Глава 6 (1/2)

Кто бы мог подумать, что фениксы такие привереды.

Жить в спальне Альбуса Фоукс долго напрочь отказывался, так же как в его кабинете или даже в трансфигурационном классе. Совятню Альбус предложить вообще не рискнул, хотя Птолемею пришлось переселиться туда насовсем - как оказалось, фениксы были теми еще ревнивцами. Единственным же местом в замке, которое приглянулось Фоуксу, неожиданно стал кабинет директора Диппета. Когда Альбус зашел к нему, чтобы <s>спросить разрешение</s> предупредить о новом жителе Хогвартса, Фоукс устроил самое настоящее представление, кружа под потолком, планируя со шкафа на шкаф и категорически отказываясь улетать. Чем вызвал у бывшего директора Блэка такой гомерический взрыв хохота, что тот вывалился за раму своего портрета.

Но, в конце концов, поддавшись на вежливые просьбы и уговоры, Фоукс согласился занять позолоченный насест у окна в кабинете Альбуса при условии, что последнее будет всегда открыто. Что, впрочем, не мешало ему иногда срывать уроки, влетая в класс посреди занятия и ловя восхищенные взгляды студентов, гордо восседая на плече Альбуса. Да и не только студентов. Так или иначе, но к Альбусу вскоре после триумфального возвращения в Хогвартс подошли все преподаватели, даже профессор Бинс, обычно равнодушный ко всему кроме своего предмета и склянки с микстурой от кашля, которую он всегда носил с собой. Многие из нынешних преподавателей в свое время учили Альбуса и, как он теперь понимал, до этого момента все равно относились к нему с долей доброй снисходительности, больше как к младшему учителю, нежели к равному по статусу коллеге. Но не теперь.

С появлением Фоукса что-то неуловимо изменилось. Альбус долго не мог определить, что конкретно, пока не поймал себя на том, что приобрел привычку разговаривать с фениксом гораздо чаще, чем с кем-либо еще. Даже несмотря на то, что тот не мог ответить. Можно было чем угодно объяснять себе это, но факт оставался фактом - не только окружающие, сам Альбус, проводящий много времени с водным народом, эльфами и кентаврами из Запретного леса, уже давно начал отдаляться от соплеменников. Этому было несколько причин, но самая главная состояла в его желании изучить магию предков.

В процессе работы над делюминатором Альбус выдвинул гипотезу, которую впоследствии подтвердил Николя, о единой природе магии всех волшебных народов. Сейчас это казалось очевидным, но ему потребовалось проникнуться магией глубин и близко сойтись с Бижу, чтобы прийти к этому выводу.

Наблюдая за тем, как щелчком узловатых пальцев она передвигает тяжелые котлы и виртуозно нарезает овощи, мясо и хлеб стайкой послушных ножей - эльфы Хогвартса, напротив, старались не попадаться волшебникам на глаза - Альбус вдруг с совершенной ясностью осознал, что видит перед собой отличнейший пример первомагии, которой в юности научился с огромным трудом. Но даже при всем своем нынешнем мастерстве и не мечтал о такой роскоши, как трансгрессия без палочки.

- Нам не нужны заклинания и волшебные палочки, месье Дамблдор. Мы колдуем отсюда, - с достоинством отвечала Бижу, положив маленькую ладонь на грудь, а затем постучала себя пальцем по лбу, - не отсюда. Правда, совсем не такую магию как у господина и госпожи Фламель. Такое ни одному эльфу не сотворить!

- Боюсь, ни одному волшебнику тоже, - с улыбкой хмыкнул Альбус. И после этого, наконец, собрал волю в кулак и отправился в дебри Запретного леса, где со всей осторожностью и почтением свел знакомство со старейшинами племени кентавров, Ахирдом и Талитой. Изначально настроенные настороженно и почти враждебно кентавры со временем убедились в его исключительно мирных намерениях и даже поделились предсказанием звезд, которое Альбус воспринял весьма скептически (и молча). Ибо все попытки хоть сколько-нибудь осмысленно истолковать “Жизнь найдет спасение в Смерти” не обернулись ничем и только сильнее запутали.

