Глава 5 (1/2)

— Сколько можно возиться? — нетерпеливый тон женщины раздражал почти всех присутствующих в номере отеля. — Почему платье ещё не доставили? В чём проблема, дорогая?

— Не переживайте, миссис Салливан, — как можно мягче ответила Ясмин, дотронувшись до руки Ракель. — Вот-вот прибудет.

С этими словами в дверь постучали и Ясмин кивнула. Девушка победно выдохнула, впуская внутрь своих сотрудников.

— Я вся на нервах, — пробубнила женщина, прежде чем осмотреть себя в зеркало, чтобы лишний раз удостовериться в своей неотразимости. — Я спущусь ненадолго, — осведомила присутствующих Ракель, однако, никто так и не ответил, увлечённый каждый своим делом.

Ракель была при параде. Аккуратно уложенные волосы придавали ей оттенок шика в сочетании с жемчужными серьгами. Кремовое платье миди с нежной вышивкой крупных цветов на юбке, оттеняло непростой характер женщины, хотя бы внешне смягчая его. Тонкий ремень на талии затягивал её ещё сильнее, казалось, Ракель вовсе не дышит. Весь силуэт женщины кричал о привилегированности её положения.

Эшлин наблюдала, как мать скрывается за дверьми, и только тогда позволила себе расслабить спину и немного ссутулиться. Это не укрылось от глаз Сэма, и он усмехнулся, понимая, в чём дело.

— Я бы тоже боялся, — прошептал он, перебирая косметику на столике.

— Всё не так уж и плохо, — безынициативно пробубнила Ясмин, а затем повернулась к подруге. — Эшлин, взгляни.

На постели красочными пятнами лежали два платья, жаждущие своего часа. Взгляд девушки тут же упал на золотое одеяние и все согласно кивнули выбору. Из двух зол всегда стоит выбирать меньшее.

К тому времени, как Ракель вернулась, все были готовы, что безумно обрадовало женщину.

— Я знала, что ты выберешь именно его, — восторгалась она, осматривая дочь с ног до головы. Ракель ощупала ткань, расправляя складки, и улыбнулась.

Стоя рядом с матерью, Эшлин мельком взглянула на их отражение в зеркале и поняла, по какому принципу был выбран наряд для неё. Платье, лично отобранное Ракель, было намного темнее, чем у неё самой, но не нарушало общую картину. Видимо, придётся всё мероприятие простоять рядом. Наряд напоминал Эшлин о выпускном, где в последний раз приходилось примерять нечто подобное. Лиф без бретелек, тёмно-золотой, как и всё платье и ужасно блестящий, что бросалось в глаза слишком явно. Подол украшен золотой вышивкой, и, пожалуй, это единственный его плюс. Платье, несомненно, было красивым, но при ходьбе неестественно топорщилось на талии и бёдрах, собираясь в уродливые складки. Это смотрелось странно, но так считала лишь Эшлин.

Распущенные волосы спадали волнами на плечи девушки, мешаясь из-за своей длины. Маленькие, еле заметные серьги с морионом, подаренные матерью перед поступлением в университет смотрелись убого и не к месту. Всё в этом наряде было чуждо для девушки, и она мечтала лишь о том, что поскорее снимет с себя этот вечер.

Единственный неотъемлемый атрибут — небольшая подвеска. Знак сердца, состоящий из двух сцепленных ладоней, который девушка не снимала с юных лет.

«Позаботься обо мне сегодня, сестрёнка», — подумала девушка и, поцеловав подвеску, спрятала ту в складке груди.

Ясмин на фоне подруги смотрелась великолепно в своем пышном платье цвета «восточный фиолетово-синий» с рукавами-буфами. Девушка всегда использовала странные названия для оттенков одежды. Эшлин стало завидно, что Ясмин шло совершенно всё, даже, несмотря на беременность. Особенно в беременность.

