Глава 3 (1/2)

Эшлин не потребовалось много времени на сборы. Чемодан, не разобранный со вчерашнего дня, так и лежал у стены, нетронутый. Больше времени ушло на моральное прощание с уже привычной обстановкой.

Громкие капли дождя разбивались о стекло крыши, и Салливан позволила себе слабость — взглянуть на мирный дождь, стекающий вниз крупными струями. Спокойно. Никогда не было так спокойно, как в этот короткий миг уединения с собственным «Я». Медленно моргая, Эшлин, почти не дыша, всматривалась в серое небо, пытаясь отыскать хоть маленький лучик солнца. Ничего не было. Пора уходить.

Оглядев детскую комнату, Эшлин мирно опустила голову, не проронив и слезинки. Бежевые стены с незамысловатыми рисунками в свете молнии возвращали в те далёкие моменты, когда всё в этом доме было иначе. Эшлин вдруг поняла всё, что так тревожило женское сердце, и улыбнулась мыслям, роящимся в голове. Это больше не её дом, не её комната, и никогда таковой не являлась, все эти годы в этой комнате видели Монику, но никак не её саму.

Мать, даже не взглянув на дочь, закрылась в комнате. Как бы больно не было смотреть, она не хотела испытать боль снова. Ракель не чувствовала обязанности прощаться. Это не навсегда — говорила она себе и считала тему закрытой. Алекс, мирно следящий за происходящим, в замешательстве подошел к сестре. Она молчала и лишь тихо улыбнулась. Все всё понимали, но никто не хотел бередить эту старую рану первым.

— Нужно ехать, — прошептала она, обняв брата за плечи. Свежий аромат братского шампуня напомнил Эшлин о быстротечности времени. Кажется, только недавно старший брат пошёл в школу, они резвились по саду в окружении любящих родителей, но время неумолимо неслось вперёд. Алекс разменял четвёртый десяток, стал мужчиной и совершенно ничего, кроме этого знакомого запаха, из детства и не осталось. — Завтра моя помолвка, обязательно приходи. — Алекс кивнул. Он знал. Хотел было что-то сказать, но уверенность в лице Эшлин читалась так явно, что парень промолчал.

Только брат и отец всегда видели в Эшлин лишь её одну, и никого более. У Александера было две сестры, и он никогда не смешивал их воедино. Эшлин и Моника — два разных человека и все, кроме Ракель, считали именно так.

Когда девушка вышла на улицу, лицо обдал холодный воздух. Он встрепенул волосы, вскидывая их вверх. Эшлин зажмурилась от потока дождя, пытаясь спрятать лицо.

— Я помогу вам, мисс Салливан, — прервав минутное замешательство, к порогу подбежал крепкий мужчина в деловом костюме. Его рыжие усы будто зажили своей жизнью, когда тот заговорил. — Меня зовут Магнус, я личный шофёр мистера Кейна.

Зажатая улыбка Магнуса немного успокоила. Девушка глубоко вздохнула, обжигая лёгкие свежими потоками ветра с дождем. В груди кололо, по телу волнами катились стайки мурашек, а голова болела от накативших слез. Нет, она не заплачет.

— Приятно познакомиться, Магнус, прошу, называйте меня Эшлин.

Салливан улыбнулась, однако лицо водителя поменяло выражение, и он неодобрительно оглядел девушку, качая головой.

— Не могу, мисс, это запрещено, — немногочленные волосы на голове водителя смешно шевелились от потоков ветра, и Салливан сдерживала смех, что вот-вот вырвется изо рта.

Магнус, держа в одной руке зонт, другой схватил скромный сиреневый чемодан и вместе с Эшлин спустился по лестнице к автомобилю. Золотисто-оранжевый Bentley, блестя фарами, освещал путь в темноте затянувшегося неба. Эшлин с лёгкостью уселась на заднее сидение, пока мужчина укладывал вещи в багажник. Она хотела оглянуться на дом, но держалась изо всех сил. Будь там отец, он бы обнял её и ещё долго стоял на пороге, наблюдая за удаляющимся автомобилем, но его там не было. Моррис любил дочь всем сердцем, любил за них двоих.

— Мистер Кейн — Джеймс, я полагаю? — как только Магнус сел за водительское сидение и завёл мотор, девушка вжалась в сидение.

