.

— Семь, — продолжал Эрвин.

— Да скажу я, скажу! — обозлился Верман. — Что ты хочешь услышать?

— Имя, время и поручения, — холодно, чётко и громко продиктовал Эрвин.

— Да пошёл ты нахуй, — просипел Хью, вытаскивая левой рукой складной нож. Сил разложить его, а уж тем более поранить кого-то, у него не было. Ему не пришлось слишком напрягаться, поскольку попытка изначально терпела провал.

— С тобой я поговорю позже, — равнодушно посмотрел Смит.

Рука Майка переместились за долю секунды, оказываясь одним локтём на чужой шее. Получилось только хуже для Хью, тяжёлая масса давила сверху, отчего кадык впивался к ребро стола. Ладонь Захариуса перехватила чужое запястье, а пальцы сжали его настолько сильно, что под ними больно хрустнули кости. Всё под кожей горело с такой силой, словно внутри сломанных костей разливают жидкий азот. Хью издал странный звук – ни то слабый визг, ни то рычащий вопль.

— Блять! — воскликнул Китс на сверлящий мозг голос. — Не знаю... Какая-то баба из центра. Просила, чтобы шлюхи брали с собой что-то, но это был не порошок и не таблетки! — панически быстро говорил он. — Я не знаю! Я нихера не знаю!

— Шесть, — продолжил Эрвин, поднявшись со стула.

— Да что тебе ещё нужно? Я всё сказал, — Верман ещё никогда так не боялся простых чисел. К его удивлению, Смит подошёл именно к Хью, хотя не вёл с ним беседы.

— Не всё, — с некой раздражительностью произнёс Эрвин. Он обошёл столик на котором Хью распяли за грехи, подобно Христу.

Сколько ещё ты будешь оттягивать неизбежное? Люди умирают и должны умирать. Признай это уже наконец! Или ты так и будешь всю жизнь трусом? Здесь нет маминой юбки и больше не будет.

«Я же предприниматель, я не убийца», — всё никак не унималось в голове.

«Иногда деньги стоят крови, Эрвин, мы ведь предприниматели. Деньги могут решить много проблем, но если нет человека – нет и проблемы, — сказал Хенрикс. — Ты смышлёный малый, должен понимать».

Девиз что надо. Нужно ли убирать весь мусор ради собственной выгоды? Союз куда лучше убийства, если в нём нет червей. Эти черви объедают плоть снаружи, а потом добираются и прогрызают ядро. Самодовольство этих ребят и было тем самым трупным гнильём, в коем образуются черви.

«Что ты чувствуешь, когда убиваешь человека? Совсем ничего? Они не снятся тебе?»

— Пять, — Эрвин вернулся в мир живых, изучая глазами заломанные руки Хью.

— Какая-то высокая шлюха с центра. Я не помню её имени! — вдруг продолжил Верман.

— Четыре, — бесстрастный голос Смита приклеился грядущим ужасом. — Тебе понравились часы, Хью? — наигранно вежливо спросил он.

Вместе с громким кашлем к Хью пришёл новый приступ боли в переносице. Дышать удавалось с трудом, голова гудела и рука больно ныла. К присутствующим в помещении добавились все остальные с улицы. Отныне пуль хватит на каждого «щенка».

— Убей меня уже, — просипел он.

— Дай мне минуту, — любезно отозвался Эрвин.

Он закинул руку вверх, что оказалось мучительным действием для Хью. Теперь он точно уверен, что не ошибся насчёт часов. Майк с дружеским воодушевлением помог ему: одна ладонь легла на чужое плечо, затем обхватив его под подмышкой; пальцы надавили на мышцы, прощупывая кость. Захариус создал такое давление, при котором Эрвин нажал на его руку, как на рычаг в старом лифте. Плечо вывернулось в стол с противным скрежетом. Вывихнулся сустав или сломалось предплечье – было неясно, да и не так уж важно. Хью хотел завизжать, однако голос у него сел до предела. Вместо этого из глаз брызнули слёзы. Два громадных мужика почти разломали его подобно марионеточной кукле.

— Блять! — что есть силы закричал Хью.

Эрвин стянул часы с чужого запястья, пока оно не успело распухнуть от перелома. Кожаный ремешок с блестящим циферблатом в секунду исчез за складками его пальто. Густые брови исказило неким подобием злобы. Нет, это была вовсе не злость, а настоящая ярость под заправкой из отречения от собственного милосердия. Его рука под общий аккомпанемент болезненных стонов хлопнула по плечу Майка два раза. Сигнал.

