Глава 17. Отдать все (1/2)

Айбике

Говорят, молния не ударяет в одно и то же место дважды. Ложь. За последние два месяца меня похитили уже во второй раз. Но от этого менее страшно не становится. Я знаю, что Берк обходился со мной очень мягко — он сам постоянно повторял. А теперь я в руках людей, которых знаю лучше, чем знала Берка, но это внушает только ужас.

***</p>

Берк

— Твою ж мать! — сквозь зубы процедил я, перечитывая текст сообщения.

Блять! Только все начало налаживаться, только мы помирились и собирались в спокойствии проживать наше счастье, как вдруг жизнь вновь подставляет неприятности. Почему, почему все не может быть гладко и ровно?

Я стоял как вкопанный, не в состоянии произнести или сделать что-либо, ошеломленный тем, что это происходит в реальности. Айбике действительно вновь похитили? Ее украли из-за меня?

— В чем дело? — спросил Огулджан, заметив мою реакцию.

Точно, Огулджан. Хотя бы вспомнил его имя.

Я взглянул на него, размышляя о том, как все рассказать. У него уже должна поехать крыша от приключений, в которые вляпывается Айбике. Я сам с трудом стоял на ногах, едва сдерживая дрожь в пальцах. Черт возьми, я паниковал. А паника — худший враг в такой ситуации.

— Кажется, ее похитили, — проговорил я наконец.

— Как это похитили? В каком смысле кажется? — переспрашивал Огулджан.

Вероятно, он подумал, что я имел в виду что-то другое.

— В прямом, — я показал ему экран телефона, где все было четко написано.

Огулджан вскинул руки и взъерошил волосы, нервно усмехаясь.

— Не может быть. Это шутка? Розыгрыш? — с надеждой он смотрел на меня.

— Если бы, — я покачал головой.

— Кто эти люди? Зачем им похищать Айбике, если у них проблемы с тобой? — непонимающе уставился Огулджан.

Меня удивило, насколько живо и открыто он проявлял эмоции. Для человека, который планировал стать солдатом, это непозволительная роскошь. В мафии нужно быть стеной. Холодной. Отстраненной. Нерушимой.

Тем не менее, в тот момент мы не были боссом и солдатом или кем-то другими. Мы были людьми, которые беспокоились за близкого. Я давно не испытывал ничего подобного — страх за того, кто для тебя очень значим.

— Потому что они знают, насколько она дорога мне.

— Дорога? — недоверчиво покосился на меня он.

— Я люблю ее.

Возможно не стоило вот так с ходу выкладывать о своих чувствах, но мне было плевать. Все, о чем я мог думать, это как найти и вернуть Айбике. И лучше, если в этом деле ее брат будет на моей стороне, а не попытается провернуть что-то самостоятельно. Я надеялся, что мои чувства будут для него достаточным основанием, чтобы доверять моим действиям.

— Любишь значит… — его нервный смех начал меня настораживать. — Ты ждешь, что я в это поверю? Откуда мне знать, что это не ты все подстроил? Может Айбике сейчас сидит где-то у тебя в подвале, а?

Огулджан пытался пробиться через меня в дом, но я остановил его, схватив за плечи.

— Ты не в себе. Не понимаешь, что говоришь.

Я изо всех сил старался оставаться в спокойствии. Этот человек всего лишь переживает за сестру.

— Я прекрасно понимаю, что говорю! Я знаю таких людей, как ты! Думаете, что можете взять все, что захочется. Играть людьми, как захочется…

— Я не играл Айбике. Да, я похитил ее, но только, чтобы вернуть территории, которые принадлежат моему клану не один десяток лет, — я смягчил свой тон. — Я же отдал ее. Настоял, чтобы отдать именно тебе, не Джихану.

— Чтобы позлить его, — ухмыльнулся он.

— Чтобы защитить ее, — настаивал я.

Он не знал всей истории, а я не чувствовал, что вправе рассказать секрет Айбике. Нужно было обойтись без деталей.

Мы молча стояли, таращась друг на друга в ожидании чего-то. Я видел, как Огулджан пытался найти что-то в моем лице. Видимо в надежде обнаружить признаки лжи. Но ее не было.

— От повторного похищения Айбике я ничего не получаю, а только теряю, — пора заканчивать. — Ссорясь, мы впустую тратим время. Лучше приступить к поискам.

Он так и продолжал глазеть на меня, буравя взглядом. На мгновение мне показалось, что я все же не сумел убедить его. Но краткий кивок его головы подарил облегчение.

— Хорошо. При условии, что каждый твой шаг согласован со мной.

— Ты же понимаешь, что торговаться с боссом — опасная стратегия?

Я, конечно, не его босс, но так провоцировать человека моего положения может быть довольно рискованно.

— Мне плевать. Дело касается моей сестры. Она важнее всего.

Хоть в чем-то мы сходились.

***</p>

Вернувшись в дом с Огулджаном, я принялся звонить Фырату, чтобы по отправителю сообщения он вычислил тех, кто стоит за этим грязным делом.

— Нужно проверить записи с камер видеонаблюдения. Если ее схватили рядом с домом, мы это увидим, — пробормотал я, убирая телефон в карман. — Принесу ноутбук. Подожди здесь.

