Глава 1 (2/2)

Подъехав к бару, я удобно припарковал автомобиль. Не выходя из салона, выкурил еще одну сигарету. Пока думал о своем, Кирштайн что-то печатал в телефоне своей очередной пассии. Через минуту мы оказались внутри замысловатого заведения.

— У нас здесь встреча с девушками, все забронировано, — сообщил Жан при входе в бар.

— Отлично. Вас ждет ужин в темноте, — на моего подчиненного взглянула и ослепительно улыбнулась девушка на ресепшн. А он и тут умудрялся флиртовать. — Но на самом деле нестандартные условия и кромешная тьма сблизят участников, поэтому наш бар идеально подойдет для романтического свидания. В такой обстановке вы можете позволить себе полностью расслабиться и погрузиться в атмосферу тонких ощущений, которые приятно разделить с любимым человеком.

Подавив раздражение от слов официантки, по привычке полицейского, я внимательно осмотрелся, просканировал каждого посетителя заведения и присмотрелся к женской половине. И не потому что я искал спутницу своего подчиненного или же ее подругу, а вглядывался в саму атмосферу, то есть, смогли бы нормальные девушки сюда прийти. И кто вообще для Кирштайна являлся нормальной девушкой?

Когда девушка-официантка завела нас в темный-темный зал, хоть глаз выколи настолько было темно, я по инерции потянулся к пистолету, засунутому за ремень брюк. Но Жан шепнул мне: «Расслабьтесь, капитан», и нас провели к столикам.

«Черт бы побрал этого романтика, — думал я. — Нет бы за девушкой заехать на такси, как все люди, так он это мерзкое место нашел».

Нас усадили за столик, принесли аперитив и закуски, а через достаточно короткое время пришли и подружки Жана.

— Здравствуйте, я — Пик, а это моя подруга Алессандра, — в темноте раздался приятный женский голос.

— Здравствуй, Пик.

Не видя абсолютно ничего, я откинулся на спинку стула, немного отпил содержимое стакана и слушал Кирштайна, который воспевал мне дифирамбы и обижался на Марко. Маленький глоток обжег горло горечью, которую я поспешил заесть вяленым мясом. Корень языка одеревенел от едкого снадобья, и я тихо выругался, потому что алкоголь в этом заведении был непривычным.

Неразговорчивость второй девушки меня порадовала, ведь я сам не стремился ни с кем болтать. Правда, она мило смеялась и поддерживала свою подругу Пик, а потом я внезапно услышал ее голос, такой ласковый и теплый, хотелось укутаться в него, словно в одеяло. Только вот темнота вокруг мне все меньше и меньше нравилась. Никак не удавалось расслабиться. Я изо всех сил напрягал зрение, вглядываясь в темноту, но, конечно же, ничего не видел.

— У вас такой приятный парфюм, господин Аккерман.

Быть лучшим мужчиной на свете не входило в мои планы, однако и пугать ее я тоже не горел желанием.

— Спасибо. Увы, ваш парфюм пока не улавливаю.

— Мой — очень тонкий.

Жан заказал горячее и салаты. Пока ждали заказ, девушки рассказывали, где учились. Как оказалось, они были еще студентками и учились на последнем курсе какого-то университета, я даже не запомнил.

Затем, поглощенный своими мыслями, я наслаждался голосом этой самой Алессандры. И мне показалось, что даже если мне удастся увидеть ее наяву, то я все равно не обращу внимания на внешность девушки.

— Я итальянка, — призналась Алессандра. И я начал угадывать ее внешность. Определенно брюнетка с карими глазами, возможно, полненькая, высокая. Или же… Боже мой, для чего я домышлял пустое?

— Ох, я люблю итальянок, — вырвалось у Жана. Этот идиот кого только не любил. Итальянок, испанок, азиаток… Всех.

А сам-то знал, что такое любовь? Как будто это свидание Кирштайн устроил ради какой-то любви. В голове у моего подчиненного был только секс, а в ящике с документами всегда можно было найти резинку. Что касалось меня, то вряд ли я мог кого-то полюбить, а уж меня полюбить — так тем более, учитывая мое прошлое, род деятельности и характер.

Я не влюблялся ни разу в своей жизни, чтобы срывало крышу или трясло колени при встрече, как описывали в книгах. Я никогда не любил Ханджи, как жену, и никогда не хотел детей.

Печальная правда моей насыщенной жизни.

Моими детьми были мои подчиненные. Все остальное меня не интересовало. А секса в моей жизни было достаточно много: начальство трахало по сто раз на день.

Кирштайн отчего-то ляпнул, что я капитан полиции Стохеса, но девушки ничего на это не ответили. В темноте сложно было прочитать их реакцию, правда любой бы понял, что спутницам все равно на мою профессию. Скорее всего, застеснялись или разволновались, что я старше. Под столом я сильно наступил Жану на ногу и понял, что из-за меня настала громкая тишина, поэтому я решил выйти покурить.

Вдохнуть никотин мне еще хотелось тогда, когда я погрузился в эту блядскую тьму. Как только глаза привыкли к свету вечерних фонарей, я вынул из пачки сигарету и покосился на вышедшую из бара девушку.

Она явно замешкалась, осматриваясь по сторонам, потом задержала взгляд на моей фигуре. Уличив момент, я уверенно посмотрел на нее и, обхватив затылок, прошелся по волосам.

— Господин Аккерман, — Алессандра застыла, взволнованная, только веки часто подрагивали. Скорее всего, из-за света.

Я залюбовался внешним видом девушки. Меня ввергло в шок. До этого момента физическая близость с ней в темноте казалась чем-то несовместимым и противоестественным, учитывая ее возраст и мой, весь груз, что я нес с собой в виде прошлого и своей полицейской карьеры.

Мои глаза на мгновение прищурились, и я даже не ожидал, что это странное свидание окажется с такой девушкой. Куда деваться от стереотипов? Если итальянка — значит, жгучая брюнетка со смуглой кожей и бездонными черными глазами. А вдобавок еще и фигура в кожаном бежевом платье и высоченные босоножки.

Красавица! Что и думать?

— Мне не хотелось мешать голубкам, — она рассмеялась, а потом глупо извинилась. Я молчал, наслаждаясь никотином и свежим воздухом.

— Тебя подвезти домой? — спросил я, докурив и выбросив окурок в мусорное ведро.

— А ваш друг ничего не скажет?

— Я устанавливаю правила, Жан меня слушается.

— Раз так, тогда я не против, — улыбнулась Алессандра, заправив длинную черную прядь волос за ухо.

Когда я указал на свой припаркованный автомобиль, то исподтишка оценил ее фигуру, чего не делал никогда прежде.