— Пора, нам уже пора, — осведомила Ракель, хлопая в ладоши, и все тут же поспешили в главный зал, где собралось уже достаточно народу. — Постарайся быть вежливой, — шепнула женщина напоследок, поправляя волосы дочери. Эшлин кивнула, понимая, что сопротивляться поздно, да и незачем.

Главный зал в недавно открытом отеле напоминал Эшлин сказочный дворец с его любовью к мелким деталям, вензелям и огромным люстрам, свисающим с потолка почти до самого пола в углах зала. Музыка, льющаяся из центра зала, завораживала, и Эшлин, спускаясь по лестнице, чуть не упала прямо вниз, задумавшись. Хотелось танцевать, но девушка лишь отбивала незамысловатый ритм рукой по бёдрам.

— Вот вы где, — не прошло и нескольких минут, как к небольшой компании подошёл Тодд Харви, целуя женщину в протянутую ладонь. — Ракель, сегодня ты выглядишь сногсшибательно, — мужчина не обделил вниманием и будущую невестку. — Чудное платье, Эшлин.

Девушка кивнула, ощущая себя разряженной добычей в кругу хищников, что вот-вот сомкнут свои челюсти на нежной коже. По открытой спине пробежался холодок, и Эшлин задрожала, в страхе оказаться в западне.

Она отметила, что Тодд был довольно приятной внешности, седина в волосах нисколько не портила его, но было заметно, что волосы он красит так же часто, как это делает Эшлин. На каблуках мать с дочерью были немного выше собеседника, но похоже, смущало это маленькое недоразумение только девушку. Ракель же нависала над мужчиной с ощутимым превосходством, а он нисколько не демонстрировал напряжённость.

— Тодд, — пропищала Ракель, улыбаясь так наигранно, что всем стало ясно, в какого рода отношениях состояли эти люди. — Поздравляю тебя с днём рождения! Подарок от нашей семьи уже ждёт тебя в одной из этих коробок, — она указала на стол, усыпанный подарочными коробками, будто Рождество настало куда раньше планируемой даты. Эшлин была уверена, что большинство из них были пусты и стояли лишь для того, чтобы пресса лучше отозвалась об этом празднестве жизни в газетах.

— Благодарю, — Тодд осмотрелся вокруг и помахал кому-то в толпе. — Наслаждайтесь вечером! Мы ещё увидимся, дамы, — бросил он, прежде чем уйти.

— Максимально неприятный тип, — прошипела женщина, теребя клатч в ладонях и всматриваясь в толпу. — Ты в порядке? — Ракель огладила побелевшее лицо дочери.

От всей наигранности ситуации выворачивало наружу, но Эшлин лишь покачала головой, давая понять, что всё в порядке. Хотя, как всё может быть хорошо, раз приходится, молча и терпеливо ожидать собственной погибели? Эшлин подташнивало от напряжения и нескольких таблеток успокоительного, принятых втайне от матери.

— Твой отец до сих пор не явился, — оттягивая мочку уха с крупными серьгами, миссис Салливан злобно цыкнула, наблюдая за стрелками часов. — Надеюсь, он не настолько идиот, чтобы срывать такое мероприятие, как помолвка дочери.

Гости всё прибывали, тем временем журналисты фотографировали всех, кто только попадался им на глаза, предвкушая сенсацию. Все присутствующие догадывались, что должно произойти что-то стоящее их времени, но предположений было так много, что спустя полчаса все забыли об этом споре.

