Глава 31 (2/2)

К нам начали прибывать все новые солдаты, готовые продолжать штурм, в то время, как мы направились к одному из второстепенных коридоров во главе с Димой.

Там, однако, никого не оказалось. Лишь десятки других дверей, тоже открытых - архивную канцелярию также использовали в качестве склада.

- Продвигаемся, быстро!- приказал комиссар,- Их подкрепление еще не прибыло!

В этом комиссар был прав. Здание резиденции было достаточно большим, из-за чего прислать войска с главных входов, где сейчас шли бои, сюда, бунтовщики банально не успевали. Персонал склада ушел, потому как не имел оружие, а оставшиеся солдаты или уже были убиты, или пытались защитить главный коридор.

Нам нужно было торопиться.

Мы бежали через коридор, не обращая внимание на кабинеты по бокам. Если там кто-то был бы, Дима успел бы среагировать благодаря авгурам, а он молча бежал вперед, уставив лазган вперед.

- Противник.- внезапно произнес он и остановился неподалеку от поворота, что, по идее, должен был вести к главному коридору.

Я и Рингер ушли к противоположной стене, сели на колено, и взяли на прицел поворот. Комиссар, Дима и все остальные гвардейцы, что шли за нами, сделали также.

Несколько секунд и первый бунтовщик выбегает из поворота и, даже не посмотрев в нашу сторону, разворачивается к нам спиной и бежит вперед. За ним второй, третий и четвертый.

Нас разделяло метров десять, но никто из нас не стрелял. Стоило подождать.

Пятый и шестой также выбежали и развернулись без оглядки, но вот седьмой все же посмотрел на нас.

Он успел вскинуть руку в коридор, явно показывая ”Стоп”, после чего я нажал на спусковой крючок. Лазерный луч пробил ему маску противогаза и он сразу же рухнул на пол. Затем стрельбу открыли в спины убегающим бунтовщикам и те начали падать один за другим.

Лишь один из них, самый первый, все же успел отпрыгнуть в кабинет и уже через секунду открыл огонь в нашу сторону, попав в Диму.

Рефлекторно я лег на пол и открыл ответный огонь на подавление, не целясь, но потом быстро понял, что это не сработает - бунтовщик просто высунул лазган одной рукой и стрелял в слепую.

В этот момент очередь из лазгана дал Дима, но не по этому стрелку, а по углу, откуда до этого выбегали бунтовщики. На пол сразу же упал солдат с прожженной головой.

Я же прицелился получше и выстрелил длинной очередью по беглецу, что все еще пытался стрелять по нам вслепую. Несколько выстрелов ушли в ящики, но один смог все же попасть в руку, от чего стрельба прекратилась.

В коридор полетела граната. Раздался мощный взрыв, а за ним - громкие крики.

Не мешкая, Дима сразу же побежал вперед, завернулся за угол и начал стрелять одиночными, каждый раз немного передвигая лазган то влево, то вправо.

- Чисто.

Мы стали продвигаться дальше. Раненого бунтовщика, что держал свою обугленную культю, добили, а еще через минуту мы все же добрались до лестницы.

Дима, развернувшись, стал идти практически спиной, при этом подняв лазган вверх, на следующую лестницу. Сделал два выстрела, не останавливаясь.

За ним шел я, также подняв лазган и смотря в сторону дверного проема, что уходил в коридор следующего этажа, пока скитарий начал идти вверх.

Спустя секунду передо мной, в коридоре, появилась фигура человека. Прицел лазгана указывал прямо на него.

Выстрел. Лазерный луч попал прямиком в живот, от чего он закричал и упал на пол.

- Слева!- крикнул я Диме, продолжая смотреть в коридор. Уже через секунду туда полетела граната, что влетела в коридор, отскочила от стены и улетела дальше.

- ГРА...- чей-то крик прервал громкий взрыв свето-шумовой гранаты, от которого все стены вмиг окрасились в белый яркий цвет.

За ним последовали новые крики.

В следующую секунду Дима кинул еще одну гранату, в противоположный коридор, после чего побежал дальше по лестнице.

Я же пробежал лестницу, перепрыгивая через несколько ступенек, и выглянул в коридор, пока Рингер за моей спиной занимался противоположным.

Перед собой я увидел нескольких бунтовщиков. Кто-то кричал и закрывал уши руками, кто-то пытался им помочь, оттягивая их от входа.

