ГЛАВА III (2/2)

— Да, теперь, когда ты так удивилась, я вдруг осознала, насколько все печально.

Девушки обменялись улыбками.

Вскоре раздался звонок в домофон, а затем в дверях показался тот самый Генри. Этого парня почти можно было назвать высоким. На переносице его сидели аккуратные круглые очки. Одет он был в белое худи, укороченные светлые джинсы и чёрные кеды. Цвет волос почти как у Талы: каштановый, но темнее и без золотистого отлива.

Парень сначала забросил в коридор тяжелые пакеты, а только потом уже вошёл сам и поздоровался. Аника представила своих друзей друг другу.

— Вы знаете, что на вашем этаже до сих пор не заварили мусоропровод? Это незаконно и пожароопасно, так что можете подать жалобу.

— Да, Аника говорила, что ты юрист.

Голос его стал менее уверенным.

— Всего лишь наполовину, потому что проучился только два курса из четырех. Пойду помою руки. Если что, в пакетах пиво, чипсы и еще какая-то гадость, вызывающая гастрит. Всё, что принято любить, пока ты молодой и можешь переваривать что-то кроме супа.

С этими словами Генри скрылся в ванной.

Аника посчитала нужным объясниться:

— Да. Он всегда такой. А еще жуткий ипохондрик. Так что кофе не предлагай, иначе выслушаешь целую лекцию о тахикардии.

— Хм. А мне он нравится.

Следующий час, пока всех троих не коснулся алкоголь, проходил спокойно: они смотрели фильм, который никто из них к утру не запомнит, попивали пиво, ели закуски и ждали доставку. Но когда вместо фильма заиграла музыка, а приглушенный свет сменился ярким фиолетовым с прыгающими по стенам разноцветными огоньками, разговоры вдруг полились рекой, будто все трое знали друг друга много лет, а не пару дней или вовсе часов.

Генри рассказал, что у него есть младший брат Бен, ему семь и он очень любит апельсины и рисование.

Тала вдруг оживилась.

— Хочешь, я нарисую для него что-нибудь милое? Что ему нравится?

— Правда нарисуешь? Собаки. Особенно мопсы. Он по ним с ума сходит.

Девушка вдруг дёрнулась, но хорошо превратила это движение в дрожь от холода.

«Собаки… Мопсы… Прямо как Пакстон…»

— Я тоже… мопсов люблю.

— Слушай. А когда будут известны результаты экзаменов?

— Скорее всего, завтра. Честно говоря, мне немного страшно. Экзамены прошли не очень хорошо.

— Да не думай об этом. Мой отец говорил: «Никакое количество тревоги не изменит будущее». Эта фраза меня всегда успокаивает.

— «Говорил»?

Аника кашлянула.

Генри спокойно ответил:

— Да. Он умер год назад. Аневризма. Только не нужно вот этого «прости, мне жаль», я уже наслушался. Лучше расскажи о своём отце.

И тут в голове Талы всё встало на свои места. Вот почему Генри такой ипохондрик по словам Аники. Его отец умер внезапно, причем от того, что обычно никаких признаков не подает. К такому никак нельзя подготовиться, но Тале всегда казалось, что если бы её отец умер от какой-нибудь продолжительной болезни, а не так же резко, как в ситуации Генри, то ей было бы хотя бы немного, хотя бы на одну каплю проще.

— Мой отец умер четыре года назад. Несчастный случай, — она залпом осушила наполовину пустой бокал, хотя терпеть не могла пиво. Поморщилась. — Ну какая же гадость. И почему всем нравится.

— Я прекрасно понимаю твои чувства.

И они оба знали, что Генри сейчас говорил не про пиво.

Аника тем временем витала где-то в своём мире, потягивая коктейль из трубочки, но как только пришла доставка, сразу рванула к двери. В её жизни никогда не случалось ничего настолько трагичного, чтобы поддержать разговор.

После еды их настроение поправилось, а после ещё пары литров выпитого алкоголя стало совсем весёлым.

Генри встал посреди комнаты и, используя пустую бутылку в качестве микрофона, стал петь какую-то детскую песню про фрукты, но все их названия заменял названиями алкоголя. Получалось так:

…Что такое самогон?

Спирт, спирт.

Что такое ликёр?

Спирт, спирт.

И коньяк, и виски,

И водка, и настойка,

Тоже спирт, спирт.

Будешь весел ты, мой друг,

Будешь крут!..

Тала с Аникой танцевали, словно это была лучшая песня в их жизни, и в тот момент они и в самом деле так бы ответили, если бы их спросили.

