Takashi Mitsuya (2/2)

Мицуя отстранился, но, подхватив тебя за бедра, через секунду вновь привлек тебя к своему торсу, чувствуя громкое биение то ли твоего, то ли своего сердца. Он еще не разобрался.

Небрежно сбросив со стола остатки выкроек и тканей, он развел твои ноги пошире, чтобы иметь больший доступ к телу. Грудь сковывал один лишь бюстгальтер, обрамляющий нежные полушария грудей, а ножки украшали полупрозрачные чулки, которые были выбраны под аккомпанемент платью. Такаши любовно прошелся по черной кайме чулок, пальцами слегка залезая под ткань и оттягивая ее в сторону.

Пока Мицуя был слишком занят твоими ногами, ты скользнула ручонками под шею парня, расстегивая остальные пуговицы нетерпеливыми движениями. Рубашка распахнулась, а перед глазами предстали свежие кровоподтеки и множество отвратительно-красных ссадин, напоминающих о принадлежности Такаши к касте капитанов одноименной группировки.

Обведя языком один из таких ушибов, ты медленно потянулась к другому синяку с целью коснуться каждого пятнышка на этом «звездном небе». Только уже после третьего тебе надоело, и ты начала создавать свои созвездия, получать которые было всяко приятнее, нежели предыдущие.

Кадык под его подбородком дернулся, а вязкая слюна, будто от голода, начала скапливаться под нёбом. Мицуя отвлек тебя от важного дела, чтобы расстегнуть проклятый лиф и дать коже еще бóльшую свободу. Как только ткань покинула плечи, ты провела пальцами около соска, задевая возбужденную плоть у самого ее кончика, что вылилось тихим стоном из приоткрытых губ.

Во второй раз звучно сглотнув, Мицуя поерзал руками и сбросил с тела когда-то тщательно выглаженную рубашку на пол, на данный момент совершенно не заботясь о привычной опрятности собственной одежды. Кисти напротив юрко метнулись к ремню брюк, который, звонко щелкнув пряжкой, временно потерял свою изначальную функцию.

Сжав твои руки, Такаши развел их в стороны, наваливаясь на тебя сверху. Невероятно горячий воздух прошелся рядом с мочкой, а в следующую секунду ее коснулся влажный язык, в командной работе с острыми зубами заставивший поежиться возбужденное тело. Последовавший за этим поцелуй в висок не смог остудить пыл, а вот руки, гуляющие по неприкрытой груди, смогли лишь распалить его, плавя мозг до состояния прострации. Мицуя заставил тебя лечь на поверхность, пока сам он всячески пытался растянуть сладостный момент, оставляя россыпь поцелуев на шее и груди, с характерным причмокиванием отстраняясь и приступая к новым участкам еще не тронутой кожи.

Когда его язык прошелся по межгрудной ложбинке прямо к пупку, Такаши отстранился. Схватив тебя за зад, он приподнял округлые бедра, мизинцами цепляя края нижнего белья и снимая его. Ноги рефлекторно попытались сжаться, но в мгновение вставший меж ними парень не позволил этому случиться. Он провел ладонью по лону, ощущая на кончиках пальцев прозрачную смазку; тело буквально кричало о том, чего страстно желало, и предпринимать попытки повременить с основным сюжетом уже будет ужасным моветоном<span class="footnote" id="fn_29082065_0"></span>.

Сухая рука расправилась с собачкой, раскрывая молнию брюк с характерным звуком. Крепкие ноги были обтянуты тканью боксеров, что по велению момента перестали таковыми быть. Такаши отодвинулся в сторону, хватая с плотно зашторенного подоконника начатую пачку презервативов, и позволил тебе дрожащей от нетерпения кистью надеть латексную защиту на твердый член. Он в который раз прошелся рукой по мелкосетчатым чулочкам, думая о том, что в таком виде ты выглядишь чуть горячее, чем обычно. Свою планку «привлекательной и жутко потрясающей» ты перепрыгиваешь с каждым неожиданным соитием, и в этот раз исключений не будет.

Горячий орган толкнулся в лоно, и ты зажмурилась, словно все еще была девочкой. Попытавшись вернуть лицу прежнее и почти непроницаемое выражение, ты запрокинула голову кверху, скрывая взор от Такаши. Одной рукой ты обхватила его предплечье, спускаясь ниже и хватая уже ладонь, поднося ее к груди. Матерые пальцы пропустили розовые горошины между друг другом, возвращаясь снова и снова и создавая дополнительную стимуляцию для возбужденного девичьего тела. Ноготки свободной руки слегка царапнули пресс Такаши, отчего он в отместку сжал ареолу, заставляя тебя выдохнуть сквозь плотно сжатые ряды зубов. Двигался он, подобно змее, — порой слишком плавно, а иногда неожиданно резко, сбивая твое дыхание и биение сердца. Так нехарактерно для него. Руки пытались сомкнуться на вспотевшей коже, но получалось лишь ненадолго, после чего пальцы теряли точку соприкосновения с бедрами и стекали на стол.

Привстав, ты отпрянула от Мицуи, шепнув на ухо:

— Давай сменим позиции, — и язык прошелся по нежному хрящу, скрытому бледной кожей.

Он лег на стол, благо огромные размеры позволили, в то время как ты залезла сверху, хватая еще не до конца удовлетворенный мужской орган. Вобрав его в себя лишь наполовину, ты опять почувствовала знакомый жар внутри, прикусывая в вожделении губу. Только бы не в кровь.

— Давай... — ты села до конца, соприкасаясь бедрами с мужскими. Ритмичные толчки продолжились, а едва затуманенному, но все же достаточно четкому для понимания взгляду открылась потрясающая картина, которая, пожалуй, унесла разум без остатка. Вот та самая родинка под грудной мышцей с левой стороны, которую тебе так нравилось обводить языком; вот тот шрам, которым его «наградил» Ран Хайтани, который, по рассказам Мицуи, решил одним кирпичом по затылку не обходиться. Родимое пятно прямо в центре живота было порядком темнее, чем цвет тела Такаши, но оно было схоже с сердечком, что действительно умиляло.

Мицуя приподнялся на локтях, чтобы ты могла прижаться к нему собственным корпусом поближе, пока сама в это время начала делать последние движения тазом вверх-вниз. Волосы слегка прилипли ко лбу от жары, а веки плотно сжались, когда ты наконец кончила, но все же продолжила двигаться, почувствовав руки Такаши под своими бедрами. Спустя мгновение он шумно выдохнул и опустился на холодную поверхность стола, медленно остывая. Грудная клетка вздымалась, будто после бега, а руки пытались найти пристанище рядом с чужими.

Когда Мицуя хотел дернуться, чтобы встать, ты потерлась о него и нежно процедила:

— Стой. Я хочу посидеть так, — он лег обратно, закрывая глаза и вспоминая, какие вещи впопыхах он успел скинуть с несчастного стола.

— Я хочу газировку, — промычал парень, чувствуя, как его член выходит из влажного лона.

— Купим. Давай сходим на набережную?

— Мне еще нужно доши...

— Завтра дошьешь. У тебя еще полно времени. Оно уже и так закончено, — добродушно улыбнулась ты, ощущая юношеские руки на плечах и губы на загривке.

— Я сделаю это платье самым идеальным, — если перевести на язык простого человека, то эта фраза будет эквивалентна «я тебя люблю», что ты уже давно выучила словно молитву.

Аксиома же.