Глава 47. Не время (2/2)

— Теперь я прошу вернуть мне остаток. Конечно, ты волен отказать. Подожди, не перебивай… Купол долго не выдержит, сколько вы продержитесь ты и сам понимаешь — нам нужно переходить к следующей части плана, Гарри.

— Может, ты специально подгадал с моментом, что всё это выглядело столь отвратительно слезливым, а? Как я раньше не разглядел в тебе любителя пафоса и фарса. И что мне делать, отойти в сторонку и подрочить или прямо тут отдаться, чтобы побыстрее было? — не выдержал Гарри, но вся та же мягкая улыбка в ответ заставила резко замолкнуть.

— А ты бы это сделал?

— Почему бы и нет? В этом театре абсурда станет одной нелепостью больше.

— Если ты готов на подобное, то просить тебя не совершать глупости — это просить слишком многого, м?

— Разве ты не дал мне свободу набивать собственные шишки?

— А тебя напугала вручённая свода, как и возможность совершить непоправимую ошибку. Так на чём мы остановимся?

— Том, — раздался со стороны напряжённый голос Дамблдора.

Риддл скосил взгляд на профессора, и он коротко кивнул тому, после чего алые глаза снова сфокусировались на лице Гарри.

— Просто отпусти, — попросил он и едва ли не ласково спросил: — Отпустишь?

— Я и не держу твою чёртову магию! — хрипло воскликнул Гарри, ненавидя то, что у них даже времени не было нормально поговорить.

Гарри поставил коробку на стол. Внутрь полетела парочка книг, которые он только поверхностно пролистал, на треть пустая коробка корма для Ами, наушники-заглушки… Гарри открыл ящик и достал дневник. Не глядя он сунул его туда же, к книгам. За ним последовал флакон чернил и потрёпанное перо, которое вполне можно было выкинуть.

Первый ящик закрылся.

Из второго Гарри извлёк фотоальбом, коробку с набором волшебных фигурок, что ему попались с хлопушкой, и осколок сквозного зеркала Сириуса. Всё это оказалось в коробке.

Третий ящик он освобождал тоже не глядя: смазка и презервативы были в дальнем углу. Он бы их там и оставил, но…

Чёрт.

Гарри скинул набор в коробку, прикрыв его альбомом, и замер, вцепившись в края стола. Под пальцами оказалась шероховатость неровных линий, вырезанных на дереве. Он зачем-то помечал дни, словно был на необитаемом острове, не имея доступа к бумажному календарю. Впрочем, пребывание здесь было очень на то похоже.

16:42 PМ

Отпустить? Не просто так, нет. Не за просто так. Нет-нет… Ничего просто так не даётся — этому научила его жизнь. Этому научил его сам Том. Если Риддл хочет, то он отдаст, но за определённую плату. Смехотворную для кого-то плату. Пусть сам Гарри превратит эту сцену в то самое отвратительно слезливое клише со соплями и поцелуями. Пусть. Ему уже было всё равно, кто и что думает на этот счёт. Гарри просто больше не мог выносить изнуряющий внутренний озноб, потому что, кажется, он знал, к чему всё идёт.

Пятьдесят на пятьдесят.

Утром Тому что-то там казалось, а сейчас всё изменилось, а значит… чёрт возьми!

Обхватив чужую шею и вписавшись своим телом в его, да так, что Том пошатнулся и отступил на шаг, Гарри вжался губами в губы. Однако Риддл на этот раз не остался в стороне: руки стиснули бока Гарри, и чужое тело навалилось на его, заставляя отступить, отклониться, выгнуться навстречу ласке. И снова поцелуй начался со злости: чистой и ничем не разбавленной злости. А затем в нём появился чистый страх и отчаяние — всё он подавал Тому в чистом виде. Чтобы тот знал; знал, что породил внутри него своими фокусами, своими дурацкими планами и играми со смертью. Цепляясь, Гарри терзал чужие губы и кусал их, сейчас уже не боясь причинять боль: Том постоянно делал ему больно. Это был ответ и попытка удержать рядом, пока магия свободным потоком струилась из его тела в чужое. И вместе с магией Гарри позволил просочиться через поцелуй иным эмоциями, в которых тонул всё это время, но которым сейчас и здесь было не место. Ему хотелось, чтобы передача длилась как можно дольше; хотелось, чтобы они замерли посреди этого процесса, как застывшие в янтаре ископаемые.

Чужая рука сжала его ладонь. Он почувствовал вес и сжал холодящее кожу кольцо в кулаке. Дыхание сбилось, а терпкий воздух, наэлектризованный магией, тяжело проникал в лёгкие. Гарри ощутил, что щеки стали влажными, и в ту же секунду, Риддл отстранился. Немигающий взгляд потемневших глаз взбудоражил. Том коснулся его щеки, скользя пальцами вниз, словно подбирая что-то — слёзы?

Какого чёрта?

— Гарри, — низкий голос отозвался мурашками по коже.

Тревога стремительно нарастала, но не успел он подумать об этом, как купол вновь тряхнуло и появилась трещина. Прямо над их головами.

— Гарри, — со странной ностальгией в голосе вновь протянул Том, точно смакуя его имя, после чего отошёл.

— Что ты делаешь? Кольцо…

Гарри смотрел на кольцо на пальце Тома, но не мог понять, какое настоящее, а какое поддельное.