Не стоило, однако, забывать, что точно так же он когда-то не понимал пение глубин, в котором выражалась интуитивная русалочья магия. Точно так же воспринимал магию домовых эльфов как нечто само собой разумеющееся. И уж точно не представлял, что встретит существо, способное без труда преодолеть защитный барьер Николя Фламеля.

А также окончательно примирить братьев Дамблдоров.

Благополучно вернув Мартѝн домой и позволив проснувшимся Андре и Изабель вовсю поглазеть на феникса, предельно уставший Альбус вернулся в Кабанью голову в тот день лишь к рассвету. Помятый заспанный Аберфорт встретил его, разумеется, сердитой бранью:

- Ну и куда ты вдруг умотал?! Что, язык отвалился бы задержаться на секунду и сказать или что?! - тут он заметил Фоукса, выглянувшего из капюшона мантии Альбуса, и осекся, недоуменно скривив рот.

- Прости, Берт, - изможденно вздохнул Альбус, почти падая за ближайший стол, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги. - Но это… долгая история. На кухне осталось что-нибудь поесть? - так и не услышав ответ, он вскинул взгляд и стал свидетелем неожиданной сцены.

Процокав золотыми когтями по барной стойке, Фоукс охотно прыгнул на предплечье Аберфорта, позволив тому опустить тяжелую ладонь на свою хохлатую макушку.

Потрясенный до глубины души - ведь никому кроме него, даже Фламелям Фоукс не позволил подобного - и слегка уязвленный Альбус не сразу обрел дар речи:

- Погоди, Берт, ты что, тоже его знаешь?!

- Ну да, - ласково почесывая длинные перья у феникса на затылке, просто кивнул тот. - Я ведь рассказывал тебе, что освободил всех. Тогда у Эйвери, помнишь?

Альбус вспомнил.

“…Феникса, Альбус! Он был в специальной клетке, очень слабый…”

Тихо заклекотав, подтверждая слова Аберфорта, Фоукс сорвался с его руки и взлетел на люстру, и пламя магических свечей потянулось к нему, играя бликами на красивом золотисто-алом оперении. Сердце Альбуса болезненно сдавило от осознания, что это прекрасное, умное, жизнерадостное существо было заперто в клетке. Возможно, годами.

- Я только думал, после всего что случилось, он улетит подальше от людей, - добавил Аберфорт, тоже любуясь Фоуксом, в присутствии которого стены и прочие поверхности Кабаньей головы оказались еще грязнее, чем на первый взгляд. - Где ты только его нашел, Альбус?

- Он сам прилетел ко мне, - тихо шепнул тот, глядя уже не на феникса, а на младшего брата и испытывая к нему сейчас щемящую, пронзительную квинтэссенцию братской любви.

Вот почему Фоукс прилетел! Почему спас меня! Чтобы отблагодарить Аберфорта за свое собственное спасение. Если бы не Берт и его доброта, меня бы уже не было.

- Наверное, узнал фамильное сходство, - важно кивнул Аберфорт, довольный своей догадкой. - Очень уж они умные, фениксы.

О, Берт…

- Ну так что? Подогреть тебе пирог, или будешь яичницу?

В итоге Аберфорту все же пришлось с пару минут потерпеть его крепкие объятия.

Так что после всего с ним приключившегося благодарному судьбе за близких Альбусу осталось наладить отношения лишь с одним человеком. А потому в один из туманных ноябрьских дней, отложив в сторону кипу домашних работ, он отправился в Лондон, прихватив с собой букетик зеленых гвоздик. Нового секретаря Федерико, Мэттью, на месте почему-то не оказалось, так что Альбус постучал в дверь кабинета, понадеявшись, что не прервет какую-нибудь важную встречу.

К его удаче в кабинете Федерико оказался один, а по его обескураженному, совершенно растерявшемуся лицу стало понятно, что сюрприз удался.

- Альбус?! - выпав из его пальцев, волшебное перо не упало, забрызгав пергамент чернилами, а юркнуло в чернильницу.

- Привет. Знаю, мы не договаривались о встрече и ты, наверное, занят, но я пришел извиниться, - скромно примостив гвоздики на краю лакированного стола, он взглядом попросил разрешения присесть в кресло напротив.