— Верно, ваш жених, Джеймс Кейн, — чётко произнес мужчина, следя за дорогой. От этого имени плечи Салливан покрылись мурашками. — Многие ошибочно продолжают называть его мистер Харви, однако это в корне неверно. Мистер Джеймс носит фамилию матери, как вам известно, и Харви, как я понимаю, он становится не намерен.

Эшлин удивила эта информация, но она старалась сделать максимально незаинтересованный вид, дабы скрыть своё замешательство.

Оставшееся время они ехали в полной тишине, заполняемой лишь каплями дождя. Он бил без устали, наращивая силу, и в конце пути превратился в настоящую бурю. Видимость становилась всё меньше и к концу пути дальше носа автомобиля была непроглядная чернота.

Алекс стоял возле двери ещё несколько минут, обдумывая слова сестры.

— Ничего не хочешь объяснить? — не поворачивая головы, бросил в пустоту Алекс, зная, что мать обязательно появится.

— О чём ты говоришь, Александер? — Ракель выглядела непринуждённо, поправляя выкрашенные в чёрный цвет волосы. Женщина поравнялась с сыном, и закрыла входную дверь плотнее.

— Эшлин, — произнёс он, сдерживая ярость, и Ракель усмехнулась, понимая, в чём дело. — За кого она выходит? Почему она не сказала мне об этом, когда приехала?

Алексу сложно было представить, что сестра скрыла такую важную деталь своей биографии от него, человека, которого раньше она считала лучшим другом.

— Послушай, — женщина погладила сына по груди, поправляя складки на футболке, — это было так же неожиданно и для нас с отцом. То, что Джеймс сделал Эшлин предложение, было так трогательно.

— Харви? — воскликнул Алекс, отпрянув от матери. — Она выходит за него замуж? Как ты могла такое допустить? Они сожрут её, мама!

— Не неси ерунду, она в безопасности, — Ракель скрестила руки на груди и больше не улыбалась. Этот разговор она сочла пустым и хотела уйти, но строгий и обвиняющий тон сына заставил женщину остановиться на полпути.

— Ты ведь продала её, не так ли? — голос Алекса сочился ядом. — Как же я раньше не догадался об этом. Что оказалось важнее собственной дочери, мама? Сколько стоит моя сестра?

С каждым словом разум Ракель сходил с ума, мысли путались и затягивались в тугие узлы, отчего мозг давал сбой и переставал мыслить здраво.

— Заткнись! — прокричала она так громко и отчаянно, что мужчина на секунду испугался, что матери может стать плохо. — Не смей говорить обо мне такие вещи, Александер. Я люблю Эшлин и желаю ей всего хорошего и именно поэтому я одобряю этот брак, как и твой отец. Мы решили, что это будет правильным решением, тем более что твоя сестра полностью согласна с нашим мнением.

— Чушь! — сорвалось с его губ. — Завтра я встречусь с Эшлин, и если замечу хоть что-то подозрительное, разнесу эту семейку в пух и прах, — тихий голос Алекса разнёсся по голове женщины и надолго поселился в воспоминаниях. — Не ожидал, что ты способна на такое, мама.

***</p>

Машина остановилась у двухэтажного особняка из белого камня. Он будто светился, освещаемый маленькими уличными фонарями и свечением из громадных окон. По соседству на большое расстояние не было ничего, кроме бескрайней территории, прилегающей к дому. Эшлин успела рассмотреть фонтан, окружённый небольшим лабиринтом из цветущих кустов, фруктовые деревья вдали и самое главное достояние семейства Харви — вековой дуб у западной стороны ограды. Его крона, потревоженная сильным ветром, качалась медленно, нехотя.

Как только двигатель заглох, на пороге зажглись два фонаря, на террасу выбежала женщина средних лет, держа над головой чёрный массивный зонт, качающийся в пухлых ручках из стороны в сторону. Она подошла сначала к Магнусу у багажника, а затем к пассажирской двери.

— Мисс, выходите, — проговорила она, опередив грохот грома. — Осторожнее, здесь может быть скользко, — женщина подала руку и тут же уволокла девушку под свой зонт. — Я управляющая — Дженнифер Грин. Как мне лучше к вам обращаться?

— Эшлин, приятно познакомиться, — обе шли быстро, но женщина отпустила девушку лишь тогда, когда они вошли в дом. Тепло тут же охватило руки Эшлин, и она поспешила потереть их друг об друга, дабы избавиться от мурашек.

— Мы ждали вас, мисс. К сожалению, Джеймс не смог вас встретить лично.