— Послушай, — перебила Ракель мысли дочери. — Этот брак очень важен для нас. Надеюсь, ты понимаешь, что от тебя требуется? — заговорщицкий тон женщины поселил в душе Эшлин тревогу, она сглотнула. — Ты же будешь умнее меня, не так ли? — напускная нежность на секунду очаровала девушку, но быстро очнувшись, она ощутила невероятный жар во всём теле, идущий откуда-то из области копчика и распространявшийся по позвоночнику вверх, до самых покрасневших ушей. — Постарайся очаровать Джеймса, — выпалила женщина, убирая прядь дочери за ухо. — Делай всё, что он попросит, будь послушной девочкой, ладно? — испуг, окутавший Эшлин, достиг максимальной отметки, и она застыла, ощущая лишь прикосновения ледяных пальцев матери на разгорячённой коже. — Я хочу, чтобы ваш союз стал настоящим, понимаешь? Джеймс отличная партия для тебя. Вскоре, он займет пост Тодда и тогда, поверь, ты станешь королевой этого мира. Поэтому, воспользуйся всем, что дала тебе я и матушка-природа для того, чтобы эта семейка поняла, кто стоит на вершине, — Эшлин округлила глаза, наблюдая за пугающей улыбкой матери. Ракель злорадствовала, смотря на дочь сверху вниз, чувствуя, как все деньги Харви падают на её счёт в эту минуту.

Прошло пару мгновений, прежде чем появился Моррис, на ходу пытаясь завязать галстук-бабочку. Заметив торопливую походку отца, Эшлин немного пришла в себя, однако отступила на несколько шагов назад, подальше от гнетущей ауры матери.

— Прости, солнышко, — извинился мужчина, целуя дочь в щёку, но, вовсе не обращая внимания на ступор той. — Попал в пробку.

— Боже, Моррис, — женщина схватилась за края галстука и ловкими движениями затянула его на шее мужа, отчего тот закашлялся. — Теперь всё в порядке, — она распрямила на муже рубашку и застегнула пиджак на одну пуговицу. — Вот и Джеймс, — мужчина ровными шагами приближался к Салливанам, держа в руках что-то наподобие небольшой коробки. — Мы оставим вас, — проговорила женщина, подхватывая супруга под руку. Эшлин до сих пор слышала ядовитый, наполненный желчью голос матери в своей голове.

Джеймс остановился в нескольких шагах от девушки, прежде чем преподнести ей подарок. Эшлин неосторожными движениями провела пальцами по бархатистой поверхности, прежде чем взять её в руки.

— Открой, — Кейн улыбался, зная, что их могут снимать в этот момент. Он точно знал, что проплаченные журналисты следят за каждым их шагом.

Эшлин, приложив немного усилий, открыла коробочку. На дне тут же засверкало массивное колье с россыпью жёлтых бриллиантов, так подходящих под её платье.

Увидев это великолепие, Эшлин выдохнула. Тонкая цепочка не должна помешать надеть колье, а снимать такую родную подвеску и не хотелось.

— Позволь, — произнёс Джеймс, скрепляя концы колье на её шее. — Оно отлично смотрится с твоим платьем.

— Прошу, скажи, что это шутка, — на одном дыхании произнесла Эшлин, вцепившись в сверкающие камни. — Я выгляжу, как павлин в этом платье, — усмехнулась она, искренне не понимая, как вообще согласилась надеть нечто подобное. Тревога, связанная со словами матери немного улетучивалась вдали от неё, но неприятный осадок давил на грудь Салливан всё также сильно и она почти не дышала из-за тугого кома в горле, мешающего глубоко вздохнуть.

Джеймс, в ответ на подобное замечание, промолчал. Он и сам считал это чрезмерным, даже, несмотря на одобрение всех остальных. Но, даже, несмотря на странный крой платья, оно ему нравилось. Эшлин выглядела в нём приемлемо, а большего от неё и не требовалось.

— Надеюсь, на него прольют вино как можно быстрее, — отчеканила девушка, резко взглянув в глаза мужчины напротив. Он натянул на себя улыбку и медленно моргнул.

— Думаю, уже все собрались, — Джеймс протянул руку, но Эшлин схватила его за плечо, нисколько не смущаясь своей выходке. — Не нервничай.