Опустив взгляд на цветы, Феде молча кивнул, и недоумение на его смуглом лице сменилось каким-то напряженным выражением, будто ему был неприятен и этот жест, и само присутствие Альбуса. Похоже, он обиделся куда сильнее, чем тот предполагал.

А может, вообще решил, что все кончено?

Альбус почувствовал себя вдвойне виноватым.

- Прости, что так внезапно исчез в прошлый раз и что не писал тебе потом, - извинился он, искренне сожалея. - Начался учебный год и я просто… замотался.

- Разве у тебя сегодня нет уроков? - кашлянув, сухо поинтересовался Федерико, немного ослабляя канареечный галстук и все еще не глядя на него.

- Были утром, а остальное я отложил на потом, - терпеливо ответил Альбус, зная также и то, что тот вполне может устраивать сцену, нежели злиться всерьез. Беда, что с Феде не всегда получалось определить наверняка. - Подумал, если у тебя нет планов на этот вечер, может, проведем его вместе? Кажется, я сто лет не был в театре, - он улыбнулся, чувствуя, что действительно очень соскучился. Наконец, подняв на него серьезный взгляд, Федерико вздохнул:

- Альбус, мне…

- Понимаю, - кивнул тот, перебивая, - в последнее время я постоянно отменял наши встречи и сожалею, если у тебя сложилось впечатление, будто я тобой пренебрегаю. Наверное, мне стоило быть более откровенным и…, - порывисто поднявшись, он обошел стол, чтобы с облегчением уткнуться лбом в макушку Феде. И заметить, что его портрет куда-то исчез со стола. Но сейчас это не имело значения. - Недавно я чуть не потерял близкого друга. И понял, что не хочу потерять тебя, так или иначе.

С пару мгновений тот молчал. Не то наказывая его, не то борясь с самим собой. А затем медленно поднял голову, великодушно позволяя их губам заключить перемирие. Счастливо улыбаясь сквозь поцелуй, Альбус склонился ниже, обвивая руками его плечи и с удовольствием скользя пальцами за жесткий накрахмаленный ворот рубашки…

Острый электрический заряд кольнул кончик языка, заставив Альбуса на миг оторваться от притягательной податливости рта Федерико:

- Хмм… у тебя новый парфюм? - запах был отчасти знакомый, но не определяемый, как полустертая надпись на пыльной бутылке вина, случайно найденной в погребе.

- Да, но вряд ли я им еще когда-нибудь воспользуюсь, - уклончиво признался Феде, мягко выскальзывая из его нетерпеливых объятий. - Может, лучше поедем ко мне? В Ковент-Гарден сегодня ничего интересного, а мне установили новую ванну. Я только оставлю Мэттью записку.

- Как пожелаешь, - нехотя выпуская его, весело хмыкнул Альбус, подумав о том, что вообще-то раньше Федерико ничуть не смущал интим на рабочем месте. И даже наоборот. Но, так или иначе, поправив перекосившийся шейный платок и приманив с вешалки пальто Феде, Альбус бодро вышел следом, предвкушая весьма насыщенный и приятный вечер.

Каким тот в точности и оказался.

***</p>

В декабре перед самыми праздниками ему пришел срочный вызов из Министерства. Альбус, признаться, отвык от подобного еще с тех времен, когда консультировал специальную группу быстрого реагирования при Конфедерации магов, в которую входил Дерек. Так что сперва решил, что его ждет запоздалый выговор за нарушение Статута о секретности на территории чужой страны, то бишь Италии. Однако, оправдываться и уж тем более извиняться за действия, предпринятые им для спасения вдовы сотрудника британского аврората, погибшего при исполнении и посмертно удостоенного ордена Мерлина первой степени, категорически не собирался. Но в Лондон все же прибыл как можно скорее - сразу после того, как уговорил Фоукса остаться в Хогвартсе, дабы не провоцировать министерских.

Встретил его Джейкоб, чего Альбус совсем не ожидал, ибо подобные разбирательства проводились работниками Сектора по борьбе с неправомерным использованием магии, а уж никак не авроратом. Но, только завидев, Джейкоб без лишних слов поволок его на нижние уровни, и Альбус понял, что крушение дирижабля и его вмешательство здесь совсем не при чем. Особенно когда, оказавшись в защищенных мощными чарами стенах штаб-квартиры, Джейкоб намекнул, что дело касается Гриндевальда.