— Готово, — вновь заговорил Том, явно уверенный в успешной передаче, и кивнул профессору, будто всё было сделано.

Гарри даже не заметил, как рядом с ним оказался молчаливой тенью Драко, а сам Дамблдор остался сторонним наблюдателем. Однако волновало Гарри не это, а взгляды, которыми наградили его что Малфой, что профессор. Настороженными и сочувственными. Точно Гарри был взрывоопасным артефактом, готовым вскоре рвануть.

Однако взорвался не он. Взрыв прозвучал совсем рядом: одну из колонн моста снесло, а вместе с ней и дерево. В барьере образовалась ещё одна дыра, через которую начали лезть дементоры, точно свора голодных коршунов. Гарри увидел вдалеке кошку-Патронус МакГонагалл и хотел глупо спросить у Тома, что происходит и почему они отклонились от плана: почему, чёрт возьми, тот не забрал фальшивую старшую палочку, но, когда обернулся, Том уже стоял на границе купола. Его взгляд лишь мазнул по Гарри, а сам он вновь кивнул. 

— Ами, — позвал Гарри, и Окками появился, тихонько и недовольно зашипев что-то в ответ.

Его «детский лепет» был ему совершенно непонятен, и Гарри интересовался у него разными вариациями имён в течении нескольких дней, но в ответ на каждое тот только хвостом бил по любой близ находящейся поверхности, поэтому Гарри не стал заморачиваться и просто сократил: Окками-Ами. Удивительно, но Окками щёлкнул клювом и даже, кажется, заурчал — Гарри принял это за согласие.

— Уходим, — добавил он, и Ами уменьшился, юркнув в карман его мантии и свернувшись там клубочком по ощущениям.

Гарри подхватил коробку поудобнее и не стал оборачивать. Всё здесь давило на него, заставляло желать закрыть глаза, да так и бродить по помещению. На ощупь. Чтобы ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не помнить… Если бы он только мог наслать на самого себя Обливиэйт, Гарри бы сделал это.

Однако, стоило дойти до конца коридора, как он застыл. Замер каменным изваянием, понимая на свою беду, что Гермиона, скорее всего, всё ещё караулит у туалетов, дожидаясь его. Слишком мало времени прошло, а ему больше нечего было забирать из Тайной комнаты и хотелось куда больше оставить здесь, чем забрать с собой.

Воссозданный маленький рай из его рисунков не подарил облегчение, не стал его утешением, а превратился в вечное напоминание того, что он мог иметь, но потерял навсегда.

16:45 PМ

— Нам пора, Гарри, — спокойный голос Драко, вместо того чтобы успокоить, разозлил.

— Да замолчите вы уже! — прошипел он, предвосхищая повторение и в исполнении Дамблдора в том числе, после чего вновь встретился взглядом с Риддлом.

Лёгкая улыбка тронула губы Тома — в ней было столько затаённой печали, что Гарри сразу понял: всё это чистой воды брехня. Всё что он говорил про треклятые проценты. Всё это…

Сорвавшись с места совершенно необдуманно, скорее действуя на голых инстинктах — сейчас или никогда, — Гарри успел сделать несколько шагов, прежде чем путы удавкой накинулись на его плечи, кнутом обхватив поперёк тела, выбив весь воздух из лёгких, и он упал на колени, полностью обездвиженный.

— Так вот какова моя свобода выбора! — рыкнул он, зная, что Том всё равно не услышит его. — И вот каков твой приказ, да, Драко? Отпусти меня! Сейчас же!

Драко вновь попытался что-то сказать, но Гарри не слушал его. Он скосил взгляд, пытаясь обнаружить местоположение Гермионы, которая, к слову, тоже должна была отсиживаться в сторонке и наблюдать за ним. Как и Драко. Однако вмешательство Рона попутало ему все карты.

И осознание того, что предчувствие его не обмануло, ни капли не радовало. В этом был весь Том: позволить выбрать на словах и лишить выбора на деле. Даже если выбор пугал его, он был вправе сделать его.

Купол задрожал над головой, точно тонкая стеклянная завеса, и засверкал в который раз. Метнувшись взглядом к Тому, Гарри наблюдал, как тот резко вскинул палочку. «Репело Инимикум… Протего максима… Фианто Дури», — скорее, интуитивно понимал он, чем читал по губам. Дамблдор вторил за ним, как и другие — Гарри заметил взлетевшие ввысь огни чар, поддерживающие купол.

Опустив взгляд, Том посмотрел на него. Позади него открылась прореха.

— Гермиона, — позвал он что было мочи, но очередной взрыв заглушил его крик.

Раз он не мог идти, Гарри собирался ползти, но, стоило двинуть коленом, как путы затянулись. До боли. Наблюдая, как Том неспешно поднялся в воздух, он не мог дышать. Гарри задыхался, царапая ногтями ткань мантии — единственно движение, которое он мог себе позволить в попытке дотянуться до палочки.

Его подняли над землёй, перемещая.

— Гермиона, — он попытался рвануть вперёд, но лишь смог дёрнуть ногами в воздухе, и закряхтел. — Чёрт!

— Уходите, — коротко бросил Дамблдор, отбросив от них успевшую юркнуть за пределы барьера пару дементоров.

«Уходить?» — едко переспросил Гарри в мыслях, найдя профессора взглядом и испепеляя его спину. Но ярость ослепила его всего лишь на мгновение: за ней вновь последовал страх, и он впился взглядом в Тома.