— Snavs ikke dine hænder,<span class="footnote" id="fn_30228706_5"></span> — Смит отошёл от столика в сторону Вермана, — lad ham gøre det selv<span class="footnote" id="fn_30228706_6"></span>, — он ожидал окончания действия, вместе с тем громко хлопая ладонями. Сначала один раз, словно он чему-то удивился.

Хью было тяжело изречь какие-либо ругательства, но их никто и не ждал. Майк отпустил одну руку, чтобы достать пистолет из-под ремня. А после неожиданно для самого Хью вложил его в целую руку, другой он уже пошевелить навряд ли сможет. Захариус изогнул её и уместил на столе рядом с окровавленным лицом Хью. Всё ещё крепко держа того за шею, Майк пропихнул дуло ствола между едва разжимающимися челюстями. Хью начал хныкать от ужаса, жмуря глаза. Уж лучше бы ему быстро и неожиданно пустили пулю в затылок.

Эрвин хлопнул второй раз. Сигнал для всех.

Майк снял предохранитель с «Глока» и надавил своим пальцем на палец Хью. Спусковой крючок не сразу поддался нажатию. Пистолет выстрелил с громким ударом. Ударом мозговой слизи и крови о барную стойку. Пуля пробила Хью затылок. Его тело мгновенно расслабилось, когда Захариус отстранился. Пистолет так и остался сжатым в руке, а тело прогнулось в позвоночнике между столиком и стулом. Для него всё закончилось, а для остальных всё только началось.

Верман отпрянул назад, за что сразу же схлопотал пулю в голень от Густава. Его сразу же подкосило, и он обрушился на пол с мучительным кряхтением. Все его парни сорвались с цепи в безуспешных попытках накинуться на людей Смита. Раздалось куча выстрелов, похожих на взрыв праздничных хлопушек. За ними последовали вопли, куча мата и грохот мебели. Некоторых потребовалось уложить навечно спать с помощью рукоятки пистолета, которая искусно проламывала череп или хотя бы оглушала.

Китс отполз к углу, наблюдая бойню со стороны. Его ребята были молокососами по сравнению с этими «предпринимателями из Центра». Он с трудом встал на четвереньки. В его голову закралась мысль, что было бы неплохо разбить стулом окно и выползти наружу. Треклятая пуля в ноге неприятно свербила, пропуская кровь. Времени зажимать ногу не было. Ему нужно поскорее выбраться наружу и позвать на помощь. К неприятностям добавилось что-то тяжёлое между лопаток – это был Майк. Он надавил подошвой на хребет Вермана, отчего позвонки хрустнули. Это не перелом, и Китсу очень повезло, потому что Майк действовал не в полную силу. Потасовка балансировала между перестрелкой и резнёй.

Мальчишеские, совсем юные голоса вскоре навсегда умолкли. Некоторые ещё бились в предсмертной агонии. И все «люди в чёрном» понимали, что так было нужно. Не стоит селить пулю в мозжечке каждого парня, дабы те умирали не так долго. Всё должно походить на местную драку. Просто кто-то взбрендил, завёл всех до такого состояния, что уже не отличишь виноватого от зачинщика.

Эрвин с абсолютной безэмоциональностью наблюдал за трагедией в трёх актах. Будто бы он был режиссёром самой ужасной пьесы, какую только видело человечество.

«Вот и всё», — мысленное заключение помогло ему осознать точку невозврата.

Это было не в его голове. Столики не были шапками гор, брызги крови вовсе не походили на чистый дождь, а пороховой запах не обдувал чистым ветром. Неужели он наконец достиг того пика, в котором уже не стыдно быть молодым?

Смит повернулся к кашляющему Верману. Теперь можно вручить ему почётный знак «единственный выживший». Эрвин подошёл ближе, но не стал опускаться, чтобы быть на уровне (с ним) его лица.

— Ну куда же Вы собрались? — вопрос прозвучал с хладной презрительностью.

— Ты же и меня пришьёшь? — некая неуверенность с надеждой скользила в голосе Китса.

— Нет, я этого не сделаю, — Эрвин возвышался над ним, как и все остальные. Он оказался загнанной овцой в лесу хищников.

— Чего ты ещё хочешь? — руки Вермана сжимали ногу, однако всё равно было видно, как они трясутся от страха.

— Дорога скоро будет открыта. Нужно будет вызвать скорую, а за ней приедет полиция, — Смит отодвинул рукав, считывая время на часах. — Как первому очевидцу, Вы, мистер Верман, должны будете сказать, что здесь произошла драка в результате которой Вы пострадали, но смогли выжить. Ещё вопросы?

