Глава 3 (1/2)
- Альбус, я…
Он более чем заслужил этот напряженный взгляд серых глаз.
- Знаю, что уже не раз говорил тебе нечто подобное, - ссутулившись, Альбус мрачно потупился на остывшую, покрывшуюся белым налетом жира глазунью с беконом. Примерно так же он и ощущал себя сейчас - скользким и разочаровывающим. - Поверь, я противен самому себе за эту ложь и не жду от тебя понимания, но просто обязан рассказать тебе правду, - он сглотнул. - На этот раз ее всю.
Сидящему напротив Дереку явно стало ничуть не менее неловко.
- Только если ты считаешь, что это необходимо, Ал. Я к тому, что у всех есть секреты. Ну, наверное.
- Это более чем необходимо, - проводив косым взглядом официанта-магла и по совместительству хозяина небольшого заведения, в котором они заняли столик, вздохнул Альбус, собираясь с духом. - Потому что все эти годы с того самого лета я не прекращал видеться с Гриндевальдом.
Вилка Дерека с нанизанным кусочком бекона со звоном упала в тарелку. Пересчитывая вчерашнюю выручку, хозяин-магл блаженно улыбался, из-за чар не замечая ни необычно пустые столики, ни происходящее за единственным занятым.
- Ты…ты…, - неверяще вытаращившись на него, сипло задыхался Дерек. - Ты что, ПОМОГАЛ ЕМУ все это время?!
О такой интерпретации Альбус почему-то не подумал.
- ЧТО?! Нет! То есть, - он замялся, понимая, что кривит душой, - я, конечно, не выдал его аврорам ни в Лондоне, ни после, но и только! Понимаю, верить мне теперь затруднительно, но я никогда бы не поддержал теракты и публичные убийства! Ни за что!
- Тогда…, - глубочайшее потрясение на лице Дерека постепенно сменялось гримасой боли и отвращения. Заткнутая за ворот теплого пуловера салфетка слетела ему в тарелку, накрыв яичницу, но он этого не заметил. - Значит, это ТЫ сливал Гриндевальду прогресс нашей группы? Поэтому он всегда на шаг впереди?
Вот так, наверное, и рушится репутация. Мгновенно.
- О, Мерлин, нет! - начать с этой ноты явно было ошибкой, и Альбус вскинул ладонь, будто мог так приостановить завертевшиеся шестеренки аврорской дедукции. Его скулы стремительно краснели. - Клянусь, мы вообще не обсуждали ничего, связанного с его деятельностью или с вашей!
Недоверие, повисшее за столиком, было более чем оправдано и ожидаемо, но от этого ничуть не менее болезненно. Нахмурившись, Дерек смерил его подозрительным взглядом.
- Но зачем, Альбус? Если не для этого, то для чего ты тогда вообще с ним встречался?
Это был резонный вопрос. Ответ на который, возможно, поможет Дереку сохранить некое подобие доверия к Альбусу. Или же утратить его окончательно.
- Я…, - вновь играя в гляделки с глазуньей, Альбус вздохнул. Все эти годы он ценил то, что Мартѝн хранит его тайну, но теперь вдруг подумал, что, наверное, предпочел бы, чтобы Дерек узнал все от кого-нибудь еще. - Я и он…мы... В общем, мы немного больше, чем друзья. Были, по крайней мере.
С минуту он молчал, не поднимая глаз, давая им обоим время, чтобы справиться с собой, а когда все же не выдержал и взглянул на Дерека, в смятении на лице аврора, к некоторому его облегчению, не было того же отвращения, какое возникло при мысли о предательстве Альбуса. Но, честно говоря, Дерек был от него не так далек, как хотелось бы.
Тем временем молчание затянулось.
- Вот почему мы поддерживали связь, - продолжил Альбус тихо, и при последнем слове Дерек неосознанно отодвинулся, скрипнув стулом. Что ж, хотя бы не реакция Аберфорта. А, впрочем, кто знает, как отреагировал бы Дерек, зайди он случайно в тот январский вечер в спальню Альбуса в их общем номере в отеле. - Я был глуп. Думал, что знаю его. Что понемногу влияю на него. В конце концов, он не сделал ничего ужасного...
- Не сделал ничего ужасного?! Альбус, ты в своем уме?
- …до убийства О'Брайена, - закончил он, со вздохом зажмурившись. - Я идиот, Дерек! Я знаю! Но ведь даже у вас не было никаких доказательств, что за теми терактами стоит он!
Да, ни один из следов никогда не вел к Гриндевальду, но с точки зрения авроров всего волшебного мира его причастность не подлежала сомнению. И только Альбус до последнего верил словам Геллерта о своей невиновности.