Левитировали они одновременно. Риддл пересёк границу, и открытая брешь в барьере сомкнулась, а Гарри потянули назад по воздуху, точно безжизненную тушу.

— Нет… Нет-нет-нет, — шептал он, замечая Экриздиса. — Малфой, остановись!

Экриздис скалился, глядя на Риддла, а его тело было наполовину скрыто настоящей Мантией-невидимкой — вот почему Гарри видел тогда только пятно чужого лица. 

Прошла, наверное, четверть часа… Он не знал, когда точно спустился в Тайную комнату, но сидеть тут дольше не имело смысла. Нужно было заканчиваться с этим. Дико хотелось попасть домой. Попасть домой, перекусить, провести с ним немного времени, поговорить и лечь спать. Гарри вообще чаще всего проводил время за сном. «Сон исцеляет не только тело, но и душу», — гладя его по голове, как маленького, шептала Ваблатски.

Он верил ей.

Возможно, когда-нибудь всякая рана может затянуться, всякая пустота заполниться, всякая потеря затеряться в прошлом… Возможно.

Возможно.

Гарри даже не заметил, как поднялся наверх.

Миртл, которая любила выпрыгивать и спрашивать у него какие-то глупости, впервые не появилась. Видимо, ей надоело пытаться его растормошить или добиться какой-то реакции своими едкими речами.

Но вот она никуда не делась. Гермиона сидела на том же месте, где когда-то сидя варила оборотное зелье для них троих.

— Ты опять пользовался Омутом памяти, да?

— Да. Пользовался.

16:49 PМ

Кровь пульсировала в висках, все остальные звуки стихли, оставляя лишь оглушительный грохот собственного сердца. Полностью игнорируя купол, дементоры окружили Тома, закрывая его собой. Тошнотворный гул, порождаемый треском их костей, шорохом одежд, самой магией и ментальным давлением, разнёсся эхом. Казалось, лишь один этот звук вытягивает радость из всего живого.

— Нет…— надрывный голос казался чужим, далёким.

Гарри подавился воздухом, вцепившись пальцами в мантию.

— Не могу дышать… Альбус, — позвал он профессора, пытаясь выгадать немного времени, — вы совершаете очередную ошибку. Я…

Он уставился на кольцо, которое успел надеть на палец.

— Оно фальшивое, — заявил Гарри.

«Всё изначально было не так, — сказал бы ему тот второй Гарри, который теперь стал им. — Ты дурак, Гарри. Дурак». Но всё было понятно и без шепотков второго «я».

— Драко, не медли, — проигнорировал его Дамблдор.

Знал ли тот или решил остаться в стороне и наблюдать?

Остаться в стороне.

Гарри рванул вперёд, и ощутил лёгкость в теле, пока не впечатался плечом в колонну моста. Он переместился — взволнованный голос Драко за спиной был тому доказательством. Однако бесполезные способности не работали как надо. Даже в подобной ситуации. Он по-прежнему был связан, больше напоминая обмотанный бечёвкой окорок, чем волшебника.

Гарри хотелось рассмеяться из-за подобного сравнения — он ощущал бурлящие зачатки истерики. Смех застрял в груди, стянутой путами. Он заметил совсем близко Тома, а вместе с ним и Экриздиса — оба парили друг напротив друга и о чём-то говорили. Ядовитая усмешка сменяла обладателя, мелькая, то на одном лице, то на противоположном. И сейчас, видя их рядом, лицом к лицу, Гарри замечал схожесть. Голем, созданный из чужой крови… Глиняный монстр с извращённой душой, рядом с которым Гарри не чувствовал опасности. Не чувствовал именно поэтому, и этим Экриздис воспользовался. Жесты, мимика… всё отражалось, словно через кривое зеркало. Однако главным отличием была особенность Экриздиса. Вычурная и какая-то неестественная: тот постоянно оглядывался на кого-то. Но стоило ему оглянуться, как внезапно колдун перемещался на несколько шагов назад, вытягивался и в то же самое время горбился, вновь обращался к Тому, после чего начинал кружить вокруг него и размахивать руками, будто плетя невидимую паутину. Казалось, он разыгрывает какой-то спектакль.

Перед глазами внезапно оказались полы знакомой мантии.

Его снова потянули назад — уже сам Альбус Дамблдор.

— Альбус, — прошелестел Гарри, подбирая слова.

Нельзя было паниковать, и злиться тоже было нельзя, только выторговать свободу… но как это сделать?

Гарри протолкнул отчаяние глубже, будто очередной ком.

— Альбус, — повторил он в попытке прочистить горло, — не делайте этого снова. Вы ошибаетесь, неужели не понимаете?.. Вы принимаете решение за меня, и оно ошибочно. Всё это ошибка… ошибка, которую вы повторяете, — шептал он, краем глаза всматриваясь в дымовую завесу вокруг.

Гермионы нигде не было, чёрт возьми! 

Гермиона шла следом, не отставая.

Она молчала, но её упрямый взгляд, порождающий зудящее ощущение в зоне затылка, он прекрасно чувствовал, как и слышал чёткие шаги.

— Не сегодня, так завтра, но тебе придётся с этим столкнуться лицом к лицу.

— Нет, — парировал он, мечтая оказаться как можно раньше около камина и перенестись домой.