Пальцем зажимаю спусковой крючок. Лазерные лучи стали убивать одного бунтовщика за другим, прожигая их броники. Некоторым лучи попадали в головы, даруя быструю смерть. Один из них попытался сбежать, но лазерный луч попал ему в район поясницы и он сразу же рухнул на пол без движения.

Резко выстрелы прекратились, а сам лазган завибрировал в руках.

- Замена!- прокричал я, после чего пропустил на свое места нового солдата. Им оказался комиссар, который сразу же высунулся и открыл огонь.

Перезаряжая лазган, я увидел, как десятки солдат, как гвардейцев, так и СПО-шников, продолжают идти наверх, по лестнице, куда ушел Дима. Другие же стояли у стен и ждали, чтобы начать штурм этажа.

- Замена!- крикнул Рингер, также давая место новому солдату.

- Отделение - начинайте зачистку этажа!- приказал комиссар, обращаясь к одному из отделений гвардейцев.

- Слушаюсь, господин комиссар!- резко ответил сержант,- Первая пятерка, за мной! Никакой пощады!

- Удачи всем!- прозвучало напоследок от комиссара, после чего штурмовая пятерка скрылось в коридоре.

- Этот коридор тоже можно, никого нет!- проговорил гвардеец, что до этого заменил Рингера. Он не стрелял, но все еще продолжал внимательно следить за коридором.

- Тогда начинайте.- подтвердил комиссар и вторая штурмовая пятерка, уже под командованием капрала, направилась на зачистку.

Мы же ушли дальше наверх по лестнице, чтобы догнать Диму.

- Не унывать, парни, эти ублюдки скоро дрогнут!- прозвучало от комиссара, который решил обратиться к солдатам на следующем этаже. Он часто так делал, когда находился среди солдат.

- Хорошо идем, парни, не сбавлять темп!- сказал он на втором этаже.

- Не расслабляться, парни, бунтовщиков еще много!- произнес он уже на третьем.

Там мы проскочили еще пять этажей, каждый из которых уже начали зачищать силами гвардии или СПО.

Дима нашелся уже на шестом этаже - там, где находился выход в главный холл резиденции, представлявший из себя довольно больших размеров квадратную площадь где-то двадцать на двадцать метров. Пол площади вместе со стенами, что примыкали к ее краям, были сделаны из белого мрамора и сейчас едва ли не блестел из-за все еще работающего каким-то образом освещения.

Скитарий лежал на лестнице вместе с еще двумя гвардейцами и активно отстреливался. Еще один гвардеец лежал на спине у самой стены и направлял лазган на лестницу, что вела вверх, прикрывая на тот случай, если оттуда появится противник.

- Дима, что там у тебя!?- задал вопрос комиссар. Подниматься вверх по лестнице мы не могли, а потому могли лишь спросить у скитария, какова была ситуация.

- Противник: двадцать пять объектов. Дальнейшее наступление невозможно,- одному из гвардейцев, что лежал слева от скитария, прилетел лазерный луч в голову. Дима сразу же схватился за его плечо и вытолкнул вниз по лестнице,- Замена,- еще один гвардеец, что стоял рядом, отодвинул труп еще ниже, после чего лег на его место и начал стрелять,- Необходимость дымового прикрытия.

- Понял!- комиссар сразу же повернулся к гвардейцам, что ждали на лестнице и смотрели прямо на нас,- Так, парни, мы у холла, так что готовим дымы и осколки!

Гвардеец, что до этого лежал на лестнице рядом со скитарием, внезапно выстрелил вверх, через перила. По лестнице сверху сразу же скатился труп бунтовщика с прожженной грудиной. Затем вверх выстрелили еще несколько раз.

- В темпе, парни, в темпе! Иначе застрянем тут!

Все нужные гранаты сразу же были подготовлены. Каждый гвардеец приготовил по одной и теперь лишь ждал команды.

- Начали!- комиссар первым выдернул чеку из гранаты, отпустил предохранительную скобу, что отскочила и врезалась мне в броник, а затем кинул ее, прямиком в холл.

Потом еще по одной кинули я, Рингер и двое солдат.

Впереди все быстро заволокло белой мглой дымовой завесы, которая из-за сквозняков начала ползти прямиком к нам.

Стрельба в нашу сторону усилилась. В уже порядком изрешеченную стену за нашей спиной все чаще попадали пули, откалывая от них куски бетона, оголяя металлическую арматуру. Бунтовщики явно пытались вести огонь на подавление вслепую, лишь бы не дать нам пойти вверх по лестнице.