«Это выходка фанатиков и убийц, - написал тот в своем собственном периодическом издании после теракта на вокзале Сент-Панкрас. - Трагедия, в очередной раз продемонстрировавшая, как охотно органы правопорядка отвечают насилием на насилие, террором на террор. Мы одинаково осуждаем как тех, так и других и выражаем искренние соболезнования семьям погибших».
Читать это сейчас, после того как Геллерт играючи оборвал жизнь неугодного ему человека, да еще и прилюдно, было жутко. Но еще хуже - осознавать, в скольких смертях тот виноват на самом деле. Инцидент на вокзале был далеко не первым. Последние пять лет то тут, то там по всей Европе и, чуть реже, в Америке небольшие группы волшебников намеренно нарушали статут, вдохновленные речами Гриндевальда, лидера вуддитов. Прозвище это, кстати, быстро забылось с кончиной Вуда, в которой, как подозревал теперь Альбус, Геллерт тоже сыграл не последнюю роль. И если раньше Альбус кипел возмущением от того, как подобные отморозки извращают идеи Геллерта, то теперь…
Нью-Йорк открыл ему глаза.
- Ты прав, доказательств не было, - скептически поджал губы Дерек. - Но в том, что Гриндевальд - тот еще подонок, я после Хайгейтского кладбища не сомневался. А ты… ты же видел труп Крапивина и все равно… Неужели ты настолько…, - скривившись, он помотал головой, словно отказываясь верить в услышанное. - Боже, Альбус! Ну зачем тебе все ЭТО?!
О, Дерек, не говори так, будто это мой выбор.
- Даже если я попробую объяснить, ты ведь все равно не сможешь понять меня, - горько усмехнулся Альбус, размышляя о том, легче ли Азимусу было бы свыкнуться с его ориентацией, не будь его бывший преступником международного уровня. - Я вовсе не жду этого. Лишь хочу, чтобы ты знал, что меня с ним ничего больше не связывает. И что я хочу его остановить.
Дерек долго молчал, пожевывая губу и разглядывая солонку, затем поднял на Альбуса вымуштрованно-деловой взгляд аврора при исполнении.
- Тебе известно, где он сейчас?
- Не совсем, - несмотря на свое же обещание рассказать всю правду, Альбус не планировал упоминать метку, ибо во-первых, не хотел, чтобы его до конца жизни подозревали в пособничестве Гриндевальду, а во-вторых - боялся, что Дерек станет настаивать на немедленной трансгрессии. Но Геллерта едва ли получится застать врасплох, уж точно не теперь, когда он ожидает от Альбуса подобный ход. - Но я точно знаю, где его искать.
Скупым кивком Дерек велел ему продолжать. Отодвинув от себя тарелку, Альбус выудил из мантии листок пергамента.
- Последние несколько месяцев я занимался расследованием. Заново проследил его деятельность за пять лет по заметкам в газетах, сопоставил дни наших встреч с событиями в мире, встретился с парой бывших вуддитов, - он пододвинул к Дереку пергамент, на котором значились лишь три имени. - И, учитывая, что наша первая встреча произошла в Базеле во время аврорского конгресса, и Гриндевальд скрыл от меня свой облик, я пришел к выводу, что он скрывается под личностью аврора. И более того, боюсь, одного из твоих коллег из группы быстрого реагирования. Вот почему я не посвятил вас в свои опасения сразу, а сперва решил подкрепить их в одиночку. Из всей группы я доверяю лишь тебе, Дерек, а это, - он ткнул пальцем в пергамент, - список моих основных подозреваемых.
Серые глаза пробежались по именам, и на последнем их зрачки сузились.
- Грейвз, - тихо изрек Дерек, будто новость о лазутчике в самом сердце Международной магической конфедерации не заслуживала ни капли удивления. - Это точно он.
Альбус ожидал изумление, шок, гнев - что угодно, но не спокойную констатацию. К тому же имя Персиваля Грейвза не случайно замыкало список. Глава американского аврората представлялся Альбусу чуть менее вероятным претендентом на вторую личину Гриндевальда по той простой причине, что стычка между этими двумя - когда Геллерт пробрался в дом Грейвза - а значит и удобный случай занять чужое место, произошла слишком давно. Альбус сильно сомневался, что такой импульсивный и неусидчивый человек как Геллерт Гриндевальд смог бы поддерживать конспирацию целых пять лет и не попасться.
- Почему ты так в этом уверен?