Все предрождественское тепло и радость с Альбуса как ветром сдуло.

- Она сама сдалась, - останавливаясь перед дверью, едва не искрящейся от количества охранных заклинаний, пояснил Джейкоб. - Но сказала, что будет говорить только с тобой и больше ни с кем.

Совершенно не представляя, что должно было случиться, чтобы Винда Розье предала Гриндевальда, заинтригованный Альбус вошел в комнату для допроса - и тут же понял, что все его догадки были далеки от правды.

Потому что за столом прикованная зачарованными цепями к железному стулу сидела Лиза Вуд.

За годы, прошедшие с принятия запрета смешанных производств и проведенные ею вне закона, эта молодая воинственная ведьма превратилась в зрелую и довольно влиятельную в определенных кругах женщину, хоть в последние лет шесть и заметно отошла на второй и даже третий план, уступив Розье и многим другим. Но все же оставалась частью того костяка, на котором держалось все движение Гриндевальда, одной из самых преданных ему приближенных.

А теперь добровольно явилась в недра британского аврората.

- Мисс Вуд, - поприветствовал Альбус, взмахом палочки освобождая ее руки. Подобные меры, если дело не касалось Гриндевальда, всегда казались ему чудовищно излишними. - Если хотели меня видеть, могли бы просто написать.

- Тогда бы Вы решили, что это ловушка, мистер Дамблдор, - фыркнула та в ответ, потирая затекшие покрасневшие запястья. На ее щеках он заметил высохшие дорожки слез и поставил в уме галочку, чтобы не забыть поинтересоваться у Джейкоба, как именно ее пытались разговорить до его появления.

- Но все равно пришел бы, - наколдовывая стулья себе и Джейкобу, вежливо улыбнулся Альбус. Выражение ее лица напомнило ему кое о ком. Так же выглядел Томас Акерли, фотограф и репортер, поддерживавший Гриндевальда на первых порах его оппозиционной деятельности в Нью-Йорке. Резко разочаровавшийся в том после убийства О’Брайена.

- Да, знаю. Именно поэтому я могу доверять только Вам, - серьезно кивнула Вуд, смерив сумрачно застывшего дверях Джейкоба враждебным взглядом. - Вы всегда, с самого начала выступали против Него. И только Вас он по-настоящему опасается.

Это одновременно и льстило, и удручало.

- Вы можете быть со мной предельно откровенны, - сцепив руки на колене, подбодрил ее Альбус. - Ручаюсь за Вашу полную безопасность.

- Это вряд ли, - как-то совсем уж обреченно усмехнулась она, сдув упавшую на лицо волнистую прядь. - Меня уже никто не спасет. Но дело и не во мне. Моя дочь… Мэри…

Подняв бровь, Альбус оглянулся на Джейкоба, и тот коснулся палочкой стены. Та замерцала и стала прозрачной как стекло, явив взору соседнюю комнату, в которой Патриция Селвин тихо разговаривала с темноволосой девочкой лет шести. Заметив, что морок снят, Патриция приобняла девочку так, чтобы та не увидела мать, и, так как слышать друг друга они по-прежнему не могли, одарила Альбуса своим характерным взглядом “работайте, Дамблдор”.

Глаза же Вуд при взгляде на дочь наполнились слезами:

- Поклянитесь, что позаботитесь о ней, Дамблдор! - подавившись воздухом, вскричала она. - Что она будет жить нормальной жизнью. И ее отец до нее никогда не доберется!

- Ее отец - Дмитрий Багров? - догадался Альбус, без труда заметив в девочке некоторые его черты. О деяниях этого цепного пса Гриндевальда были наслышаны уже даже за пределами Министерства. Именно Багров курировал террористическую деятельность, от которой упорно открещивался Геллерт, и по неподтвержденным, но кажущимся вполне правдивыми слухам, именно он организовывал шантаж, преследование и похищение неугодных Гриндевальду лиц. Конечно, почти всегда те возвращались - обычно или умолкая, или начиная публично поддерживать его идеи в противовес всему, что говорили раньше - но на вопрос, где их удерживали, отвечали лишь одно слово. Нурменгард. Где находилась эта таинственная тюрьма Гриндевальда, которую тот величал своей резиденцией, никто не знал. А все кто был там, молчали даже под страхом смерти.