Эшлин хотела возразить, но появившаяся в холле девушка в сопровождении свекрови перевела своё внимание на себя. Ясмин выглядела спокойной, сложив руки на округлившемся животе. За свободным платьем живота можно было и не заметить, но девушка будто специально сделала этот жест, демонстрируя свое положение подруге.

Девушки встретились взглядами и машинально улыбнулись друг другу. Этот жест казался таким обыденным, и Эшлин поняла, что им о многом предстоит поговорить.

Глядя на Ясмин, Салливан не могла поверить в происходящее. Можно было поверить во что угодно, но не в беременность подруги. Совсем недавно они втроём были детьми, их не волновали взрослые проблемы, жизнь только начиналась, а теперь самая тихая из них стояла напротив с ребёнком в утробе.

— Добро пожаловать, Эшлин, какими судьбами? — Лилиан Харви по-прежнему оставляла о себе приятное впечатление. Высокая, даже чрезмерно, она всегда старалась держаться ровно, будто струна. — Я бы с радостью поболтала с тобой, но сегодня у нас очень важный гость. Джеймс женится, представляешь?

Материнское сердце Лилиан в этот момент пропускало удары, нервы были натянуты до предела, но она держалась достойно.

— Мама, как ты можешь быть настолько неосведомлённой? — из кухни тут же вышел Том с большим букетом цветов, который тут же отдал Эшлин, попутно расцеловывая гостью в щёки с такой страстью, что можно было подозревать обоих в романе. — Она и есть наш важный гость.

Девушка растерянно уставилась на них всех, легко кивнула и тут же опустила взгляд, пристыженная своей выходкой.

— Эшлин — невеста Джеймса? — подала голос Ясмин, переводя взгляд то на мужа, то на подругу. — Что? — протянула она, дёргая Тома за рукав рубашки.

— Прости, дорогая, мне не сказали, — начала извиняться Лилиан и Эшлин почти поверила в этот извиняющийся тон. — А ты, как всегда, лезешь туда, куда не следует, Томас, — отчитала его мать. — Как тебе только удаётся всё обо всех знать?

— Он мой брат, а Эшлин — моя давняя подруга и будущая невестка. О каких это вещах ты говоришь, которые не касаются меня, как члена этой семьи? Она моя семья, как и вы все, — семья Харви и вправду была довольно внушительной, если считать по головам. — Я очень рад, что ты наконец-то вернулась, мы не виделись, кажется, целую вечность, — крепкие объятия Тома приободрили девушку, и она позволила им продлиться чуть дольше, чем нужно было.

— Всего-то три года прошло, — прошептала она, не отпуская его из объятий. Так хотелось с кем-то обняться и разделить эти гнетущие чувства одиночества. — Я была на вашей свадьбе в Сан-Хосе.

Девушка помнила этот день, будто он был лишь вчера. Нарядная Ясмин в традиционном наряде, встревоженный Томас, куча растроганных до слёз гостей. Свадебная церемония так сильно впечатлила Эшлин, что она пообещала самой себе, что собственная свадьба будет ещё более запоминающейся.

— Добро пожаловать, Эшлин, — Ясмин так же поспешила обнять подругу. — Я догадывалась, что вкус у Джеймса хороший, почему же раньше он не обратил внимания на тебя? — повисло неловкое молчание. — Как только я услышала, что приедет невеста, отменила все дела и приехала сюда на всех парах. Но я никак не ожидала, что это была ты. Как такое могло оказаться правдой? — для всех приезд Эшлин оказался неожиданностью. — Она смогла растопить сердце этой буки, моего братишки Джеймса, — Ясмин снова замолчала, разглядывая подругу с ног до головы. — Я безумно скучала по тебе.

— И я тоже скучала, по всем вам.

Почувствовав рядом людей, с которыми слёзы не казались слабостью, Эшлин расплакалась так сильно, что казалось, эти слёзы она копила так долго, что для того, чтобы их выплакать, не хватит и недели. В душе Салливан ощутила облегчение. Теперь она, правда, дома.

— О боже, Эшлин! Что с тобой? Ты плачешь? Да тебя трясёт.

Девушка придавалась какой-то странной силе, плакала, глотала слёзы, но не переставала улыбаться так широко, как это было возможно.

— Я выхожу замуж, — это звучало так тихо, что она сама не понимала, вопрос это или утверждение. — Я выхожу замуж.