- Это как раз то, о чем я хотел поговорить с тобой, - чем дольше Дерек глядел на пергамент, тем сильнее мрачнело его лицо. - Мне не дает покоя, что вот уже пять лет мы пытаемся поймать Гриндевальда, но до сих пор не продвинулись ни на шаг. Мы словно колдуем сломанной палочкой. Летят искры и дым, но ничего не происходит. Это не может не навести на мысль о кроте. Так что как и ты я вот уже некоторое время копаю под своих же, и, подозреваю, многие из них делают то же самое, - вынув палочку, Дерек коснулся ею пергамента, и тот вмиг сгорел. Не осталось даже щепоти пепла. - Что до Грейвза… Раньше, когда я еще работал под его началом в МАКУСА, он мне нравился, но после формирования нашей группы стал слишком много брать на себя - сорвал несколько моих операций, постоянно бойкотировал проверки внутри группы. Поначалу я все списывал на соперничество между нашим и американским авроратом - это обычное дело - а потом Гриндевальд убил О’Брайена, и я перестал подозревать Грейвза.
- Почему? - удивился Альбус, не сумев усмотреть в этом связь.
- Долгое время Грейвз считался неподкупным, человеком принципа, - сухо пояснил Дерек, подвинув вилку к ножу, чтобы лежала параллельно. - Но затем начал все чаще появляться на вилле О’Брайена, а тот никогда не тратил время на ненужных ему людей. Поэтому я решил, что О’Брайен таки нашел к нему подход, предложил что-то в обмен на поддержку. Так что Грейвзу его смерть была бы невыгодна.
- А что заставило тебя снова обратить на него внимание? - Альбус не стал указывать Дереку на слабые звенья в цепочке его логических рассуждений. Слишком не терпелось услышать конечные выводы. И сравнить со своими.
- Все то, что началось потом. После смерти О’Брайена количество преднамеренных нарушений Статута резко выросло. Люди как с ума посходили. Начались беспорядки, теракты, новая волна забастовок. Гриндевальд стал набирать силу, но и у Грейвза при этом оказались развязаны руки. Ты бы знал, как сейчас бесчинствует американский аврорат! - он покачал головой. - И чем сильнее они давят, тем больше сопротивляется народ - на самом деле Америка уже почти стоит на грани гражданской войны. И когда я сложил все это вместе, когда узнал, что Грейвз отказался от места главы аврората ради того, чтобы остаться в нашей группе. Когда увидел его имя в твоем списке…, - впервые за монолог Дерек взглянул ему в глаза. - Это он, Альбус. Я чувствую.
Здесь противоречий не нашлось.
- Раз так, нам нужен план.
- У тебя уже есть какие-нибудь соображения? - во взгляде Дерека так и не зажглось привычное дружеское тепло, но, по крайней мере, он не отказывался работать с Альбусом. Или сидеть за одним столом.
- Кое-что есть, - кивнул Альбус, разогревая остывшую еду заклинанием. - Но придется вытащить Фламелей из их пятьсот пятидесятого медового месяца.
***</p>
В отличие от Дерека Фламели восприняли его признание так, словно он объявил о своей любви к лимонному пирогу.
- Милый, ты действительно думаешь, что нас еще можно чем-то удивить? - запустив руки в свой маленький дорожный саквояж по плечи, Рене выстраивала на журнальном столике бутылки самых разных вин, ликеров и хересов привезенных из путешествия. Альбус тактично не стал спрашивать, куда именно они ездили, но на Перенелле были красные шаровары и шелковый тюрбан с кокетливым пером, а Николя против обыкновения облачился в мантию светлых тонов. И, кажется, они оба слегка загорели. Вынув большую коробку с крупными финиками, она подошла к Альбусу и потрепала по щеке, улыбнувшись замешательству на его лице. - Не то, чтобы мы с Никки лезли в твою личную жизнь, но некоторые вещи в нашем возрасте понятны без слов.
Поговорив с Дереком, Альбус решил, что просить Фламелей о помощи, не посвятив их в свою тайну, которая вполне имеет шанс вскоре перестать быть таковой, не совсем правильно. И морально приготовился к той же отстраненности, что появилась между ним и аврором. Но, наверное, действительно глупо было ожидать от шестисотлетних волшебников сколько-нибудь бурной реакции по такому поводу. Тут Альбус впервые задумался над тем, сколько самых разных людей и судеб в самых разных переплетениях им довелось повидать на своем веку. И насколько широк их, так сказать, кругозор.
Всучив ему финики, Рене снова согнулась над саквояжем, представляющим весь их, если не считать поясной кошель Фламеля, незамысловатый багаж.
- К тому же я видела этого Гриндевальда… на фотографиях в газетах и прекрасно понимаю, чем он так тебя зацепил, - вынырнув с корзиной красных апельсинов, лукаво подмигнула она.