Тело Хью с грохотом повалилось на пол, опрокинув на за собой столик и ближайшие стулья. Все, кроме Эрвина, рефлекторно обернулись на шум. Он более не представлял из себя никакой ценности, прям как при жизни.

— Даю неделю на то, чтобы разузнать имена «бывших торговых партнёров». Невыполнение грозит летальным исходом. Я надеюсь, что всё предельно точно и понятно, — Смит достал блестящие часы из кармана.

— Каким хреном я узнаю имя? — отчаянно глянул Китс.

— А это уже не мои проблемы, — Эрвин пожал плечами, а затем показал ему часы, которые контрастировали на фоне чёрных перчаток. — А три процента, что я недосчитал, заплачу в качестве вознаграждения, — уголки его губ поползли вверх, выказывая издевательски благосклонную полуулыбку. — Три процента от долга Леви Аккермана. Думаю, что вы давно знакомы.

Глаза Вермана округлились от удивления. Он и представить себе не мог, насколько его дорого ему обойдутся поучения Леви. Получается, Смит затеял всю эту ерунду с процентами забавы ради? Поиграть с ними в русскую рулетку с заряженным барабаном?

Эрвин развернулся и последовал к выходу. Все живые, помимо Китса, последовали за ним. Осталась поистине мёртвая тишина. Неожиданно брякнул музыкальный автомат. Создалось ощущение, что за ним ещё наблюдают. Выбора нет – придётся действовать сквозь страх.

— Чёрт бы тебя побрал, ёбаный Аккерман! — ругнулся Верман от бессилия.

***</p>

Яркий свет ламп на полигоне перестал неприятно слепить – привык. Фиксация стойки. Взгляд в прицел. Сокрытые плотной тканью пальцы сильнее стиснули рукоять. Взвод курка. Неощутимая отдача. Очередная пуля стремглав разрезала воздух, попадая ровно в центр первой десятки. Точно так же, как горечь попадала прямиком в душу. Точно так же, как с губ пять дней назад слетала ложь.

Леви отточил каждое своё действие до чистого совершенства. Это дарило ощущение полного контроля над ситуацией и остужало закипающую от противоречий кровь. А самое главное, было отличным способом отключиться от внешнего мира. Вот цель, а вот винтовка – запредельно простая комбинация. Мир вне её смазывался чернильными помарками, позволяя забыться. Не хотелось вспоминать и входить в переговоры с разумом или сердцем. Не хотелось думать, что собственная никчёмность в который раз привела к тому, что есть сейчас.

Ты опять всё испортил. Идиот.

Ещё один взвод курка. Свинец попал точно в яблочко и разбуравил без того поверженный центр мишени в немалую дыру. Он сделал несколько выстрелов следом, охваченный каким-то помешательством, что все остатки мыслей после этого испарятся. Плотная бумага с разметкой окончательно превратилась в рваньё.

— Полегче, Шакал, это тебе не Шарль де Голль!<span class="footnote" id="fn_30228706_7"></span> — насмешливо вскрикнул стоящий поодаль Жан. Сегодня он пялился на весь процесс стрельбы от начала и до конца. Это где-то на подкорке неистово раздражало объект его пристального внимания. — Мишень-то смени!

Веселье улетучилось, едва он понял, что ни единого слова будто бы и не услышали – Леви остановился только чтобы перезарядить винтовку. Выстрелы продолжили разить остатки изрешеченной бумаги.

Высшая степень игнорирования. Стоило бы возмутиться, но, немного погодя, Жану стало как-то не по себе. Конечно, довелось пропустить несколько тренировок на полигоне сначала из-за собственного отсутствия, а после из-за отсутствия Аккермана, но такой одержимости уже достигнутым результатом Кирштейн припомнить не мог.

— Эй, да хорош уже! — он поспешил не без осторожности подойти сбоку. — Куда так лупишь?

— Тренируюсь, — Леви наконец пришёл в себя, с коротким цыком отнимая взгляд от прицела и опуская винтовку. Вид у него стал ещё смурнее, чем до этого. — Не видно?

Заприметив разлившуюся по чужому лицу угрюмость, Жан не смог удержаться от ехидства:

— Ну-ка, скуксись ещё, — он оценивающе глянул на Леви, который и вправду поджал губы и сощурил глаза сильнее прежнего, но отнюдь не ради просьбы, а от непонимания. — Ещё чуть-чуть, — раздражённая гримаса напротив, как ему показалось, теперь достигла нужного «формата». — Во-во, оставь!