— Легко сказать. В отличие от меня ты выглядишь очень даже хорошо. Если бы не вся эта ситуация, правда бы вышла за тебя, — усмехнулась девушка, наблюдая за спокойным лицом Джеймса. Он внутренне сходил с ума, весь мир будто собрался хоронить его. Идя с Эшлин рядом, он ощущал себя более уверенным, понимая, что обязан защитить её, правда, не знал от кого точно. Идя шаг в шаг, Салливан считала секунды до оглашения приговора.

— Внимание, дамы и господа! — характерный стук металлической ложки о бокал привлёк внимание присутствующих. Тодд стоял на небольшой импровизированной сцене с бокалом шампанского. — Как вы все знаете, это наш юбилейный, пятнадцатый и самый роскошный отель, открытый под моим началом, — его открыли пару месяцев назад. Отель состоял из пятидесяти пяти этажей, занятых жилыми номерами, переговорными кабинетами, рестораном и развлекательными зонами по периметру. — Но всего этого не было, если бы не главный человек в моей карьере — Моррис Салливан — мой верный друг и бизнес-партнёр, — по залу пронёсся шум аплодисментов, пока Моррис скромно улыбался, держа жену за руку. Он поднял бокал в знак приветствия и опустил взгляд на свои туфли. — Я безумно счастлив, что судьба распорядилась так, что мы можем стать чуть большим, чем друзьями, — Тодд затих, наблюдая за сыном. — Моррис был автором одного безумно значимого для нас обоих проекта, — мужчина подошёл к Эшлин и, взяв ту за руку, повёл в центр сцены, где стоял до этого. — Эта чудесная девушка осчастливила всех нас, ответив «да» на предложение руки и сердца моего сына, — Джеймс появился так быстро, что от неожиданности голова девушки пошла кругом. — Так давайте поднимем эти бокалы за прекрасных жениха и невесту, которые преподнесли мне такой ценный подарок на юбилей! — Тодд поднял бокал, отчего многие последовали его примеру, а затем зал неожиданно для Эшлин взорвался овациями, а папарацци без устали делали репортажи и фотоснимки.

Эшлин съёжилась, не переставая улыбаться, крепко прижимаясь к Джеймсу с одной стороны и Тодду с другой. Эта фотография, точно попадёт во все местные газеты.

— Мы должны открыть вечер, — Джеймс мягко коснулся ладони девушки, прижимая её к себе так, чтобы иметь возможность вести её за собой. — Наступи мне на ноги, так будет проще вести тебя в танце, — девушка робко наступила каблуками на дорогие туфли мужчины, отчего Джеймс немного съёжился.

Заиграла тихая музыка, свет в зале погас и лишь один прожектор следил за парой, освещая им путь.

По телу Эшлин побежали мурашки от непосредственной близости с вожделённым телом Кейна. Щёки её залились румянцем, а дыхание то и дело сбивалось от притягательного, ставшего таким родным аромата его парфюма. Девушка закрыла глаза и попыталась расслабиться в крепких объятиях.

— На счет 1-2-3-4, быстро, — отчеканил мужчина и девушка, спустя несколько кругов по залу, поняла принцип, и вести её стало куда легче. Джеймс резко схватил Эшлин за талию и, подняв ту вверх, переместил девушку с места на место. Лёгкость хрупкого тела ненадолго сбила Джеймса и он чуть не уронил Эшлин, потеряв контроль, на миг заметив в испуганных глазах своё строгое лицо. Он так редко смотрел в зеркало, что иногда не знал, как сосредоточенно и напряжённо может выглядеть со стороны.

— Где ты научился танцевать? — восхищение в лице читалось так явно. — Это, — она сбилась, пытаясь отдышаться, — она тебя научила?

— Да, — сухо процедил Кейн, смотря куда угодно, но только не в эти голубые глаза, изучающие его по сантиметру. — Аллин прекрасная танцовщица, тебе бы следовало брать с неё пример, — но самом деле он не считал Эшлин бездарностью, просто от таких слов на душе становилось немного легче.