— Тебе это нужно, упрямый ты осёл! — повысила она голос. — Больше чем воспоминания! Они ничем тебе не помогут!

— Можно я сам решу, что мне нужно? И это никак не постоять пять минут под дождём перед холодным камнем, пялясь в пустоту и разговаривая с пустотой.

— Основатели, дайте мне терпения… — еле слышно взмолилась она за спиной. — Не закрывайся от нас, Гарри.

— То, что я переехал, не значит, что я от вас закрылся.

— И куда ты переехал?

— Потом как-нибудь сообщу.

За спиной послышался вздох.

— Потом…

— Гермиона, — перебил её Гарри, — не сейчас. Правда.

16:53 PМ

Его подняли выше, и Гарри, наконец, смог смотреть профессору в глаза.

— Я дал слово, мой мальчик, — тревожный тон Дамблдора встряхнул его.

Ничего он не добьётся уговорами: «мой мальчик»… мальчик. Ребёнок. Гарри продолжал выглядеть в глазах профессора всего лишь ребёнком. Неразумным мальчишкой. Тем, кого можно использовать в качестве пешки, но кому не позволено принимать собственные решения.

Гарри забился в путах, разрываясь между нужной выторговать, да хоть выгрызть зубами свободу и желанием не терять Тома из виду.

— Вы ничего не понимаете. Снова!.. Вы опять вмешиваетесь, считая, что всё знаете! Но вы ни черта не смыслите в происходящем и вновь облажаетесь! — Слова застревали в горле, и Гарри едва ли не выхаркивал их насильно: — Я… Вы что, не осознаёте, не чувствуете… Он не собирается никуда уводить Экриздиса! Не… собирается! Настоящий камень у него! Если всё так… Если Экриздис…

Предчувствие неминуемой беды посетило Гарри в тот самый момент, когда он скосил взгляд в сторону.

Яркие всполохи магии сошлись, рассеиваясь густым алым туманом. На том месте, где он недавно видел Тома и Экриздиса, ветер завыл, вихрясь и формируя торнадо, которое подобно змее изгибалось то в одну сторону, то в другую, порождая и разнося по округе столпы пыли. Ударная волна от неизвестного Гарри заклинания сотрясала каменные стены школы позади. Он не чувствовал землю под ногами, но увидел, как запрыгали мелкие камушки и задрожал мост; увидел, как пошатнулся Альбус, почему-то устремивший напряжённый взгляд в сторону школы. Его брови сошлись на переносице, а затем на лице мазком промелькнула горькая усмешка, когда он покачал головой, будто коря себя за что-то или же не одобряя, но смиряясь.

— Я знаю, — спокойно ответил Дамблдор.

Гарри сглотнул.

Зачем Тому кольцо?..

Зачем?

Зачем?!

— Я говорил тебе, — продолжил Дамблдор, — защита школы по-прежнему является моим приоритетом. Как и её профессоров и учеников. Пока что ты числишься профессором, и я буду защищать тебя. Даже от тебя самого, — заключил он и перевёл взгляд куда-то за спину Гарри. — Драко, идите через внутренний двор. Лестницами не пользоваться.

Его развернули в воздухе. Гарри увидел появившуюся группу Малфоя, и Экриздиса, а Тома нигде не было. Взгляд его метался из стороны в сторону в поисках пропажи. Рука, которой он пытался извлечь зелье, вновь соскочила, упав на бедро. Сколько бы он ни молил, как бы ни пытался сфокусироваться, дурацкие способности не хотели сотрудничать; не хотели порвать путы и чудесным способом освободить его, пока Драко перемещал его тело по воздуху, направляясь внутрь школы. Оказавшись спиной ко всему творящемуся за куполом, Гарри вновь забрыкался: панический страх сковал его лучше любых чар.

— Не смотри, не надо, — тише добавил друг, и коснулся ладонью его плеча.

Гарри повернул налево и остановился. Очередной тупик.

Всё здесь работало неправильно.

И как Дамблдор собирался встречать в этих стенах учеников, когда, чтобы перейти из одного крыла в другое, теперь нужно потратить полчаса?

— Совет попечителей собирается помочь, — раздался за спиной голос Гермионы. — Финансово и магически.

— Они уже месяц как собираются и всё собраться никак не могут.

— Недавно избирали нового члена на место мистера Малфоя, — тихо сообщила она.

Гарри нахмурился.

— Они хотят организовать что-нибудь во дворе… в его честь, — добавила та.

— Как что? Памятник ему поставить? Ан нет, он же недостоин подобных почестей, — флегматично заметил Гарри. — Где это видано — ставить памятники Пожирателям. Пусть и бывшим. Пусть и сдохшим…

— Гарри!

— Что Гарри? Пусть лучше орден Мерлина первой степени выдадут. Как Петтигрю.

Она ничего не ответила, но Гарри буквально слышал так и не озвученный ею вопрос: «Откуда в тебе столько цинизма?»

— На какую реакцию ты рассчитывала, Гермиона? — оглянулся он, вскинув брови. — Все эти почести лишь шелуха, чтобы показать себя с наилучшей стороны: смотрите все, какие мы добрые, щедрые, понимающие… Драко от этого легче?

— Сам его и спроси: мне кажется, что я стала общаться с ним чаще, чем ты.

— Не надо вот этого всего — я был на похоронах Люциуса.