— Чё тебе надо?

— Да так, — изнутри уже вовсю распирал гогот. Голос стал на тональность выше, — Просто убеждаюсь – чем больше ты морду бычишь, тем сильнее охота шарахнуть кирпичом потяжелее, чтоб распрямилась!

По пространству разнёсся раскатистый смех. Беззаботность Жана лучилась в улыбке, плескалась в жестах, отражалась в мимике и сквозила в прежних второсортных шуточках. После того вечера, навсегда запечатлённого мягкостью губ и глубиной глаз Армина за спиной будто вновь прорезались крылья – проклюнувшиеся пёрышки на сей раз не тянули к земле наркотическим дурманом или крепостью градуса. Всё наконец стало так, как хотелось. Поэтому хоть немного побесить Окурка мог себе позволить.

Вопреки ожиданиям, побесить не получилось. Ни одной искорки гнева не пробежало. Жан затих, несколько удивлённо глядя на какое-то, наоборот, даже грустное лицо Аккермана.

— Отвяжись, — одновременно с вымученным бурчанием винтовка отправилась на прежнее место на столе. Запал к стрельбе совершенно пропал.

— Чего стряслось? — теперь настало время посерьёзнеть, а после нахмуриться и самому Кирштейну. — В жизни не куплюсь, если скажешь «ничего».

— Не твоё дело, — так же беззлобно оповестил Леви, потупив глаза в пол. Поворот на сто восемьдесят, и вот он уже готовится покинуть полигон под аккомпанемент звякающего под подошвой железа.

Но не тут-то было.

— Кстати, Эрвин просил передать тебе кое-что… — начал было Жан.

Воздух загустел и осел в горле, точно у ворожившего лекаря отняли живительный эликсир. Эрвин просил передать? Что именно? Он хочет поговорить? Распорядился о возвращении в центр?

— Что он сказал? — с зародившейся надеждой перебил Леви, резко обернувшись да сглатывая ком напряжения. И всё-таки, так глупо надеяться хотя бы на блеклую видимость прежнего общения после того, как сам пожелал увеличить дистанцию.

— Эм, — промелькнуло секундное удивление. Но такую резкую смену эмоции предпочтительнее показалось оставить без едкого комментария. — Сказал тебе пока не возвращать машину на стоянку. И чтобы завтра ты не тратил время на путь в офис, — он опёрся о стену, состряпав деловое лицо. — Короче, утром сразу едь сюда тренироваться дальше.

— А… Ясно, — теперь облик Леви приобрёл почти траурный вид. Это не скрылось от цепкого взгляда Жана, порождая у того ещё больше молчаливого недоумения с пригоршней всполошённости. — Ладно… Пойду. До завтра.

«Они поцапались, что ли?» — изумился Жан. Любопытство закипело в каждой частице натуры. Не говоря уже страстном желании разузнать историю появления увечий на лице Аккермана, увидев которые впервые удалось только присвистнуть: «Лихо тебя разукрасили!».

Любовь к сплетням так или иначе заставляла задумываться о вариантах. Как говорила Ханджи, с такой-то фантазией не иначе как дворцовые интриги плести.

«Окурок под ноги смотреть не умеет, споткнулся? Он же ростом с декоративный забор, чё за бред? Сто процентов и песчинки на асфальте разглядит со своей-то «высоты». Или он втихаря толкал дурь каким-нибудь громилам, а потом решил их кинуть, вот и получил по роже? Хм, не исключено. А может это Эрвин не выдержал его очередных понтов, вот и..? Да ну, ахуеть, не может быть!».

Тем не менее, просьба Смита помнилась предельно точно. Пусть и было невдомёк, почему сегодняшним утром начальник после неплохой словесной взбучки за отсутсвие и глупость вдруг настойчиво попросил внимательно отнестись к прибыванию своего горе-протеже на полигоне – не выпускать Леви из виду по крайней мере до девяти вечера. Кирштейн взглянул на часы. Стрелки перевалили за намеченную отметку вот уже на пятнадцать минут. Значит, вроде как пусть валит на все четыре стороны. Только вот что-то тут не так. Сердце чуяло.

— Стой, — окликнул он, когда Леви уже добрёл до лестницы и преодолел пару ступеней. Тот зыркнул в ответ и вопросительно кивнул. — Не хочешь ещё пострелять?

— Откажусь.

— Всё точно путём? — вырвался последний вопрос. Контрольный, так сказать.