Часть 76. Неожиданное решение (2/2)
Девушка разрыдалась. Опешивший сперва от такого неожиданного подарка судьбы, а потом от слов Глаши, Никита даже не знал, что ответить.
— Никитушка, извини идиотку… — еще раз сказала Глаша, будучи уже в слезах.
— За что? — не понял Никита.
— Я не от великой любви так сделала, а пыталась понять, почувствую ли хоть что-то… — произнесла Глаша. — Я ничего, Никита, не почувствовала… Вообще ничего!
«Хоть целуя как будто Аню, хоть целуя уже тебя, — подумала девушка. — Даже еще хуже стало! То это был какой-то милый образ, которым можно было восхищаться, а теперь это стала какая-то мерзость и пошлость!»
В голове девушки сразу возникло три мысли: Анечка как образ мечты, чувство какой-то платонической влюбленности, какая мерзость от опошления этого образа мечты поцелуем, и полное безразличие от поцелуя именно с Никитой.
— Глаша, так ты поторопилась, — выдавил из себя молодой человек. — Просто еще не время было, верно. Время еще придет, не переживай.
— Или не придет… — прошептала Глаша.
Глаша посидела минут десять в комнате Никиты, успокоилась, пообещала не пропадать, а потом вышла на улицу.
— Что она хотела? — спросил Коля Никиту.
— Ты ушел недалеко от истины, когда говорил, что придет признаваться в любви, — ответил молодой человек. — Пришла, поцеловала и ушла. Ну еще сказала, что ничего не почувствовала.
— Дамских романов обчиталась, хотя не в ее стиле, — сказал Коля. — Да не переживай ты так, еще десять раз придет и будет в любви признаваться!
— К нам придет и десять раз, и двадцать, — вздохнул Никита. — А вот именно ко мне может и не прийти.
Машунька, вернувшись домой, сперва заметила записку, торчащую на вешалке, а потом тихий плач, доносившийся из комнаты Глаши. Подумав все, что только можно, от очередных проблем с полицией или жандармерией и до варианта, в котором над дочерью надругался кто-то из парней, а то и все сразу, женщина подошла к дочери.
— Глаша, что случилось? — спросила Машунька.
— Я пришла к Никите… — сквозь слезы произнесла Глаша. — Поцеловала его… И ничего не почувствовала! Вообще ничего! А еще, мама, я поняла, что мне было бы мерзко вот точно так же целовать Аню!
И если последняя часть фразы Машуньку даже чуть порадовала, все остальное оставило женщину в недоумении.
— Глаша, так ты что… — удивилась Машунька. — Так же нельзя. Это неправильно. Ты бы встречалась с Никитой, ходила гулять, разговаривала… В один прекрасный момент почувствовала бы что-то. А так ты просто поторопила события — зря.
— А что теперь делать-то? — спросила Глаша.
— Если Никита захочет — гулять, разговаривать, — ответила женщина. — Не захочет, значит, ходить просто к парням. Если оно нужно, то само придет. Ты не переживай, Глаша, не надо… И торопиться тоже не надо.
— Хорошо… — вздохнула Глаша.