— Был. Поэтому я тебя спрашиваю: разве… разве это чем-то отличается? Ведь обстоятельства те же самые!

Сцепив зубы, Гарри выпрямился и направился дальше по коридору.

17:00 PМ

— Поверни меня, — потребовал Гарри, но Драко даже ухом не повёл. Плечи друга опустились, и он мотнул головой. — Ты не можешь мне отказать, Малфой… Не можешь называть себя моим другом и отказывать мне! — захрипел он.

— Таково было его желание. Это всё мои сомнения. Мы уже должны были быть на месте, сейчас… будет сложнее добраться до Тайной комнаты.

— Почему?

Драко промолчал, а Гарри смог зацепиться носком ботинка за край и лязгнул зубами, ощутив, как от боли свело челюсть.

— ПОЧЕМУ?!

— Ты ничего не сможешь сделать, — Драко обернулся и, заметив его ногу, скривился, потянув за верёвки собственноручно. — Ничего, кроме как последовать за ним, а я… именно потому, что твой друг, не позволю тебе сделать этого, — в чужом тоне проснулась та холодность и надменность, которой Гарри не слышал уже давно.

Малфой будто эмоционально отдалился от него, чтобы выполнить чёртов приказ.

Почему все выполняют приказы Тома, его пожелания, его, его, его…

— Последовать куда?

— Прекрати, Гарри. Я не хочу накладывать на тебя Силенцио.

— Последовать куда?! — повторил Гарри громче и тут же засипел.

Верёвки стягивались, стоило им ощутить сопротивление с его стороны.

— Где Гермиона? — прошипел он, осознавая, что та давно должна была его найти.

Она бы не забыла и не отвлеклась. Даже на Рона. Выходит, его маленький план потерпел неудачу.

— С ней всё в порядке. Мы оба достаточно умны, чтобы понять замысел друг друга, — буркнул Драко.

— Сомневаюсь, — прозвучал вкрадчивый голос подруги.

Гермиона выскочила на их пути, как садовый гном из норы. На лице остались разводы сажи, рукава были порваны, словно она выбиралась откуда-то, а волосы спутались, но рука с палочкой не дрогнула, когда Гермиона указала ею на Драко и тут же сдвинула в сторону:

— Эманципаре!

— Протего, — отмахнулся щитом Малфой, и Гарри оказался у него за спиной.

— Отпусти его или…

— Или? — перебил он её, подбираясь. — Хочешь устроить здесь дуэль и помочь ему совершить самоубийство?

Палочка Гермионы, вновь направленная на Малфоя, дрогнула.

— Левикорпус!

Драко отступил, но, видимо, утратил контроль над Гарри: его развернуло в воздухе. Достаточно, чтобы он смог увидеть происходящее за куполом.

Там творилось нечто непонятное. Он не мог понять, где Том среди мелькающих теней дуэлянтов: тёмные мантии и маски группы Люциуса делали их слишком похожими друг на друга и на самих дементоров. Однако Экриздиса он видел ясно: тот с лёгкостью отбивался от летящих в него снарядов, будто рисуя пальцами по воздуху.

Гарри нервно дёрнулся. Сделал он это совершенно неосознанно. Тело словно тянуло туда. В эпицентр бури.

Зелёный свет смертельного проклятия подсветил клубы дымовой завесы, и знакомый луч ударил в Экриздиса. Но тот лишь слегка повернулся боком, следом стряхнув с себя «последствия» Авады, точно пыль с рукава. Экриздис развёл руками и рассмеялся. Казалось, он красовался перед всеми. Показывал, насколько бесполезны их атаки.

Это порождало в Гарри странную смесь ужаса, как и раскатистый, сотрясающий стены оклик:

— Куда же ты спрятался, Волдеморт?! Мне тебя искать? Или сначала открутить им головы?!

Гарри ненавидел чувство облегчения и растерянности, что скрутило его внутренности: он позволил сомнениям улечься. Потому что если всё так и Тома нет на поле битвы, а группа мистера Малфоя отвлекает Экриздиса, как и положено, то, возможно, план работает. Следовательно, Риддл пустился в бега... Вот только стоило сделать несколько оговорок, из-за которых растерянность преобладала над облегчением: почему Том не взял копию Старшей палочки? И почему Экриздис не только не последовал за ним, но и не знает, в каком направлении тот исчез?

— …Это не тебе решать, — вмешался в его мысли голос Гермионы.

— Ты совершаешь ошибку, — нахмурился Драко, будто говоря его же словами.

Теми, к которым Альбус Дамблдор не прислушался.

— Я делаю то, ради чего здесь: страхую своего друга. А что делаешь ты? Посмотри!

— Мерлин! — воскликнул тот. — Где ж твоя разумность?! Пока выбиралась, головой ударилась?!

— Гарри должен сам решать, что ему делать, а не Волдеморт и уж тем более не ты…

— Ты что, не видишь того вот психопата за стеной, угрожающего открутить голову моему отцу и ещё парочку голов на десерт?! — перебил он её раздражённо. — Хочешь и Гарри отправить туда, а он именно туда намылился: доблестно сражаться и погибнуть за минуту!

Гарри поджал губы, скользя прижатой к телу рукой к внутреннему карману штанов. Если бы он только мог достать зелье… Но верёвки вновь стянули его конечность, прижав к животу и впившись в кожу. Боль растеклась по телу — там, скорее всего, стёрлось всё до раны. Пальцы дотронулись до краёв кармана, и он медленно выдохнул, выпуская весь воздух из лёгких и втягивая живот.