Огулджан рассеянно кивнул, устраиваясь на диване. Проходя мимо комнаты, где когда-то жила Айбике, я замедлил шаг. Сколько раз я с грустью смотрел на эту деревянную дверь, которую больше никто яростно не захлопнет? На полминуты я позволил себе провалиться в воспоминания, которые отдавались приятной болью в груди. Вздохнув, я все же продолжил путь к себе, взял ноутбук и поспешил спуститься вниз.

— Сейчас все проверим, — я сел, положив ноутбук на колени и запустил программу.

Отмотав запись к нужному моменту, мы не обнаружили ничего странного — Айбике вышла из дома, повернула за угол и скрылась из виду.

— Либо ее караулили неподалеку, либо…

— Либо они провернули тот же трюк с такси, что и ты не так давно. Она же собиралась уезжать на такси, так? — язвительно произнес Огулджан.

— Верно, — мрачно согласился я.

— И что теперь? Просто сидеть и ждать, пока не пришлют новое сообщение?

Твою ж мать. Кто бы это ни был, я невыносимо сильно хотел достать этих уродов и закопать их заживо.

— Или пока Фырат не найдет информацию.

Вариантов было мало, и от бессилия моя злость начинала переходить границы, а мне нужен был контроль. Или кто-то, кто сможет его обеспечить извне.

— Есть еще кое-что, — я достал телефон и быстро набрал заученный наизусть номер.

Надеюсь, здравый смысл возобладает над его дурацкой натурой, и я об этом не пожалею.

— Я поднимусь с этой постели, только если надо кого-то убить, — раздраженный голос раздался после третьего гудка.

Другого ответа я и не ждал.

***</p>

— Ему можно доверять? — недоверчиво спросил Огулджан, когда я раскрыл, что позвал Дорука.

— Так же, как и мне, — я засунул руки в карманы толстовки и нащупал знакомую коробочку.

Адски захотелось курить. Я достал сигареты, вытянул одну и зажал ее губами, пока вытаскивал зажигалку из другого кармана. Первая затяжка не успокоила мои нервы, но у меня хотя бы появилось что-то для отвлечения внимания. Я наслаждался жжением на языке и вкусом табака, обволакивавшего меня изнутри.

— Кто это может быть? Кто мог похитить Айбике, чтобы насолить тебе?

Я горько ухмыльнулся. Список врагов у меня немаленький, но основные претенденты имеются.

— У меня есть пара мыслей, — бросил я, делая очередную затяжку. — Хочу дождаться Фырата, прежде чем делать поспешные выводы.

Я нашел взглядом электронные часы. Три утра. Спать не хотелось совершенно, и это было мне на руку.

— Ты слишком спокоен для человека, которому не все равно.

— Я не спокоен. Но эмоции не принесут ничего полезного.

На этот раз ухмыльнулся Огулджан, закивав головой. Это не был кивок согласия.

— Так ты договариваешься со своей совестью, когда идешь убивать?

Мне казался странным его обвинительно-пренебрежительный тон. Как будто его отец не зарабатывал кровавые деньги последние лет двадцать. Как будто он сам не готовился к тому, чтобы пускать пули по чужой команде.

— Договариваться нет необходимости, когда ее нет, — я стряхнул пепел с сигареты. — Совести, я имею в виду.

Огулджан ничего не добавил, только едва заметно мотнул головой и выдохнул. Он точно хотел что-то сказать, но продолжал сохранять молчание.

— Говори уже. Тебя я не убью, обещаю.

По крайней мере не сегодня.

— Что она делала у тебя?

— Мы говорили, — я потушил сигарету и оставил окурок в пепельнице.

Я поймал себя на мысли, что в эту минуту мне ужасно не хочется смотреть Огулджану в глаза. Словно он прочтет на моем лице все, что мы делали с первой и до последней минуты нашей встречи.

— И о чем? — продолжил он.

— Это был личный разговор, — резко отрезал я.

Раздражение сквозило в моем голосе. Мне не нравилось, куда он лез.

— Моей сестре нечего скрывать от меня до тех пор, пока она не выйдет замуж.

— Я могу с легкостью это исправить.

Его челюсть сжалась, а глаза мгновенно вспыхнули яростью.

— Для тебя это все же игра, да?! Подумаешь, какая-то девочка с бедного района, можно не беспокоиться, так что ли?! Можно бросаться словами, делать, что хочется?! Айбике еще слишком юна и неопытна, чтобы понять реальность, и ты этим пользуешься!

Огулджан хаотично выкидывал одну реплику за другой, не тратя и секунды на обдумывание своих мыслей. Он говорил то, что болело у него на сердце, раскрывая душу. Непривычно открыто. В этом они были похожи с Айбике.

— Мне жаль, если глядя на свою сестру, ты видишь только маленькую неопытную девочку с бедного района. Она достаточно взрослая и ответственная, чтобы принимать свои решения.

Если не считать инцидента с мотоциклом, конечно.

— Ты так говоришь, потому что ее решения соответствуют твоим желаниям.

— Я так говорю, потому что я уважаю ее.

— Настолько уважаешь, что лишил ее чести!

Блять. Сука. Твою мать. Весь спектр бранных слов отразился на моем лице.

Меня спас Дорук, чуть ли не с ноги открывший дверь. Он выглядел помято в своей наспех застегнутой черной рубашке и с беспорядком на голове.