Следующими были гранатометчики, которые начали стрелять осколочными гранатами. Один за другим в белой завесе гремели взрывы, между которыми удавалось расслышать крики раненых.

Спустя еще два полных залпа по шесть гранат стрельба по нам прекратилась.

- Пошли, пошли, пошли!- крикнул комиссар. Дима ринулся вперед самым первым, сразу же бросая наверх светошумовую.

Раздался хлопок и маты. Скитарий направил лазган уже на другую лестницу, над нами, и выстрелил три раза, после чего направился дальше.

За ним уже побежал комиссар, потом я и Рингер в качестве замыкающего.

Гранатометчик тем временем делал третий залп, чтобы не дать бунтовщикам высунутся, но при этом стрелял с большими интервалами, примерно в две секунды, чтобы растянуть боезапас.

Позади послышались чьи-то крики, явно наших. Заворачивая на другую лестницу, я увидел, как двое силуэтов в белесой дымке лежали и корчились на полу, в то время, как другие силуэты пытались их оттащить.

Бунтовщики все же смогли кого-то ранить, даже находясь под обстрелом.

Неважно. Им помогут. Нашей же задачей было продвигаться вперед.

Пробежав по лестнице, на которой уже лежали три трупа, мы оказались на втором этаже.

Теперь перед нами был широкий коридор. Слева была мраморная стена со множеством дверей и несколькими входами в другие коридоры и лестницы, с другой - мраморный забор с колонами примерно метровой высоты. За забором же было огромное пустое пространство таких же размеров, как и площадь - оно пронизывало всю резиденцию и выполняло функции вентиляционной шахты.

Комиссар сразу же лег на краю лестничного пролета и открыл огонь без остановок во все разрастающуюся дымовую завесу впереди. Я присоединился к нему и также начал стрелять, пока еще видел противника.

Выстрел. Один из бунтовщиков, что прятался за углом коридора, получил попадание в левое плечо, после чего скрылся. Не умер, но выведен из строя.

Выстрел. Еще один бунтовщик получает лазерный луч в лицо и падает замертво.

Выстрел. Бунтовщик, что прятался за колонной, встроенной в забор коридора, ранен в руку, которой он держал лазган.

Выстрел. Лазерный луч достигает головы солдата, что лежал на полу и пытался отстреливаться со стороны входа на лестницу.

После этого дымовая завеса уже окончательно застилает все вокруг и вести прицельную стрельбу становится невозможно.

Стрельба по нам активизировалась с новой силой, от чего нам пришлось залечь и прибегнуть к помощи гранатометчиков. Три осколочные гранаты сильно поумерили пыл бунтовщиков и, судя по крикам, явно кого-то задели.

Теперь стрельбу на подавление начали мы. Лишь через минуту, когда огонь по нам полностью прекратился, Дима с Рингером направились дальше по лестнице.

Я же вместе с комиссаром продолжали вести стрельбу на подавление вслепую, пока к нам не подошло подкрепление, после чего, заменив батареи, мы оба направились дальше.

Так мы смогли продвинуться еще на восемь этажей, повторяя процедуру раз за разом. Лишь добравшись до девятого этажа, мы остановились и начали отстреливаться. Мы уже достаточно близко подобрались к нашей цели - одному из главных входов, который был одним из основных путей отступления бунтовщиков из резиденции.

Однако, мы не должны были его захватывать. Как бы мне это не нравилось, как бы мне не хотелось, чтобы все эти бунтовщики были прямо сегодня отправлены на суд Бога-Императора за свои прегрешения, комиссар отдал приказ еще в самом начале - дать бунтовщикам уйти. Это нужно было, чтобы резиденция была захвачена в кратчайшие сроки.

Тогда, на совещании, я хотел возразить этому. У нас бы хватило сил зачистить всю резиденцию достаточно быстро. Да, с потерями, но зато все бунтовщики были бы уничтожены и не смогли бы больше убивать праведных слуг Бога-Императора. Но я хорошо успел узнать комиссара за эти несколько месяцев. Для него жизни солдат были важны. Посмей я возразить тогда, это не возымело бы эффекта - комиссар не стал бы отменять приказ. И наверняка не стал бы прощать подобное, даже мне.

”- Коль отдан приказ - исполняй его, сколь труден он ни был.”