— Не думаешь, что это жестоко с твоей стороны? — Эшлин закружилась, развивая своё платье вокруг тонкой талии пышным цветком, а затем приблизилась к Джеймсу так близко, что ещё миллиметр и они поцелуются. Нос девушки вздёрнулся, она усмехнулась и, отвернувшись, начала танцевать с таким азартом, что Кейн еле поспевал за разыгравшимся эго своей партнёрши.

— Ничуть, это ведь, правда, — заразился он детским озорством. — До свадьбы ты освоишь вальс, у тебя будет хороший учитель.

— Неужели, великий Джеймс Кейн найдёт для меня немного времени? — усмехнулась Салливан, крепко вцепившись в шею жениха, пока тот кружил её по залу. Они не замечали восхищённых взглядов по периметру огромного зала, сотни глаз, смотрящих только на влюблённую пару посреди этой вакханалии.

— Если только немного, но этого будет крайне мало для танцев, — будто извиняясь, мужчина поднял девушку в последний раз, но отпускать не спешил, крепче держа ту за бёдра. — Придется доверить свою невесту более профессиональным людям.

Зависнув вверху, Эшлин заметила в толпе до боли знакомое лицо и лучезарная улыбка тут же спала, сменившись страхом. Она перестала дышать, когда он поднял бокал вверх, демонстрируя своё присутствие. Но танец продолжился, и девушка никак не могла вычленить этот образ из массы незнакомцев. Беспокойно оглядываясь, она напряглась, что не скрылось от внимания Кейна.

— Всё хорошо? — мужчина замедлил темп, а затем остановился, когда музыка стихла. Зал залился восторженными возгласами, а затем наступила устрашающая тишина, в которой девушка отчётливо слышала голос того, кого хотела забыть последние несколько дней.

— Да, всё в порядке, — девушка, бледная, как лист бумаги, отошла в сторону, хватая стакан с минеральной водой. — Голова закружилась.

— Примите мои поздравления, — знакомый голос завис над головой девушки, она подняла взгляд и, не поверила своим глазам. Это не сон, не галлюцинация, нет. Артур стоял прямо напротив, такой же реальный, как и всё остальное вокруг.

— Эшлин, познакомься, мой кузен — Артур Дауман, — их взгляды встретились и, не осознавая реальности, она обронила стакан на пол. Осколки разлетелись на множество кусочков так же, как и сердце Салливан в момент, когда Артур дотронулся до её ладони своими губами. — С тобой точно всё в порядке?

Девушка подавляла слёзы, как могла, но они всё равно катились градом по её щекам. Эшлин ощущала пустоту, всепоглощающее чувство опустошённости из-за одного присутствия Артура рядом. Хотелось бежать, подальше от всего, и накрыться с головой одеялом, как в детстве. Но это не поможет, больше нет.

— Кажется, я немного устала, — Эшлин схватилась за локоть Джеймса, тряся головой, чтобы выветрить образ бывшего из воспоминаний, но запах Артура не давал этому случиться. Эшлин помнила этот парфюм слишком хорошо, ведь сама и подарила скромный флакон ему на день рождения несколько месяцев назад. С тех пор Артур пользовался лишь этим ароматом и ничем другим. — Проводи меня, пожалуйста.

— Простите, — произнёс Артур, дотрагиваясь до плеча Эшлин. Она, широко открыв глаза, на миг перестала дышать, и обмякла в руках Джеймса, потеряв сознание. — Эшлин! — Артур успел подхватить девушку на руки, ощущая такую привычную лёгкость тела. Но обрадоваться он не успел, полностью поглощённый тревогой. — Её нужно отнести в номер, срочно!

— Чёрт! — прошипел Джеймс, быстрыми шагами направляясь к лифту. — Позови Ясмин, быстрее! — прокричал он кузену, перехватывая девушку из его рук и поднялся на лифте на седьмой этаж. Эшлин медленно дышала, а затем наступила тишина. Сердце мужчины пропустило удар. Рука девушки соскользнула и мертвым грузом повисла, не пытаясь вернуться в исходное положение. — Эшлин, очнись! — закричал он, тряся девушку, но она по-прежнему не подавала признаков жизни. — Эшлин!