— Ты явно перенервничала сегодня, — констатировала Ясмин, держа дрожащую руку. — Со стороны мистера Харви очень непродуманно устраивать тебе такие тяжёлые испытания. Ты ведь только недавно прилетела, даже придти в себя не успела, бедняжка.

— Ясмин, проводи Эшлин в её комнату, ей нужно отдохнуть с дороги. До ужина есть ещё уйма времени, не спеши.

— Я помогу. Пошли! — девушка поправила платок на голове и повернулась к лестнице. Руки Ясмин, неожиданно горячие, были покрыты разнообразными узорами — мехенди. Она безумно любила украшать своё тело рисунками, однако татуировки, как и многие другие вещи, для неё были под запретом.

Она придерживала живот левой рукой и что-то нашёптывала ему, будто всё, чего ей не хватало в жизни — это ребёнка. Неужели женщина меняется настолько сильно ради другого человека? Неужели можно любить кого-то так же сильно, как Ясмин любит своего ещё нерождённого ребёнка?

— Мне посидеть с тобой? — прошептала она, стоя напротив закрытой двери в конце коридора.

— Нет, спасибо, — устало ответила Эшлин. — Хочу немного отдохнуть.

— Хорошо. Если что-то будет нужно, моя комната с противоположной стороны, я не буду закрывать дверь.

Салливан подождала, пока Ясмин спустится вниз и, недолго думая, вошла внутрь комнаты. В глаза тут же бросилось широкое окно и подоконник с многочисленными подушками и аккуратно сложенным жёлтым пледом. По бокам от окна стояли узкие книжные полки, заполненные под завязку классической литературой и журналами. Справа письменный стол и идеально заправленная постель. На столе Эшлин заметила записку и вазу с жёлтыми лилиями. Она ненавидела жёлтые лилии, поэтому постаралась отойти от них подальше. Весь интерьер был выдержан в белом, сером и ненавязчивом жёлтом цветах, и Эшлин лишь глубоко вздохнула. Комната выглядела до смешного детской, такой яркой и просторной, что хотелось побыстрее найти укромный уголок и спрятаться.

Открыв ещё одну дверь, девушка отметила, что принять душ теперь станет намного проще, не придётся лишний раз покидать комнату и встречаться с обитателями этого дома. Но в ванной оказалась ещё одна дверь. Она вела в соседнюю спальню и девушка не смогла удержаться от соблазна войти.

Бежевые и коричневые цвета в интерьере поразили Эшлин. В этой спальне чувствовалась сила и твёрдость её обладателя, это чувствовалось во всём. Такое же широкое окно, как в её комнате, было скрыто двумя рядами занавесок так, что одна из них делила комнату на спальню и рабочий кабинет у окна.

В воздухе витал аромат кедра и апельсина, Эшлин могла поклясться, что узнаёт этот парфюм, но в голову ничего не лезло.

Алое постельное белье было единственным контрастом в этом «шоколадном» мире, оно небрежно расползлось по постели. Эшлин не нашла ни одного намёка на хозяина спальни, ничего не могло указать на это.

Так и не найдя ответы, она поспешила вернуться в свой светлый мирок. Даже, несмотря на пасмурную погоду, было слишком ярко, и девушка выключила свет везде, кроме ванной. Этого света было достаточно, чтобы наблюдать за происходящим как вокруг, так и на улице. Эшлин присела на подоконник и тут же уснула, согревшись под уродливым жёлтым пледом.

***</p>

— Мисс, ужин готов, — Дженнифер резво открыла дверь, но заметив маленький комочек у окна, мигом закрыла её и спустилась обратно в гостиную. — Мисс Эшлин, кажется, уснула. Стоит ли её будить?

— Думаю, не стоит, — Ясмин искусно раскладывала мясо собственного приготовления в глубокое блюдо, чтобы разделить большой кусок на части чуть позже, когда все соберутся. — Джеймс будет ещё не скоро, подождём немного. Она очень устала, пусть отдохнёт.

— Никогда бы не подумал, что именно на неё Джеймс положит глаз, — под чутким руководством жены Том пересчитывал столовые приборы, тарелки и бокалы для вина, но каждый раз сбивался и начинал заново. — Странно, что за всё это время он ничего о ней не говорил.

— Брось, ему было так тяжело все эти годы, мы должны радоваться, если ему хорошо с ней. Было бы это не так, решили бы они пожениться? Я же права?

Супруги переглянулись. На лицах каждого застыла доля тревоги, которую каждый из них понимал по-своему.