- Да, - всхлипнула Лиза, уставившись уже в глухую стену. Чтобы не отвлекать ее, Джейкоб вернул морок. - Но ему всегда было на нее плевать.

- Я заберу Мэри в Хогвартс. Это запрещено уставом школы, но я что-нибудь придумаю, - с готовностью пообещал Альбус, заранее представляя недовольство Диппета. Но, в конце концов, для чего еще нужен фонд помощи студентам-сиротам? - Там девочке ничего не будет угрожать.

- Вы добрый человек, - с трудом успокаиваясь, хрипло шепнула Вуд. - Вам я верю. И расскажу Вам все, что знаю.

- Сначала потрудитесь объяснить, - прежде чем Альбус открыл рот, вмешалась Патриция, с порога махнув Джейкобу, чтобы приглядел за девочкой вместо нее. - Почему именно сейчас? Вы так долго поддерживали Гриндевальда, почему вдруг решили предать его? Особенно если боитесь Багрова. Не разумнее ли было поддерживать их и дальше, хотя бы ради дочери?

Чуть ли не ощетинившись, Лиза воззрилась на нее волком. Именно Патриция в свое время получила орден Мерлина третьей степени за поимку ее брата, Роберта Вуда, впоследствии лишившегося рассудка в аврорских застенках. Возможно даже, в этой самой комнате.

Альбус, разумеется, тоже планировал затронуть этот вопрос, но в более мягкой, обтекаемой форме. И вообще терпеть не мог, когда его перебивают.

- Я не могла. Не после того, что узнала. Все эти годы я думала, что это вы убили моего брата, чтобы скрыть преступления аврората. Но теперь-то понимаю, что это был слишком хитроумный для вас ход, - гнев явно помог Лизе взять себя в руки, и, смерив Селвин презрительным взглядом, дальше она обращалась строго к Альбусу. - Роберта убил Гриндевальд. Убил руками Багрова... Я… когда я поняла это, то больше не смогла там оставаться. Поверьте, мне уже наплевать за волшебников и маглов, мистер Дамблдор! Плевать на Общее благо, только бы эти двое получили по заслугам! И чтобы моя дочь была в безопасности.

Шесть лет преподавания в Хогвартсе научили Альбуса с большой долей вероятности определять, лжет человек или нет, не прибегая к легилименции. А здесь не понадобилось даже это умение - слишком ощутимый гнев пылал в ее покрасневших глазах, окруженных сеточкой намечающихся морщин. Это уже был не взгляд Акерли, обманувшегося в ожиданиях, а Аберфорта, готового задушить голыми руками.

- Значит, мы с Вами хотим одного и того же, мисс Вуд, - убежденно кивнул Альбус. - Так что можете говорить свободно. Обещаю, что защищу Вас.

- Это не понадобится, - ее вмиг побледневшие губы задрожали так, что усмешка вышла похожей на гримасу. - Вы, главное, не забудьте о своем обещании защитить мою дочь.

Альбус заверил ее, что не забудет.

- Все, что Вам нужно знать - в моих воспоминаниях, - вздохнула ведьма, сгорбившись и внезапно будто постарев на десяток лет. - Берите. Я не буду сопротивляться.

- Это совсем не больно, - улыбнулся Альбус, выхватывая эбеновую палочку, но она все равно вздрогнула. - Просто сосредоточьтесь на том, чем хотите поделиться.

- Не тяните, Дамблдор! - зачем-то поторопила Патриция.

Не обратив на нее никакого внимания - процедура все же была довольно интимной - Альбус осторожно коснулся виска Лизы кончиком волшебной палочки. Та крепко зажмурилась, с силой впившись в подлокотники. Бережно подцепив невесомую белую нить воспоминания, Альбус ловко поймал ее наколдованным флаконом и удовлетворенно закупорил пробкой. И хотел было ободряюще улыбнуться, как бы говоря “вот и все”.

Вцепившись в его локоть, Лиза открыла рот, но из ее горла вырвался лишь странный булькающий хрип.