Сейчас…

Свет привлёк внимание. Конфринго отразилось от щита и попало в стену. Волшебники наступали, но Экриздис исчез за спинами сгруппировавшихся дементоров, чьё построение было нарушено голубым светом чьего-то Патронуса.

Сейчас.

Гарри сжал губы, еле сдерживая болезненное мычание, и ощутил холод склянки. Он попытался вытянуть её, но не тут-то было.

— Ты делаешь только хуже!

— Эманципаре.

— Протего! 

Он вошёл в кабинет без стука, зная, что Генри здесь уже не было. Его «совесть» следовала за ним по пятам.

Это начинало раздражать.

— Я знаю, что подвела тебя. Знаю, Гарри. И ты вправе наказывать меня за это, но за что ты себя-то наказываешь?

Гарри устало вздохнул. Только не снова.

Эти риторические вопросы вызывали одно лишь недоумение.

— Всё это было слишком… — продолжила она, будто не видя, что ему нет никакого дела до всего этого. — …Слишком запутанно и произошло так быстро. Я растерялась. Видела происходящее, видела твоё состояние и в какой-то момент допустила мысль, что Малфой может оказаться прав…

— Я уже это слышал. В переводе: ты тоже посчитала меня неразумным созданием. Мои слова не отрезвили тебя, — изрёк он. — Ты мне не поверила. И так далее.

— Ради всего святого, Гарри! Я не считаю тебя неразумным созданием! Я запаниковала и… и совершила ошибку.

— Это верно, — кивнул он, осматривая камин.

Куда, чёрт возьми, подевался летучий порох?

— И что мне теперь с этим делать? Я пытаюсь помочь тебе. Мы все пытаемся, но ты не позволяешь даже приблизиться. Мне приходится вылавливать тебя в школе, выспрашивать всех вокруг, караулить... — она осеклась.

— Помочь мне? Зачем мне помогать? У меня всё прекрасно: продолжаю спасать мир в режиме двадцать четыре часа семь дней в неделю. Мне даже кабинет должны выделить с видом на площадь, — задумчиво изрёк Гарри. — Может, секретаря дадут. Надеюсь, не такого заносчивого, как у Кингсли.

Он скривился.

— Ты это серьёзно?

— А кажется, что я шучу? — Гарри вновь мазнул взглядом по полке и даже провёл по ней рукой.

Генри что, весь порох использовал?

Что ж, не ему было его винить: теперь из кабинета в кабинет удобнее перемещаться каминной сетью, а не пешком.

Мордред, да что ж такое?!

— Знаешь, почему я не хочу идти туда? — Гарри внезапно ощутил злость.

Та словно приоткрыла один глаз, всё ещё находясь в спячке.

Он резко обернулся, глянув на замершую Гермиону.

— Потому что, не будь здесь, — он хлопнул себя по груди, — так пусто, я бы злился. Не на тебя и не на Драко, даже не на Дамблдора. Лишь на него. Он решил всё за меня… А остальные стали эхом его решения. Даже я… пожинаю плоды: снова играю роль мессии, потому что он так захотел.

— Не думаю, что он знал…

— Ты просто плохо его знаешь, — хмыкнул Гарри и наконец-то наткнулся глазами на блюдце с порохом. — Поэтому я не хочу идти туда. Пустая могила, плита без имени, затерянная поляна… Это всего лишь… ничего, — пошевелил он пальцами в воздухе, загребая порох. — Туман. Впрочем, весьма подходящее сравнение в этом случае, не думаешь?

Гарри отвернулся, коротко рассмеявшись.

— Мне пора.

Адрес он сказал мысленно.

Сегодня гости ему были ни к чему.

17:16 PМ

Казалось, у него было время. Но его резко не стало. Совсем.

Алый туман вновь всё заполонил, то странное торнадо вытянулось над Хогвартсом, заносясь точно Дамоклов меч, и опустилось ударом. Магия взорвалась. Барьер не выдержал, лопнув мыльным пузырём, а стены неприступного Хогвартса пошли трещинами.

Гарри замечал разрушения мимоходом, пытаясь освободиться, пока Драко не очухался и Гермиона тоже. Они стояли в просвете и их обоих приложило. Не сильно. Крови Гарри не видел.

Видел только, что всё обернулось кошмаром.

Не для них, нет: для них всё столько поспешно закончилось. Будто по щелчку чьих-то пальцев. Дементоры замерли и разом обернулись, уставившись в одну точку, а затем полетели, как стая ворон, туда же, растворившись за плотным туманом.

Склянка грела руку, когда Гарри смог раскупорить её, чувствуя, как кровь окропляет ткань. Путы порезали плоть почти до кости, но ему было наплевать на терзающую тело боль. Она помогала сфокусироваться. Отрезвляла.

«Поздно» — билась мысль, когда он смотрел, как Том утягивает дергающегося Экриздиса за собой, как и сам Драко делал с Гарри минутами ранее. Только то заклятие было иным, те путы объединили их — от них не избавишься контрзаклятием, их никак не порвёшь и ничем не разрежешь. И Экриздис, будто осознав своё положение, прекратил бездумно рваться из плена, вместо этого протягивая руки вперёд, словно моля о спасении кого-нибудь.