— Думаю, что так, — согласился мужчина, закончив с подсчётами. — Главное, чтобы всё не сорвалось в последний момент. Я нервничаю, будто сам собираюсь жениться.

— Какой же ты странный, Томас, — рассмеялась девушка, когда супруг стал изображать недовольное лицо брата. — Люблю тебя.

— А я люблю вот это создание, — он поцеловал жену в живот, а затем перешёл к лицу и оставил поцелуй на лбу. — И, конечно же, вот это.

Ясмин широко улыбалась в объятиях мужа. Он держал её так крепко, как на церемонии венчания три года назад, но за это время объятия стали куда осторожнее и нежнее, пропала та жесткость, как в юности. Ясмин смягчила твёрдого Тома, он же в ответ научил жену уверенности в себе и своих силах. Именно благодаря поддержке мужа она открыла свой бренд одежды пару лет назад и нашла истинное призвание в своём деле.

Идиллию прервал громкий звук открывающейся двери. Джеймс, по обыкновению, прошёл в кухню и тут же поставил кофеварку на режим эспрессо. Голова мужчины гудела от навалившихся дел, хотелось быстрее разобраться с рабочими вопросами и уснуть, но нужно выдержать этот ужин в кругу семьи.

— Она ещё не спустилась? — Джеймс осмотрелся вокруг и стянул тяжёлый пиджак. Рукава белоснежной рубашки он закатал до локтей и тщательно вымыл руки.

— Она уснула, не будем её будить, — констатировала Ясмин, с тревогой наблюдая за родственником. Он нахмурился и повернулся к невестке. Девушке тут же предстало усталое озабоченное лицо.

— Она должна поесть, я разбужу её, — бросив полотенце на столешницу, возле блюда с ароматным мясом, мужчина свернул на лестницу.

— Что? Стой! — возразила Ясмин, но Джеймс уже поднялся наверх. — Если она проголодается, сможет поесть то, что останется в холодильнике, — уже тише объясняла она мужу.

— Мясо, которое ты приготовила, остынет и станет жестким, даже если разогреть, разве не жалко потраченного времени, если она не попробует его? — предположил Томас, складывая полотенце треугольником и возвращая его на полку над раковиной. За годы семейной жизни он уяснил одно: все вещи должны лежать на своих местах, а если их нет, значит и вещи такой в доме делать нечего.

— Да, ты прав, — согласилась девушка и поспешила вынести мясо в столовую. Всё было готово.

Джеймс поднялся на второй этаж и вошёл в свою комнату. Дверь в ванную была приоткрыта, откуда проникала тонкая линия света. Мужчина прошёл через ванную в тёмное пространство спальни Эшлин. Девушка неподвижно лежала, облокотившись на запотевшее от горячего дыхания окно. Жёлтый плед был смят и упал на пол, в то время как Эшлин съёжилась в попытках согреться. Джеймс недолго размышлял над тем, как поступить, но в итоге накрыл тело пледом и плотно закрыл дверь, не давая свету ни единой возможности потревожить умиротворение, царящее по ту сторону стены.

Спустившись вниз, он неловко помолчал и, взяв со стола несколько кусочков сыра, быстро проглотил каждый из них. Запить их вином он не решался, так мозг совсем расслабится.

— Я не смог разбудить её, — твёрдо ответил мужчина и налил в бокал минеральной воды. Так будет лучше.

Ясмин широко улыбнулась и похлопала Джеймса по плечу, но получилось немного сильнее, чем она планировала. Она почувствовала облегчение, когда он сказал это.

— Значит, будем ужинать без твоей невесты? — язвительный тон невестки нервировал мужчину и он, прихватив бутылку воды, поднялся в свою комнату.

— Ужинайте без меня.

Том, стоявший неподалеку, немного смутился выходкой брата, а затем подошёл к жене.

— Что с ним такое? — Джеймс выглядел странно, и это не могло укрыться от всезнающего ока брата.

— Он хочет поужинать с Эшлин, разве не понятно? Он влюблён в неё по уши, — добродушная улыбка Ясмин никак не покидала маленького лица девушки. Она стояла, будто мир поставили на паузу, неподвижно, и смотрела куда-то вперед, предаваясь грёзам о минувших временах. — Какой же ты не романтичный, Харви. Ты тоже не уходил есть без меня, помнишь?