Именно так говорилось в ”Тридцати семи постулатах” капеллана Гебигара Миршона. Спорить с подобным было невозможно. Я был солдатом и должен был исполнять приказ.

Потому сейчас я, Дима, комиссар и Рингер лишь стреляли в дымовую завесу, заменяя одну батарею на другую, чтобы создавать видимость наступления. Периодически гранатометчик выстреливал гранатами, в коридор прямо перед нами, так и в коридор справа от нас, за которым мы не имели возможности наблюдать.

- Замена!- произнес вдруг комиссар, после чего сразу же отдал свое место одному из гвардейцев, который сразу же принялся стрелять,- Главный-Два слушает, прием!- несколько секунд комиссар молчал, пока я продолжал стрелять наугад,- Принято! Отбой!- Парни, эти ублюдки отступают! Прекратить огонь!

Я, Рингер, Дима и гвардеец с нами моментально остановили стрельбу. Со множества мест в резиденции до нас стали доносится звуки стрельбы из стабберов, а также взрывы гранат, как свето-шумовых, так и осколочных.

По нам не стреляли. Бунтовщики прекратили это делать еще минуты четыре назад, но теперь они по нам не стреляли даже тогда, когда могли это делать.

А вскоре и те звуки начали стихать все сильнее, пока наконец-то не прекратились вовсе.

И теперь во всей резиденции наступила практически полная тишина.

- Справились.- проговорил кто-то из гвардейцев позади меня.

- Да... Справились.- произнес комиссар. Только сейчас я услышал в его голосе то, что не слышал на протяжении всего боя. Усталость. Было отчетливо слышно, как сильно он устал. Я его понимал, потому как и сам уже был практически истощен,- Так, парни, выдвигаемся! Проверить каждый кабинет, занять всю резиденцию! Пленных не брать! И всем быть начеку, а то мало ли эти ублюдки чего придумали! Все, вперед!

К тому времени белая дымка полностью рассеялась и теперь мы могли увидеть, что перед нами никого не было. Лишь пятеро трупов бунтовщиков лежали в коридоре, истекая кровью на белый мрамор резиденции. Их убили гранаты.

Мы все вместе с гвардейцами и СПО-шниками вышли в коридор, после чего начали рассредоточиваться по этажу, при этом двигаясь разреженным строем и сохраняя боевую готовность.

”- Еще немного...”- сказал я сам себе пока шел по коридору. Еще немного и мы сможем выполнить главную цель операции, деблокировать окруженные части СПО, после чего больше шестидесяти тысяч солдат смогут присоединиться к нам в этой войне против грешников.

Подобные мысли заставляли меня радоваться.

Через три часа. Комиссар Августин Мерцелиус.</p>

Быстрым шагом мы шли по пешеходной трассе, с каждой минутой приближаясь к баррикаде окруженных солдат СПО.

К нашему счастью, бунтовщики не стали пытаться защищать этот участок, явно опасаясь вести бои с двух сторон на участке длиной в сто метров.

Но что еще более важно, они все-таки решили воспользоваться той возможностью, что я им предоставил. Они начали эвакуацию из резиденции по оставшемуся в их распоряжению верхнему входу, что позволило нам овладеть ею даже быстрее, чем мы предполагали изначально.

Конечно, было понятно, что это потом нам аукнется. Сбежавшие солдаты затем вернутся на фронт и продолжат убивать наших. Но я все равно считал, что это было самым верным решением. Главное было сейчас прорваться к котлу и эвакуировать солдат. Больше ничего.

Правда, сейчас у меня была другая проблема. Усталость. Штурм универмага и прорыв к баррикаде, зачистка архива, а затем и резиденции - после всего этого я держался только на таблетках, которых уже три штуки проглотил. Да и то, если бы не искусственные ноги, я даже с таблетками сейчас вряд ли бы смог ходить.

Спина и шея же нещадно ныли от усталости и были полностью мокрыми от пота - в бронике было душно, а вентиляция в резиденции, по всей видимости, накрылась медным тазом. Плюс ко всему, в паху сильно пекло при ходьбе от того, что мне сильно натерло там. Скорее всего, там уже шла не сукровица, а кровь, но что-то с этим сделать я сейчас не мог.

Но как бы сильно не болело, это могло подождать. Нам нужно было разобраться с котлом.

