-30- (1/2)

Сон сбежал от меня перед восходом, и хотя в комнате было по-прежнему темно, я знал, что за окном ночь уже потихоньку сереет. Угли в камине давно прогорели, было прохладно, и Кристин свернулась под одеялом продрогшим котёнком. Неслышно вздохнув, я встал с кровати и укрыл её сверху лежавшим в ногах покрывалом. Потом разжёг камин — по спальне сразу поплыло приятное тепло — и отдёрнул шторы, впуская внутрь неверный зимний рассвет.

В дверь деликатно постучали. Это мог быть только Рён, однако я всё равно раздвинул ширму, прежде чем идти открывать. Не стоит лишний раз смущать Кристин, если она проснётся от нашего разговора.

— Доброе утро.

— И тебе.

То, что ночью телохранитель спал даже меньше меня, мог заметить лишь хорошо знавший его человек — например, я. Однако ответом на мой встревоженный взгляд стала лёгкая безмятежная улыбка: «Всё хорошо», — а затем Рён, посерьёзнев, начал докладывать.

— Завтрак уже готов, его подадут сразу, как прикажете. Так же прибыла камеристка госпожи княгини и привезла её и вашу дорожную одежду. Карета подготовлена к путешествию, обоз ждёт сигнала. И ещё, — Рён понизил голос, — пришло сообщение от господина Дюрана. Как вы и предполагали, заказчик больше не появлялся. Однако вчера из пригорода ушла банда Жильбера-Висельника. Возможно, это совпадение, однако господин Дюран советует быть настороже.

— Ясно, — помрачнел я. К советам Кловиса следовало прислушиваться. — Охрана обоза?..

— Предупреждена.

В принципе, это всё, что мы пока могли сделать.

— Хорошо. Когда Кристин встанет...

Позади послышался шум, и я обернулся, не договорив. Моя жена, простоволосая и по-домашнему одетая в одно нижнее платье, стояла у края ширмы.

— Доброе утро, — она постаралась улыбнуться нам как можно естественнее. — Я проснулась и готова отправляться.

— Доброе, — отозвался я, а Рён молча поклонился. — В таком случае не будем медлить. Шевалье, будьте любезны, передайте, чтобы накрывали завтрак, и пусть сюда поднимется камеристка с вещами Кристин.

— Как прикажете, монсеньор. — Рён замялся, будто не решаясь что-то добавить.

Я вопросительно приподнял бровь:

— Слушаю вас.

— Монсеньор. — Единственным признаком испытываемой Рёном неловкости было то, что смотрел он откровенно мимо меня. — Возможно, это лишнее, но я хотел бы напомнить: по традиции брак считается заключённым до конца, если утром на простынях имеется, э-э, доказательство.

Кристин заметно спала с лица, а я неосознанно прочистил горло. С этим нюансом обычаев королевства память меня действительно подвела.

— Благодарю вас, шевалье.

Я сдвинул ширму и, подойдя к кровати, разворошил свою сторону, создавая видимость, что на ней спали, как полагалось. Затем откинул одеяло и плеснул на простынь воды из кувшина для умывания, на ходу меняя её цвет на красный. Пятно вышло весьма натуральным, однако телохранитель смотрел на него с явным скептицизмом.

— Что-то не так, шевалье? — сухо поинтересовался я.

— Прошу прощения, монсеньор, госпожа княгиня. — Рён запнулся, подбирая обтекаемую формулировку, но ничего не придумал и сказал как есть. — От такого доказательства складывается впечатление, будто здесь кого-то убили, а не лишили девства.

У Кристин вырвался нервный смешок, и она поспешно прижала ладошку к губам. Я же сердито проворчал:

— Да вы знаток, шевалье. — И, значительно уменьшив окрашенную часть пятна, едко уточнил: — Теперь вас устраивает?

— Вполне, — Рён наклонил голову, пряча лукавые искорки в глазах. — С вашего разрешения, я пойду.