Takemichi Hanagaki (2/2)

Взаимная неопытность не являлась большим препятствием, потому что у обоих одна общая взаимовыгодная цель — научиться тому, мастерство чего без практики не постигнешь.

Девичье тело упало на спину, пока Ханагаки, как-никак, но попытался взять хотя бы частицу контроля в свои руки, начиная обласкивать еще девственные грудь и шею. Поцелуями он награждал все: каждый нетронутый прежде пятачок кожи, каждую родинку, каждую рельефную впадину — каждая часть обязана быть исследована прежде, чем случится основной сюжет.

Руки достигли краев юбки, невинно обрамляющей сжавшиеся ноги, и парень, смотря в глаза напротив в поисках разрешения, стал неспешно расстегивать молнию, попутно стягивая юбку на пол. Такемичи старался сделать все максимально аккуратно — даже слишком — и с минимальным дискомфортом. Хотя, казалось бы, откуда ему там появиться?

Нижнее белье скрывало одновременно и все, и ничего: мокрая полоса все равно просвечивалась сквозь нетолстую ткань. Шумное дыхание, прикушенные губы — и рука сама тянется к коже между ног.

От нежных касаний захотелось глухо простонать, но голос застрял где-то внизу, даже и не начиная свое путешествие по гортани. Палец оттопырил край трусиков, шершавыми кончиками дотрагиваясь до мягкого покрова.

Это слишком.

Вернув себе вертикальное положение, ты коснулась мужской ширинки, чтобы нетерпеливо расстегнуть материю и избавиться от нее немедленно. Ханагаки едва заметно покраснел, принимая женский напор: он и правда рад, что все так получается… Но в следующий раз все будет по-другому, черт.

Свет все так же приглушенно успокаивал взбудораженное происходящим сознание, оставляя лишь неописуемый восторг и предвкушение от последующих действий.

Парень, чувствуя прилив энергии, начал стягивать с тебя белье, попутно будто в наваждении осматривая оголенное тело.

Ни единого изъяна. Да и что это вообще такое — изъяны? Не те ли самые несколько волосинок под коленкой? Ерунда.

Собственная рука невинным — точно не по мнению Такемичи — движением прошлась меж ног, собирая липкую влагу на кончиках пальцев. Организм больше не мог ждать, желая наконец проложить дорогу для половой жизни.

Такемичи не видел смысла в том, чтобы и дальше стоять как истукан, поэтому он ловко стянул с себя боксеры, обнажая стоящий с самого начала долгого вечера член. Парень схватил тебя за икры, с небольшой тревожностью притягивая поближе, а потом замер, будто размышляя о целесообразности своих действий.

— Все будет хорошо, — ты успокоила его, стремясь не поддаваться его настроению.

— Да, будет. Я постараюсь не сделать тебе больно, — Такемичи в ответ прошептал, головкой проводя между розовых складок.

И толкнулся — плавно, но не на всю длину, пропуская себя внутрь постепенно, чтобы дать твоему организму привыкнуть к чужеродному присутствию.

Закусив губу, ты сжала простынь, чувствуя неприятные спазмы промеж бедер. Но все это временно — нужно лишь…

— …Немного потерпеть.

— Угу.

Боль постепенно сходила на нет, и, с твоего позволения в виде кивка, Ханагаки сделал самую первую фрикцию в своей жизни — и она была на самом деле верхом физического удовольствия, которое он мог ощутить за все восемнадцать лет своей жизни.

Стон сорвался с припухших от бесконечных покусываний губ, давая зеленый свет для более уверенных толчков. Такемичи не был уверен ни в чем, но твоя благоприятная реакция делала свое дело на все сто процентов, без слов говоря, что он поступал правильно.

Бедра сомкнулись на его собственных, заставляя парня прижаться к тебе плотнее и войти глубже, отчего ты несмело вжалась в кровать, интуитивно выискивая точку опоры среди одеял.

Парень поудобнее приподнял твою ногу, чтобы снизить градус твоей боли, и попал в самую точку — в буквальном смысле. Хриплый голос наконец показал себя во всей красе, отдавая приятным перезвоном в юношеских ушах.

Значит, вот так.

Первый секс часто равняется боли, не самым хорошим воспоминаниям и отвратительным никудышным партнером, так и норовящим сделать все неправильно. Но Ханагаки был определенно не глуп и явно тщательно науськивал себя на сосредоточение — иначе его невероятная нежность и чуткость просто необъяснимы.

Хотя, если не считать, конечно, того, что он тебя безумно любит.

Сводящее зубы приторное ощущение сконцентрировалось на одной точке, готовое вот-вот пролиться с финальными толчками. И, не выдержав, ты кончила первой, пока Ханагаки в последний раз на сегодня наслаждался женским теплом в полную меру.

Успев вытащить член, он кончил тебе на живот, стирая сперму своей футболкой, которая теперь просто обязана полететь в стирку. Парень прилег рядом, концентрируя внимание на вздымающейся грудной клетке, словно после кросса.

— Это был… хороший подарок.

Ты улыбнулась, разворачиваясь на бок.

— Тогда он будет тебе доставаться не только по праздникам. — Смешок с обеих сторон потратил слишком много энергии, и на дальнейшие диалоги просто не было сил.

— Надо сходить в ванную. — Такемичи привстал, понимая, что ему, видимо, уставшую девушку придется нести самому.

— Надо бы… — Едва ощутимая боль внизу живота заставила все же чуток поежиться, отчего парень стушевался. — Нет, Мичи, это нормальная реакция. Так бывает, за ночь пройдет.

— Хорошо.

Парень вновь присел рядом и вытянул руку, чтобы развернуть твое лицо к себе.

— Я так люблю тебя, не представляешь. — И поцеловал, позволив твоим кистям зарыться в запутанные волосы, немного жестковатые на загривке и мягкие на макушке. Идеально.

— Я тоже, Такемичи.