Гарри не знал, не мог разглядеть, какое было выражение на чужом лице, но ощущал его отчаяние, потому что он чувствовал то же самое, видя Тома. И он потянулся навстречу, ощутив, как верёвка рассекла бок. Зубы заскрежетали. Он сделал шаг вперёд, а Том, наоборот, шагнул назад…

Палочка.

Пальцы шарили по полу.

«Не смотри, не смотри…» — разносился эхом голос Драко, но Гарри, не моргая, смотрел в одну точку. Туда, где алый туман был поглощён другим: плотным, чёрным, будто неровная водная поверхность.

Шагнув назад, Том и Экриздиса дёрнул назад. Ещё один шаг, и вой раненого зверя разнёсся по округе.

Гарри прижался губами к склянке и осушил её, закрывая глаза и открывая их лишь для того, чтобы увидеть, как туман арки поглощает Риддла. Как когда-то поглотил Сириуса: подхватил и унёс его за занавес.

Подхватил… и унёс.

Как и тогда, казалось, понадобилась целая вечность, чтобы он исчез, утонул в занавесе, только вот эмоций Тома Гарри не видел, но был уверен, что не разглядел бы на родном лице ни страха, ни удивления.

Том знал, на что шёл… Знал, что пятьдесят на пятьдесят — лишь проценты успеха забрать врага туда, откуда не возвращаются. И он почти не солгал Гарри.

Смерть ли это? Нет…

«— СИРИУС! — закричал Гарри. — СИРИУС!

Он был уже на дне ямы и задыхался так, что болела грудь. Сириус должен быть совсем рядом, сейчас он, Гарри, вытащит его из-за занавеса... Но не успел он вскочить на платформу, как Люпин обхватил его сзади и удержал.

— Ты ничего не можешь сделать, Гарри...

— Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь...

— ...слишком поздно, Гарри.

— Сейчас мы его вытащим... — Гарри яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Люпином было не так-то легко сладить.

— Ты ничего не можешь сделать, Гарри... ничего... его уже не вернуть».

Ты просто перестаёшь существовать. Можно ли назвать это смертью?

Гарри сглотнул, смакуя вкус зелье, унявшего тревогу.

Объективно говоря, это смерть.

Возможно, это понял и Экриздис.

Связующая нить слабо замерцала, и тот откинул голову назад, расхохотавшись. Гарри видел это движение, но не слышал звук его смеха, не знал, каким тот был. Не знал, каким был его последний смех, но ему было… больно — всё ещё больно — видеть обоих. Эмоция, которая не поддавалось логическому объяснению: Экриздиса он едва знал, они говорили от силы пару раз, целовались — верно, почти переспали — по случайности, — но он его ненавидел и презирал. Так почему же не хотел смотреть, как тот умирает с безумной и почему-то кажущейся родной улыбкой на устах?..

Очередной всполох, и занавес прожорливо проглотил новую жертву. Экриздис в последней момент отвернулся, словно смирившись с неизбежным, и сам сделал последний шаг.

Перед глаза появилась пелена.

— Эманципаре! Чёрт… Чёрт! Остановите его! — всхлип Гермионы слышался писком позади.

Боль в теле растекалась сладким ядом.

— Мерлин…

Он обернулся.

Гермиона плакала, указывая на него, Рон мягко встряхнул её, переведя жёсткий взгляд на Гарри. Драко кривился, порываясь последовать за ним, но теперь сам был узником пут, наложенных Роном, который громко и смачно бранился.

Барьера не было, чтобы чему-то препятствовать.

Зелье всё ещё горчило на языке. Раз, два, три — он шагнул вперёд, а затем снова, пока не полетел, с лёгкостью левитируя над землёй. За спиной набатом звучал оклик друзей или уже не друзей — сложно понять, если говорить объективно, кем они приходились друг другу.

Они его предали. Каждый, по-своему.

Он двигался по направлению к алым всполохам, но видел лишь тьму. Произошло нечто ужасное, и он опоздал, потому что был чересчур слаб — объективная оценка. Потому что чересчур эмоционально на всё реагировал — ещё одна объективная оценка. Потому что, вместо того чтобы сразу попытаться достать зелье, взывал к разуму людей столь же слабых и эмоционально нестабильных, как и он сам, — последняя объективная оценка.

И теперь… новая арка.

Он оказался настолько близко к ней, что ощущал покалывающее прикосновение холода рваной поверхности. Ладонь поднялась и заскользила параллельно. Гарри будто игрался с ней, предугадывая, что скоро будет её проклинать.

— Поттер… — голос Сэвиджа за спиной прозвучал предупреждающе. — Лучше не шатайся здесь: мы не знаем, где заканчивается арка.

— Вы, может, и не знаете, — ответил он и отошёл. — О!

Склонившись, Гарри подобрал валяющуюся среди комков грязи Мантию-невидимку.

Экриздис — дурак раз притащил её собой. Действительно повёлся и решил сравнить? Если Смерть была на его стороне, то она бы отличила настоящий дар. Следовательно…

— Смерть? Или мне обращаться к вам, как к госпоже? — позвал Гарри и обвёл взглядом полуразрушенный мост и раскрошенные до основания опоры, поваленные деревья и раскуроченную землю. — Вам всё ещё нужны Дары? Или будете прятаться от меня и дальше? Или вас не существует вообще?

— Не играй с огнём, Поттер, — вновь загудел позади глава мракоборцев.