Как только открылся лифт, Джеймс заметил двух охранников, проверяющих этаж на наличие подозрительных элементов, и подозвал одного из парней.

— Откройте 704 номер, живее! — кричал он, удерживая девушку на руках. — Быстрее! — не сдерживался Кейн от ругани.

Как только дверь была открыта, Джеймс бросил Эшлин на постель, проверяя пульс. Сердце девушки билось так слабо, что Джеймсу казалось, будто она мертва.

— Что случилось? — Ясмин вбежала так быстро, как только могла. За её спиной, взволнованные, стояли Томас и Артур, что бежали за беременной родственницей по лестнице. Девушка закрыла дверь прямо перед их носами, даже не сожалея о содеянном. — Эшлин, что с ней?

— Я не знаю, — голос мужчины дрожал, — мы разговаривали, и она упала в обморок, — пока Джеймс беспомощно смотрел по сторонам, не понимая, что может сделать, Ясмин достала из сумочки какую-то жидкость. Смочив в ней несколько ватных дисков, поднесла к носу подруги, и та тут же открыла глаза, отбиваясь от едкого аромата. — Эшлин! — мужчина схватил лицо девушки в свои ладони и замер. Облегчение, что всё закончилось, разлилось по телу холодной волной, и Джеймс положил голову рядом с телом Эшлин, не давая себе возможности показаться ей слабым и беспомощным.

— Как ты себя чувствуешь, родная? — мягко произнесла Ясмин, подкладывая под спину подруги дополнительные подушки. — Что случилось? — девушка погладила золотистые волосы, расправляя их на постели.

— Голова закружилась, — одними губами ответила Эшлин, закрывая глаза. Голова и правда шла кругом, но девушка знала, что не это заставило её сердце остановиться.

— Джеймс! — воскликнула Ясмин, ударив того по рукам с какой-то странной силой, отчего Джеймс подхватился и направил взгляд на неё. — Какого чёрта ты сделал с ней? Хочешь загнать Эшлин в могилу? — мужчина не на шутку перепугался, оглядываясь, в поисках укрытия от неистовой агрессии в свой адрес.

— Простите, — Кейн опустил голову, полностью виня себя в ситуации. — Отдохни, я скажу, что тебе нездоровится, — он встал с кровати и поправил смятый пиджак. — Останешься с ней? — Ясмин кивнула.

— Не стоит, — проговорила Салливан, попытавшись подняться на локтях. — Я справлюсь сама, спасибо.

Ясмин переглянулась с Джеймсом, ожидая его решения, и он кивнул, осознавая, что опасность позади. Ясмин, наклонившись к лицу подруги, поцеловала ту в лоб и вышла за дверь, оставляя их наедине.

— Прости, — Джеймс сдерживался от того, чтобы вновь не присесть рядом. — Я поступил очень глупо. Такого больше не повторится, обещаю.

— На самом деле, ты совершенно не причём, — Эшлин смахнула проступившую слезу и закрыла глаза. — Не стоит засиживаться со мной, а то подумают, что мы парочка, — отшутилась она.

Девушка так и не открыла глаза, услышав медленные шаги Джеймса и закрывающуюся дверь номера, в котором она осталась наедине со своими глупыми мыслями.

***</p>

Снова дождь. Холодные капли медленно ползут вниз по коже. Обжигает. Девушка стоит у центрального фонтана без зонта, кому какое дело до того, что творится на душе. Душевные терзания уже давно перестали волновать окружающих. Макияж потёк, растекаясь по лицу, платье насквозь промокло, неприятно прилипая к бёдрам. Длинные волосы слиплись, а от былой причёски не осталось и следа. В кого она превратилась? Эти мысли — единственное, что крутилось в голове.