— Было пару раз, зачем напоминаешь? — Ясмин усмехнулась, а Том закатил глаза, ожидая одну из историй их свиданий. — Я бы и без тебя поужинал, что смешного?

***</p>

Одиннадцать часов ночи. Эшлин проснулась быстро, ощутив невероятный голод, живот урчал и заходился спазмами. Девушка не могла вспомнить, как уснула и где в данный момент находится, но с каждой секундой ясность ума возвращалась.

В доме было непривычно тихо, и на мгновение девушка испугалась, однако страх быстро испарился. Прихватив с собой телефон, Салливан вышла из комнаты. В надежде найти кухню, она спросонья чуть не налетела на открытую дверь по-соседству. В комнате не горел свет, и она попросту не заметила распахнутых дверей.

— Чёрт! — выругалась про себя, нащупав дверь в полутьме. Эшлин хотела захлопнуть её, однако дверь была встречена с препятствием и распахнулась вновь.

— Помощь не нужна? — грубый голос где-то слева напугал, из рук девушки тут же выпал мобильный телефон.

Сзади стоял Джеймс. Он поднял мобильный телефон и включил фонарик. На мужчине так и остались офисные брюки и белоснежная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы сверху. Растрёпанная прическа и усталый взгляд слегка успокоили Эшлин своей предсказуемостью. Только утром он казался недосягаемым ангелом, сейчас же Джеймс Кейн был лишь уставшим мужчиной, совершенно приземлённым.

Девушка не успела ответить, за неё это сделал изголодавший желудок. Он громко, даже излишне, заурчал в ответ.

— Голодная? — она кивнула с диким остервенением. В голове рисовались вкуснейшие куриные крылышки, и Эшлин проглотила слюну. — Я тоже не успел поужинать. Пошли.

Они спустились в кухню, где помимо мрака их встретил звук настенных часов.

— Ты ждал меня, чтобы поужинать? — Эшлин пыталась понять, насколько реально происходящее, но в полумраке сложно было разобрать, сном ли является всё, что происходит здесь. Ей было неловко встретиться среди ночи, особенно при подобных обстоятельствах.

— Хотелось поговорить с тобой до того, как ты подпишешь контракт, — резкий поток света на мгновение ослепил обоих. — Завтра не было бы времени, вот и пришлось ждать, когда проснёшься, — его лицо не выражало ровным счётом ничего, однако зелёные, как свежая трава глаза, говорили куда красноречивее. Они поблескивали в свете бра, а от чёрных волос то и дело отлетали отблески.

— Мог просто разбудить, — пробубнила девушка, усаживаясь на стул. Ей совершенно претила мысль вести переговоры сейчас.

— Тебе нужно было хорошо отдохнуть, никто не хотел мешать.

Эшлин чувствовала странное влечение к будущему мужу, но это было обусловлено ничем иным, как симпатией. Он был симпатичным, на вид строгим мужчиной немного за тридцать. К нему хотелось прикоснуться, но Салливан сдерживала порывы сделать это. Подобные мысли мигом отрезвили голову девушки, и она напряглась.

— Чего бы тебе хотелось? Здесь осталось мясо и немного овощей, — Джеймс прошерстил холодильник и по количеству оставшейся еды понял, что на ужин, в конечном счёте, никто и не явился.

— Мы можем заказать оладий с карамелью? — поджав ноги под себя, Эшлин медленно переводила взгляд то на Джеймса, то на единственную освещенную стену.

— Оладьи с карамелью? — девушка кивнула, совершенно не реагируя на озадаченный тон мужчины напротив. Он немного постоял, а затем достал бумажник и протянул Эшлин карту. — Закажи на свой вкус и оплати с моей карты.

— Хорошо, — воодушевилась Эшлин, с минуту разглядывая аккуратно выгравированные буквы на карте «Джеймс Кейн». — Почему здесь написана другая фамилия? — она знала ответ, но решила услышать эту информацию из более достоверного источника.

— Это фамилия матери, — нисколько не поколебавшись, ответил Джеймс, присев напротив Эшлин. Он изучал её и даже не старался скрыть этого. — Долгая история на самом деле. Сейчас не время это обсуждать.

Эшлин на секунду прикрыла глаза. Все знали, что Джеймс усыновлённый ребенок, и неожиданное признание слегка встревожило девушку. Неужели, у него есть какой-то секрет?

Хотелось есть, поэтому она, взяв телефон в руки, нашла сайт с круглосуточной доставкой.