Измотавшись, они отправились на ближайшую заправку за хот-догами, но как только зашли внутрь, их весёлая болтовня вдруг прервалась. Аника встала, как вкопанная, замерев в нелепой позе. Она смотрела на парня лет двадцати семи на вид. Его тёмно-каштановые кудрявые волосы прядями падали на загорелое лицо, которое расплывалось в довольной не совсем трезвой улыбке, адресованной рядом стоящей девушке.

— Ричи? Ты что здесь делаешь? — почти выкрикнула Аника, подходя ближе.

По реакции Генри Тала поняла, что это, вероятно, тот самый её бойфренд.

Парень чуть ли не подпрыгнул на месте, но вовремя взял себя в руки.

— Привет, радость моя. Думал, ты уже спишь.

Они тепло обнялись.

— Кто это с тобой? — Аника бросила подозрительный взгляд на длинноногую девушку.

— А, это Сандра, моя кузина, — совершенно спокойно ответил он. — Я забирал её из аэропорта. Решили остановиться здесь и немного перекусить.

Девушка радостно пожала Анике руку и поздоровалась.

— Вижу Генри, а справа кто?

— А, так это моя новая соседка. Я тебе писала об этом.

— Вот как, — Ричи как-то странно посмотрел на Талу, у неё даже пробежал по спине противный холодок. — В походе вообще связи не было. Только вечером вернулись, я только душ принять успел. Там столько всего произошло, Шейн вообще сломал ногу! Пришлось вызывать спасателей.

— Серьёзно? Прямо на вертолёте прилетели? Как в фильмах?

— Нет, это было около реки, так что всего лишь приплыли на лодке. Встретимся завтра? Расскажу всё как было, — Ричи накрутила прядь её волос на палец.

Аника смущённо хихикнула.

— Да, давай, я знаю одно место.

Кассир протянул два хот-дога. Ричи оплатил покупку и один отдал Сандре.

— За меня ты никогда не платил… — Аника постаралась это сказать в шутливой форме, но голос всё равно дрогнул.

Ричи улыбнулся и почти незаметно бросил неловкий взгляд на Сандру. Затем повернулся к кассиру.

— Можно ещё один?

Тала и Генри тем временем не знали, куда себя деть, поэтому стали рассматривать вывеску с техникой безопасности и схемой эвакуации. Через несколько минут к ним вернулась Аника с тремя хот-догами. Ричи с Сандрой уже уходили.

— Слушайте, в субботу будет гонка на мотоциклах около заброшки. Ричи нас туда позвал, но я отказалась.

— Хорошо, что тебе хватило ума. Наверняка это нелегально.

— Нет, ты не понял. Мы туда пойдём.

— Что?!

— Он возьмёт туда с собой эту… Сандру. Что-то мне кажется здесь неладным. «Кузина»? Тоже мне. Я словно попала в плохую комедию.

— Ты ненормальная. Я туда не пойду. Если меня арестуют, с кем я оставлю Бена?

— Ладно, это достойная причина, — Аника моляще взглянула на Талу и часто заморгала.

Девушка даже на секунду растерялась.

— Я такие гонки только в сериалах видела. И там всегда погибает друг главного героя. Так что нет, спасибо.

— Я сделаю тебе скидку на аренду.

— Тогда ладно.

Генри рассмеялся и выхватил у Аники хот-дог.

— Я вас из участка забирать не буду.

— И не понадобится. Мы ведь просто посмотрим со стороны.

— Не забудьте надеть кожаные обтягивающие штаны и чёрную куртку с шипами. Чтобы с толпой смешаться, — съехидничал Генри.

— Так давно уже никто не одевается.

— Да, кроме маргиналов, которые устраивают такие гонки.

— Ты сейчас назвал Ричи маргиналом?

Генри фыркнул.

— У него даже работы нет. Я вообще не понимаю, на что он живёт. Ты видела, на какой машине он уехал? Да она стоит, как весь мой дом.

— Чёрт, проворонила. Может, не его? Что-то он от меня скрывает. Поэтому точно нужно быть на гонках.

Тала отвлеклась от схемы эвакуации и робко спросила:

— А вы не пробовали… ну… просто поговорить друг с другом?

— Знаешь, почему мы начали встречаться? Потому что он мне показался загадочным брюнетом, который мало говорит и любит таинственно молчать. Его нельзя просто спросить. Здесь можно только узнать.

— Хм.

«Странные у них отношения. Видимо, оба любят игры и эмоциональные качели. Нездорово. Но кто я, чтобы судить, у меня вообще отношений не было. Может, так они и должны выглядеть?» — Тала поджала губы и взяла хот-дог.