Ракель всегда говорила, что слёзы это слабость, а слабость, то, что нужно скрывать подальше. Что, как не слабость показывает, что у тебя есть хоть намёк на чувства.

Сидя у фонтана, Эшлин неосознанно задавалась вопросом, что происходит с людьми. Странно осознавать, что большинство людей живёт совершенно не своей жизнью. Стоит лишь вспомнить, когда в последний раз, правда, были счастливы, что живёте именно так, ощущали полное удовлетворение от своей работы и дома, в котором живёте, а особенно, когда твоя же семья любила тебя только за то, что ты рядом. Таких людей крайне мало, они, правда, настоящие счастливчики. И, когда-то, и Эшлин была в их числе.

Холодные капли отрезвляли разум девушки. Эшлин никуда не спешила, наблюдая за тем, как вода распространяется повсюду. Она ручейками стекала по её ужасному платью, пропитывая и без того тяжелую ткань влагой.

— Эшлин, ты насквозь промокла, — обеспокоенно констатировал Томас, поднося зонт к голове девушки. Она не заметила, как он подошёл несколько минут назад и просто наблюдал за ней, решая, как поступить. — Вставай, нам нужно идти! Если ты заболеешь, Джеймс оторвёт мне голову. Пожалей своего любимого друга, — Томас улыбнулся, поддерживая девушку за талию. Эшлин, склонившись, положила свою голову ему на плечо и рассмеялась. Это не был рядовой смех Салливан, этот смех казался истерическим, на грани добра и зла. Томас сразу понял, что не всё так просто, как казалось.

Он провёл Эшлин до комнаты, где велел переодеться. Номер представлял из себя небольшую квартиру с двумя спальнями, кабинетом и гостиной, а также огромной панорамной ванной комнатой. Вид из окна гостиной открывался довольно примечательный: многочисленные деревья, задний дворик с фонтаном, где несколько минут назад сидела Эшлин. Слева виднеется парковка и главная дорога, а справа — низкое здание, предназначение которого было девушке неизвестно.

— Думаю, моя помощь здесь не понадобится, — хмыкнул Том, оглядывая небольшое пространство спальни. Лиловые стены в совокупности с кожаной обивкой мебели создавали противоречие между собой, больше походив на комнату девочки-подростка, чем на дорогостоящий номер в пятизвёздочном отеле. Но, раз дизайнеры решили, что это будет хорошо продаваться, Эшлин не возражала побыть здесь пару часов, ради приличия.

— Спасибо тебе большое, — Эшлин вытирала волосы полотенцем, попутно перебирая то немногое, что привезла с собой. Чемодан собрала Дженнифер так, чтобы хватило одежды на несколько дней и не пришлось возвращаться раньше времени.

С Томасом Салливан была знакома ещё с тех давних времен, когда он встречался с Эриел в средней школе. А теперь Харви женат более трёх лет на сестре Олдридж. Эшлин помнила друга человеком, который никогда не хотел жениться на Эриел, но с появлением Ясмин он быстро поменял своё мнение и сделал предложение спустя несколько месяцев после того, как начал встречаться с младшей сестрой своей бывшей девушки. Это было неожиданно для всех.

Пожалуй, именно Ясмин всю жизнь считалась белой вороной в компании двух ярких девчонок. Спокойную и рассудительную девушку мало интересовали отношения с парнями, но Томас смог завоевать сердце девушки, а она украла его душу. Как только такие разные по характеру люди смогли оказаться вместе?

Если не знать заранее, можно решить, что Том и Ясмин — брат и сестра. Всё в обоих со временем стало схоже: от манеры говорить, до цвета волос. Двое с тёмными волосами и безумно красивыми шоколадными глазами, разве что девушке в этом повезло больше. Ясмин от рождения обладает горячей восточной кровью и её внешность — работа многочисленных поколений.