— Почему бы тебе не поесть карамельные, они хит продаж. Чем слаще, тем лучше.

— У меня аллергия на сладости, — он замолчал, обдумывая, стоит ли продолжать, — но я люблю ягоды, есть там что-нибудь с вишней?

— Ты любишь вишню? — он кивнул. — Она же кислая, как её можно любить без сахарного сиропа? Ты мазохист?

— У всех разные предпочтения, в этом нет ничего странного, — огрызнулся Джеймс, и Эшлин почувствовала себя глупо. — Ты любишь послаще, для меня же недоступно то, что нравится тебе.

Повисло неловкое молчание. Эшлин наблюдала за венами на руках мужчины, поднималась выше, по мускулистой груди. Крупная шея дрожала от хриплого голоса, а припухшие губы так и оставались ровными. Ни один мускул лица не давал этому мужчине улыбнуться, он, будто находился не здесь, а далеко отсюда.

— Доставка прибудет через полчаса, — решила нарушить тишину Эшлин и положила телефон на столешницу, напротив Джеймса, специально экраном вверх. — Как только позвонят, встретишь доставщика у ворот. Я хочу принять душ, хорошо? — он кивнул, но так и не оторвал от девушки взгляд.

Сейчас она не казалась ему надменной, как это было при первой встрече или на многочисленных фото в соцсетях. Джеймс не хотел это признавать, но она произвела на него хорошее впечатление. Когда ожидаешь самого плохого, а в ответ получаешь противоположное, сразу расслабляешься и не можешь отделаться от странного чувства в груди.

Эшлин вернулась через двадцать минут, в то время как Джеймс мирно готовил кофе. Оладьи до сих пор оставались в коробках. Девушка спешно вытерла руки и открыла контейнеры, горячий воздух изнутри тут же вырвался наружу, немного испугав Салливан. Краем глаза Джеймс подметил этот инцидент и улыбнулся. Поймав себя за подобным, он тут же принял равнодушное выражение лица и повернулся к девушке.

— Ты ведь любишь капучино? — от этого Эшлин уставилась на собеседника. — Я хорошо варю только экспрессо, поэтому…

— Не стоит так заморачиваться из-за обычного кофе, — Эшлин замахала руками перед лицом. — Я, если честно, больше люблю чай.

— Я не смог его найти, — признался мужчина, растерянно ища поддержки. — Что, если я попытаюсь сделать кофе менее горьким, чтобы ты смогла попробовать?

— Если это не затруднит, конечно, — Джеймс кивнул и снова отвернулся, возвращаясь к многочисленным кружкам с напитком. Эшлин поправила влажные волосы и стала рассматривать широкую спину Джеймса в тусклом свете бра. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как уголки её губ поднялись вверх.

Девушка не могла понять, к чему такое отношение и откуда он знает о её любимом напитке. Дважды с силой ущипнув себя за бёдра, она убедилась, что это не сон. Боль волной прокатилась по телу и Эшлин широко открыла глаза, почувствовав аромат кофе. Точно такой же аромат, который наполнял её маленькую квартиру с появлением в ней Артура. Эшлин опустила взгляд вниз, на свои руки, покрывшиеся мурашками при одном воспоминании о нём.

Эшлин передёрнуло, когда она вспомнила о нём, но эти воспоминания болью откликнулись в груди, и девушка прикусила губу до крови, чтобы не расплакаться.

— Приятного аппетита, — поставив перед ней кружку кофе, Джеймс сел напротив. Оладьи уже успели остынуть.

— И тебе, — с хрипотцой ответила она, быстрым движением смахивая слёзы. Он не должен видеть её такой, слабой и уязвимой.

— Эта ситуация со свадьбой меня не радует, — начал он, — ровным счётом, как и тебя, я полагаю. У каждого из нас есть свои причины на этот союз, я не буду спрашивать тебя об этом, в ответ поступи так же. Я хочу, чтобы ты подписала эти бумаги, — он указал на небольшую стопку поодаль. — Это договор. Прочти, а завтра мы сможем обсудить детали.

Пробежав по первой странице документа глазами, Эшлин взглянула на Джеймса с недоверием. В нём речь шла о временном браке, а ни о чём таком отец даже не упоминал. Это значительно упрощает задачу.

— Почему ты не хочешь этой свадьбы? — глупый вопрос, но девушка не могла рассуждать здраво. — Я должна знать, прежде чем согласиться на твои условия.