— Лучше подсчитайте ваши потери, сэр, — безразлично заметил он и окинул взглядом сцену, на которую попал слишком поздно. — А мне придётся мириться со своими.

Взгляд зацепился за кровавый всполох. Прямо перед аркой Гарри увидел кольцо. Камень воскрешения слабо поблёскивал алым светом, и он подобрал его, заменив вновь ставший глиной артефакт на настоящий.

Теперь это его кольцо. И только его.

Присутствие Дамблдора он ощутил сразу же. Как кожный зуд.

— Пришли сделать мне замечание или дать очередной совет? — не оглядываясь, спросил он.

— Твои раны…

— Они, увы, не смертельны. Не хотите выразить мне соболезнования по поводу утраты любимого?

— Гарри…

— Кстати, Старшая палочка при вас? — обернулся он и шагнул к Дамблдору, широко раскрытыми глазами всматриваясь в заледеневшие глаза старика.

— Га…

— К делу, профессор, — перебил его Гарри и опустил взгляд на дрогнувшую руку. — А вот и она. Прекрасно.

Он взял палочку из ослабевших пальцев и крепко сжал.

— Так, так, так… Видите ли, моя сломалась, но мне почему-то не хочется её чинить. Эта так и просится в руку, — пояснил Гарри. — Что нужно сказать? Ах да, как Повелитель смерти повелеваю, — Гарри расхохотался и сквозь смешки изрёк: — Явись ко мне, Смерть! Верни мне его!

Гарри помахал палочкой и вскинул брови.

— Надо же. Не получилось, — он посмотрел на Дамблдора. — Интересно, может, я теперь бессмертный? Или просто очередной безумец, надорвавший горло посреди этого дурдома.

На чужом лице было столько скорби при взгляде на Гарри, будто это он умер, а не Том.

— Позволь мне выразить свои соболезнования.

— Я бы сказал, куда вы их можете засунуть, но… — Гарри усмехнулся и отвернулся. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — заорал он и, сделав несколько вдохов, вновь рассмеялся. — Представляете, профессор, бытуют легенды, что если сказать это — можно умереть.

Гарри ступил в гостиную и опустил коробку на пол.

—  Привет, малыш, — раздался знакомый голос, и Гарри улыбнулся, не спеша идти к Тому.

Квартира всё ещё была не совсем обустроена. Часть мебели оставалась занавешенной, а его вещи — не распакованными, однако Гарри не хотел обращаться за помощью к домовикам. Ему хотелось сделать всё самому. Точнее, не совсем самому, но своими руками, можно сказать. Не торопясь. Теперь спешить было уже некуда.

— Выглядишь уставшим. Что-то случилось? — поинтересовался Том.

— Хогвартс всё ещё неповоротлив, как Марджори Дурсль на коньках, — усмехнулся Гарри. — Я заплутал и еле выбрался. Это надо — я только сейчас осознал, насколько удобны были те лестницы.

— Полагаю, Альбус не в духе.

— Ты буквально «обесточил» школу — этого стоило ожидать. Но не думаю, что он злится. У него такая счастливая рожа, пока я не попадаюсь ему на глаза, что, кажется, сейчас треснет. Мне даже тошно.

Гарри был рад за него. Да, какой-то частью своей души, которая пыталась не завидовать.

— А ещё меня поймала Гермиона. Всё как обычно: часть нотаций, часть вины. Ещё и очередной отказ в проведении слушания пришёл, — Гарри покосился на замершую сову, с которой отправил очередное прошение и с которой Дутти тут же отправил ему уже заготовленный заранее ответ.

Та, точно чувствуя вину, переступила с ноги на ногу и звучно ухнула.

— Может, стоит назвать её как-нибудь? — спросил Том.

— Слишком много имён приходится придумывать в последнее время.

Окками, как будто осознав, что говорят о нём, зашевелился в кармане и высунулся. Сначала показался крошечный клюв, а затем и блестящие янтарные бусины глаз, недобро сверкнувшие. Характер у него был специфический.

— А вот и твой новый дом. 

Перья на загривке стали топорщиться, показывая чужое недовольство происходящим.

— Знаю, места тут меньше, чем в школе… 

Риддл рассмеялся.

— Какое преуменьшение, Гарри.

— Смейся-смейся, — улыбнулся он.

Ами вылез полностью из кармана и вновь оглянулся, наклонив голову в одну сторону, затем в другую, и следом вновь зашипел что-то на своём собственном Парселтанге.

— Не одобряет, — перевёл Том.

— Думаешь, я поверю, что ты понимаешь то, что он там лопочет? — Гарри скинул мантию на ближайшее кресло, и Ами, вернув себе прежние размеры, тут же устроился на ней, как на лежанке.

— Можешь не верить, но я всегда лучше сговаривался с животными, чем с людьми, — улыбнулся Том, и Гарри обернулся.

Он замер, чувствуя, как пошатнулась иллюзия.

Улыбка тут же стёрлась с чужого лица, и портрет Тома обеспокоенно зашевелился:

— Что такое?

— Ничего, — Гарри выдавил из себя улыбку и подошёл к картине, прислонившись к ней лбом и скользя пальцами вдоль рамы. — Я просто соскучился по тебе.

— Знаю, — чужая рука переместилась перед глазами, но коснуться его она была не способна.

Магическая картина была всего лишь картиной.