Еще через минуту мы все же достигли баррикады, которая перекрывала пешеходную трассу. Сделана она была явно впопыхах, но все равно довольно добротно. Здесь было множество столов, стульев, коек, тележек из универмага, металлических ящиков и штурмовых щитов.

У ее подножия уже стояла пятерка гвардейцев, что прибыли сюда первыми и подтвердили, что это именно СПО-шники.

Сверху же на нас смотрели солдаты СПО, что уже успели частично разобрать баррикаду, чтобы дать нам войти внутрь.

Переступая ногами то на один выступ, то на другой, при этом помогая себе руками, я пролез через прорезь и оказался на помосте, сделанном из пластмассовых паллетов.

Передо мной простиралось продолжение пешеходной трассы, которая заканчивалась следующей баррикадой. Между ними было человек пятьдесят в военной экипировке и с оружием в руках, что сейчас стояли и смотрели на меня. Противогазов на них не было, потому я мог видеть их лица - грязные, уставшие, с впалыми щеками и синяками под глазами. Они явно недоедали и спали плохо.

Но вот в их глазах я видел другое. Непоколебимую силу вперемешку с радостью и надеждой.

Во главе их, прямо рядом с паллетами, стоял офицер СПО с нашивками лейтенанта.

- Господин комиссар!- немного чересчур громко произнес лейтенант, приложив руку к сердцу,- Лейтенант Мирзор Карапигун! Полковник Халикут приказал сопроводить вас в штаб!

- Ведите, лейтенант,- кивнул я ему, пока за мной выстроились Рингер, Филгеирт и Дима.

- Слушаюсь, господин комиссар!- все также бодро произнес лейтенант.

Развернувшись, он быстрым, практически чеканным шагом, словно на плацу, направился по трассе, в сторону следующей баррикады.

По пути я смог лучше осмотреться вокруг. Довольно быстро я подметил, что тут солдаты из СПО, СМО, СДО, протексы и даже трое арбитров. В этом котле оказались все, кто решил сражаться против бунтовщиков вместо того, чтобы сдаться.

Перебравшись через другую баррикаду, мы встретились с еще большей толпой солдат, которые точно также провожали нас взглядами.

Затем были третья, четвертая и пятая баррикады. Одновременно с этим я видел, что во всех поворотах, мимо которых мы проходили, также были баррикады, доходившие до самого потолка, а некоторые и вовсе были сплошными, не предназначенными для того, чтобы через них ходили даже вне боя.

К обороне за все эти недели осады тут подготовились с особым тщанием, это я мог точно сказать.

Лишь после пятой баррикады мы все же свернули в один из боковых коридоров. Две баррикады, по лестнице на три этажа вверх, по коридору прямо через три баррикады, поворот на право, баррикада, налево, баррикада, направо, две баррикады, снова по лестнице вверх, вновь пешеходная дорога, через две баррикады.

Все это время мы встречали все больше и больше людей, которые жили прямо в коридорах, умостившись на спальных мешках, матрасах или просто на каком-нибудь постельном белье.

Освещение тут было не везде. Где-то тускло горели лампы, где-то работало аварийное красное освещение, а где-то даже этого не было. Экономили тут довольно сильно.

И вот, наконец-то, мы перешли еще одну баррикаду и вошли на территорию, как я понимал, какого-то богатого жилого комплекса. Он отличался более роскошной отделкой из какого-то камня, а также пластмассовыми узорчатыми рамками у каждой двери.

Лейтенант подвел к одной из комнат, после чего охрана постучала в дверь и открыл ее, впуская нас внутрь.

- Уважаемый полковник, господин комиссар по вашему приказу сопровожден!- бодро отчитался Мирзор.

Помещение внутри представляло из себя довольно большую квартиру-студию со сторонами где-то семь на семь метров, может чуть больше.

Из мебели тут были несколько столов, соединенных вместе, а также множество стульев. Все стены были обклеены картами и все из них были разрисованы разноцветными маркерами, причем так, словно какой-то ребенок решил нарисовать каляку-маляку.

Рядом с самим столом стояли двадцать человек. По центру стоял начисто бритый, бледный, широкоплечий, высокий мужик с мощным квадратным лицом, раздвоенным подбородком и горбатым носом в мундире полковника СПО.

По обе стороны сидели арбитр, полковник СМО, майор СДО, капитан протексов, какой-то священник, техножрец, и еще тринадцать различных офицеров.

