Rindou Haitani [II] (1/2)
Отец говорил, что хотел бы видеть ее с партией, родословная которой состояла бы исключительно из графов и лордов. Ну или просто несметно богатых людей.
И вспоминается это почему-то только тогда, когда домашний лакей усаживает ее на свои бедра, целуя в по-банальному точеную шею и губы.
Потому что, думается, и эта парадигма скоро уйдет в историю — еще три-четыре десятилетия, и больше не придется думать ни о каком статусе, ни о деньгах, ни о навязанном браке.
— У нас есть несколько часов.
В ответ на заявление Риндо кивает, разрешая себе наконец стать хозяином для хозяйки, пусть и два раза в неделю. Он отодвигает кружево на ключицах потертыми пальцами, а потом целует уже более напористо, чем когда-то впервые — когда его завели в комнату и, в общем-то, особо не спрашивали о желании. Но было бы отменной ложью сказать, что ему и не хотелось. Хотелось, и еще как, ведь молодая леди привлекала к себе куда больше внимания, чем даже должна была, и о ней, похоже, не говорил только немой.
«Ты мне просто ужасно симпатичен», — ответила она, когда Хайтани хватило смелости спросить о том, о чем, казалось, даже подумать было неправильно.
За сутки Риндо жутко устал, но как можно думать о сне на не совсем мягкой постели, когда леди играючи елозит на бедрах, острыми ногтями царапая подбородок, чтобы, будто в награду за терпение, подарить ему один несчастный поцелуй за всю ночь?
На большее, конечно, ранее рассчитывать было бы глупо.
Но в этот раз кажется, будто что-то не так: она целует не один, не два раза, а сразу мечет в десятину, не прерываясь. Он спросить не осмеливается, предпочитая брать, пока дают, потому что кто он такой, чтобы задавать вопросы, которые его-то и не касаются?
Она, думается лакею, обыкновенная гедонистка, когда сам Риндо, в свою очередь, просто помощник на пути к достижению того самого удовольствия, о котором твердит полузнаменитая доктрина. И он, думая слишком много, дальше гладит ее затылок, втягивая в новый красочный поцелуй.
Плечи едва ёжатся благодаря его языку, но она все же довольствуется всем тем, на что горазд мальчишка: а умеет он на удивление немало. И даже жаль, что он лакей. Возможно, случись это лет на пятьдесят позже...
— Могу я снять сорочку? — спрашивает, и она без слов поднимает руки, чувствуя скольжение атласной ткани по коже.
Отец говорил когда-то, что Риндо в жизни непременно повезет: полагает, это не то, что он имел в виду, но все же он чувствует себя отчего-то действительно как в раю, и с каждым пройденным этапом восторг усиливается двукратно.
Риндо пользуется данными ему на время регалиями в полной мере. Он переворачивает госпожу на простыни, в то время как она с тем же неприлично-привычным любопытством трогает его руки и грудь в нетерпении.
Ему очень приятно знать, что прямо сейчас его социальный статус не имеет никакого значения, а еще ему приятно целовать девушку под ним, которая в теории и на практике не принадлежит ему ни на процент, что немного расстраивает. Но не настолько, чтобы отказаться от предложенной ему услуги.