15 (1/2)

— Я не могу заниматься таким при тебе.

— Почему?

— Потому что это, — Гоголь показвл пальцем на резиновую вещицу, — ничто, по сравнению с тобой. И когда есть ты, это хочется выкинуть.

Федор улыбнулся уголком губ. Поднявшись со стула, он не спеша подошел к кровати, на которой сидел блондин. Встав одной коленкой на край кровати, парень немного наклонился к Гоголю и оставил легкий поцелуй на губах, сразу же отстраняясь.

— Я приму это к сведению, — Федор улыбнулся, услышав разочарованный вздох. Он поднялся с кровати и вернулся на свое прежнее место, закинув ногу на ногу, — начинай.

Николай посмотрел на Достоевского взглядом 《может не надо? 》, на что тот лишь ухмыльнулся. Делать нечего. Гоголь снова нажимает на кнопку 《запустить трансляцию》. Рука Гоголя тянется к фаллоиметатору и тюбику смазки.

Растяжка уже не требовалась, за что можно сказать спасибо Федору (спасибо, Федор). Блондин выливает обильное количество лубриканта на резиновую вещицу и равномерно распределяет жидкость, испепеляющим взглядом смотря на Достоевского. Тот сидел с нечитаемым лицом, внимательно наблюдая за действиями блондина. Когда Федор поднял взгляд и встретился со взглядом желтых глаз, он тихо усмехнулся.

Николай отвел взгляд. Он с удовольствием сделает какую-нибудь пакость чуть позже, когда эта своеобразная пытка закончится. Он немного приподнялся, заводя правую руку с игрушкой за спину, а левой упираясь перед собой. Подставив головку резинового члена ко входу, Гоголь стал медленно опускаться, прикусив губу. Тихо постанывая, парень глубже протолкнул игрушку, насаживаясь до конца. Краем глаза посмотрев на сидящего на стула Федора, парень мысленно проклял его и стал то приподниматься, то опускаться, позволяя негромким стонам срываться с розовых губ.

Вскоре все тело блондина затрясло и он излился на постельное белье. Немного отдышавшись он поспешил завершить трансляцию, — о которой уже успел позабыть -, и слегка обижено посмотрел на Достоевского.

— Мог бы и передернуть ради приличия.

Федор улыбнулся и поднялся со стула, подходя к кровати.

— Странные у тебя представления о приличии.

Николай тоже улыбнулся. Достоевский помог ему встать и довел до ванной, а после убрал 《рабочее》 место.

***</p>

Лето подходит к концу, а значит, что приближается еще и осенняя хандра. У Коли, скорее всего, тоже.

Коля был теплым и ярким летним солнцем, которое, предчувствуя холода, начинало постепенно гаснуть и тускнеть. Достоевский не знал, как ему помочь, но все же он пытался и хотел оказать ему эту помощь.

Именно по этой причине, этой ночью Федор долго не мог уснуть. Сон никак не шел. Он тихо поднялся с кровати и вышел из спальни. По памяти найдя в темноте проем гостинной, он наощупь нашел выключатель и включил свет. Стараясь делать все предельно тихо, он достал из серванта плед и книгу.