Полковник посмотрел на меня своими серыми глазами, под которыми уже успели образоваться довольно большие темные мешки. Было видно, как он устал, как нуждался в отдыхе, но при этом было видно, как он пытался держаться.

- Вы свободны, лейтенант.- коротко произнес он, кивнув.

- Слушаюсь, уважаемый полковник!- лейтенант быстро вышел, закрыв за собой дверь.

- Приветствую вас, господин комиссар. Полковник Селасир Халикур,- мужчина сразу же приложил ладонь к сердцу,- Второй полк, третьей дивизии, двадцать шестой армии. На данный момент - старший по званию в данной группировке войск.

- Комиссар Августин Мерцелиус, Пятнадцатый Верлонский Полк Астра Милитарум,- сказал я, приложив руку к виску.

- Прошу, присаживайтесь,- полковник указал на довольно элегантное кресло рядом с собой, с виду похожее на деревянное. Я быстро занял его и вместе со мной сели и все остальные,- Признаюсь честно, мы все крайне удивились, когда с передовой баррикады напротив резиденции нам сообщили о том, что прибыли гвардейцы Астра Милитарум. Однако при этом мы безмерно рады тому, что вы все же прибыли на Вильяр Уникус. Вместе с вами нам не составит труда разбить этих проклятых бунтовщиков.

- Мы обязательно это сделаем, полковник, но для начала займемся вашими войсками. Необходимо разработать план по немедленной эвакуации всех войск отсюда и как можно скорее.

- Согласен, господин комиссар. Однако сперва нам нужно установить связь с командованием Гвардии, чтобы согласовать ротацию войск.

Эти слова меня неслабо удивили. Полковник говорил про замену войск в котле частями Гвардии, явно не понимая, о чем я говорю.

- Полковник. Никакой ротации проводится не будет. Ваши войска должны оставить позиции и эвакуироваться в кратчайшие сроки.

В штабе воцарилась тишина. Глаза полковника вначале расширились от удивления, но уже через секунду сузились, а лицо скорчилось от злости.

- Господин комиссар,- начал Халикур. От воодушевленного голоса не осталось ни малейшего намека. Теперь в нем читался только сдерживаемый с трудом гнев,- Мы не можем оставить эти позиции.

- Почему это?

- Потому что эти позиции имеют огромную стратегическую ценность,- полковник говорил это так, словно я был идиотом, который не понимает очевидных вещей,- Мы занимаем несколько важных перекрестков и линий снабжения, а также находимся глубоко внутри территории противника.

- На данный момент ваши позиции не имеют какой-либо стратегической ценности, потому что находятся в окружении,- парировал сразу я.

- Но сейчас мы уже не в окружении!- злобно вскрикнул полковник,- Вы смогли соединиться с нами! Теперь мы стали настоящим клинком, воткнутым вглубь территории бунтовщиков! Наши позиции - это великолепный плацдарм для наступления! Если мы его начнем, бунтовщики не выдержат подобного! Война закончится в считанный месяцы, еще до Дня Императора!

Я задумался. План полковника имел смысл. Этот котел находился глубже всех от линии фронта и прорвавшись к нему, мы оказались достаточно глубоко в тылу. Если бы мы начали наступление уже с позиций, которые занимали окруженные войска, бунтовщики вряд ли бы смогли подобное выдержать. И тогда война действительно закончится быстро. А это, в свою очередь, сулило гораздо меньшие жертвы.

Однако, я отлично понимал, что подобное у нас сейчас не выйдет сделать.

- План операции по деблокированию ваших войск не предполагал подобного,- продолжил возражать я, пытаясь сдержаться, чтобы самому не начать кричать,- В него входило только прикрытие вашей эвакуации.

- Если хотите проводить эвакуацию, тогда эвакуируйте гражданских отсюда!- продолжил кричать полковник, сжимая кулак на столе так сильно, что костяшки уже побелели,- И церковное имущество вместе с ними! Но наши позиции нельзя сдавать бунтовщикам!

- У нас нет сил на то, чтобы удержать связь с котлом. Наши фланги растянуты до предела мы не сможем сдерживать бунтовщиков слишком долго,- привел я еще аргументы, но мне все сильнее казалось, что это бесполезно,- К тому же, мы прорывались через пути сообщения, через которые возможно провести эвакуацию, но не организовать полноценное снабжение для группировки, способной начать полноценное наступление.

- Тогда укрепите эти хреновы фланги! Захватите новые пути сообщения! Подведите еще войска!