— Брось, мы же, как-никак, будущие родственники, — Том присел в кресло, пока Эшлин рылась в чемодане в поисках хоть чего-либо подходящего. Она собиралась вернуться, во что бы то ни стало, хотя бы ради того, чтобы дать отпор Артуру. — Могу позвать Ясмин, если тебе нужна помощь.

Обходя комнату в поисках фена и туфель, девушка не раз ловила на себе взгляд парня. Эшлин была не из тех девушек, что переживают за каждый открытый сантиметр голого тела, но присутствие Тома на таком близком расстоянии нервировало до чёртиков.

— Почему вы не рассказали о том, что Ясмин беременна? — в нерешительности обронила Эшлин через перегородку, где стягивала с себя влажное платье.

— У неё проблемы с этим, поэтому и не сообщили, — напряжённая тревожность сквозила слишком явно, но Том продолжил. Она должна знать. — Думаешь, это первая беременность? Три года назад, когда мы поженились, она уже была беременна, но на двенадцатой неделе случился выкидыш. Она проснулась от диких болей в животе, а потом обнаружила кровавое пятно под собой. Это наша пятая попытка, самая продолжительная беременность за всё это время. Если случится худшее и начнутся роды, думаю, нам удастся спасти ребёнка, — последнее он произнёс так медленно и тихо, что пришлось переосмысливать фразу несколько раз. Они могут погибнуть?

— Мне очень жаль, Том, — только и смогла произнести она, выходя из своего укрытия в белом халате, и потрепала Харви по плечу, как в старые добрые времена.

— Хоть я и не показываю этого, но ужасно переживаю за них двоих. Ясмин отказалась узнавать пол ребёнка до тридцать пятой недели, чтобы не строить планов, и я понимаю её.

Томас потёр лоб, исподлобья взглянув на Эшлин. Она выглядела такой родной, и парень признался сам себе, что скучал чуть больше, чем было необходимо. Томас чувствовал себя лучше с её приездом. Тревога за жену постепенно отступала, сменяясь успокоением.

— Всё будет хорошо, — поцеловав парня в щёку, девушка поспешила удалиться в ванную. Она не знала, что сказать, чтобы облегчить боль, особенно, если она такая сильная, но, видимо, таких слов просто не существует.

Выкрутив кран с горячей водой до максимума, Эшлин, обжигаемая кипятком, стояла неподвижно, заменяя душевную боль физической. Она прислонилась лбом к плитке и мечтала уснуть, но бешеная мысль в голове не давала покоя. Недолго думая, она выкрутила противоположный кран до максимума, умываясь и приходя в себя. Если он хочет войны, то получит её.

Натянув на себя белоснежный комбинезон, девушка на скорую руку накрасилась так, будто собиралась завоевать целый мир, а для этого нужен был самый воинственный вид из всех. Завязав волосы в высокий хвост, она придала им максимально неестественный вид. Позаимствовав длинные массивные серьги у Ясмин в шкатулке, Салливан в последний раз осмотрелась в зеркало, прежде чем выйти к Тому.

Желтое колье девушка передала портье с просьбой вернуть в комнату мистера Кейна. Эшлин не считала это подарком, а лишь временным украшением для жертвы.

— Хочешь вернуться? — за время, проведённое в одиночестве, Харви успел найти в номере бутылку виски и активно пользовался подобной функцией, как личный бар. Он разлил алкоголь в стаканы и похлопал по креслу, стоящему напротив.

— Думаю, меня уже обыскались, пойдём, — девушка не представляла, кто мог искать её в разгар вечеринки, но спуститься стоило. Хотя бы потому, что этот спектакль она начала лишь для того, чтобы позлить Артура.

— Почему Ясмин уверена, что я знал о вас с Джеймсом? Для меня новость о помолвке дошла лишь три дня назад.

Подобные вопросы явно придётся слышать в ближайшее время, но вот отвечать на них — главный страх и недоумение. Импровизировать? Можно ненароком завраться в собственной фантазии.