- Остальные войска заняты в данный момент деблокированием других котлов.

- Мы также поможем в этом - войска полностью боеспособны!

- Даже если и так, у нас нет времени менять план...

- Да как вы не понимаете!!!- взорвался полковник, стукнув кулаком по столу и вскочив со своего стула. Теперь он смотрел на меня сверху вниз глазами, наполненные яростью и отчаянием,- Мы месяц держались за эти позиции! Держались ради того, чтобы потом их можно было использовать! И что, все зря выходит!?

Я продолжал смотреть в глаза полковнику. Я понимал его эмоции. Он держался тут ради одной единственной идеи, а теперь ее уничтожали.

Что еще хуже, его физическое состояние явно было сильно подорвано, из-за чего он и позволял себе подобные эмоции в отношении меня. Так-то за сам факт спора со мной он уже заслуживал разжалования, а за подобные крики - еще и плетей, но я был готов закрыть на это глаза, отправить его на лечение после эвакуации, а с остальных присутствующих взять подписку о неразглашении.

Такие люди все же нужны были нам.

- Нет, не зря,- произнес я строгим голосом,- Вы смогли не допустить уничтожения группировки войск численностью больше шестидесяти тысяч. Они все будут эвакуированы и затем продолжат сражаться...

- На кону стоит завершение всей войны!- еще громче вскрикнул полковник.

- У нас нет возможности так рисковать. И я не собираюсь более тратить время на этот спор,- пора было со всем этим заканчивать,- Вы получили приказ, полковник - эвакуировать все войска из котла.

- Я не собираюсь исполнять приказ каких-то трусов, которые боятся рискнуть ради того, чтобы победить!

Полковник сверлил меня взглядом, сжав кулаки, я смотрел на него в ответ, не отводя глаз.

”- Я пытался...”- сказал я себе. Я действительно пытался ему помочь, закрыть глаза на его поведение, чтобы дать возможность вернуться в строй, но теперь это уже было невозможно.

- Понятно,- сказал я, вставая со своего места,- Тогда, властью, данной мне Богом-Императором, как полковому комиссару, я отстраняю вас от командования.

Глаза полковника расширились до предела, брови поднялись, из-за чего лоб покрылся глубокими морщинами.

А затем удивление сменилось неприкрытой яростью.

- Да чтоб меня, какой-то сопляк...

Внезапно его правая рука зашевелилась. Глаза посмотрели вниз. Ладонь тянулась к ножу, что находился на поясе. Пальцы схватились за торчащую рукоятку.

Все стало сразу понятно.

Я сжал пальцы на правой руке в кулак.

Полковник успел выхватить нож и начал пытаться замахнуться. Я отстранился в сторону, отодвигая его руку своей левой, а правой нанес удар.

Металлический кулак с максимальной доступной мне скоростью врезался в голову полковника. Та резко повернула в сторону и полковник упал на стол, после чего сполз с него на стул, а с него - на пол.

Больше он не двигался. Из его головы на ковер начала вытекать кровь. Я понимал, что он мертв. При такой черепно-мозговой травме не выжить никак.

”- Сам виноват.”- подытожил я. Мне этого не хотелось делать. Но раз он попытался меня убить, то щадить я его не собирался.

Повернувшись, я посмотрел на остальных присутствующих. Все это время они сидели, не проронив ни звука, и теперь смотрели в стол, явно боясь меня.

Только священник и арбитр явно не боялись меня. В их глазах читалась усталость и печаль, но не страх.

- Кто старший по званию?- задал я вопрос остальным.

- Я-я... г-господин к-комиссар...- дрожащим голосом произнес один из майоров, встав со своего места,- Майор Грацар Тилигир.

- Принимайте командование и начинайте эвакуацию войск. Наши войска будут сдерживать бунтовщиков.

- С-слушаюсь, г-господин комиссар...- кое-как выдавил из себя Грацар.

- И не сообщайте войскам о полковнике. Им пока не следует об этом знать.- продолжил я. Было понятно, что новость о смерти полковника от рук комиссара вряд ли хорошо скажется на моральном духе солдат.

- С-слушаюсь, господин комиссар.- все также с опаской ответил майор.

- Тогда на этом все. До свидания, господа,- кивнул, после чего направился к выходу.

Одна часть операции была выполнена. Теперь нужно было исполнять вторую часть. И я отлично понимал, что она будет ненамного проще первой.