5 глава (2/2)
— Ты сейчас серьезно? Бустер, как давно я у тебя тренируюсь? — весело улыбаясь спрашивает Волков у Игната.
— Да шоб я тебя забыл, как я тебя помню. Ну, года два.
— Ну, — кивает Олег. — А вот тебя, Игорь, — он делает акцент на Имени, и Игорь закатывает глаза, — я тут на тренировках не видел. — Подначивает ведь, и Игорь это знает, но ведется:
— Меня тренируют улицы, — отчеканивает он и наконец подводит к тому, из-за чего, в общем-то, и затеял всю эту словесную баталию. — Но если ты сомневаешься в моих навыках, то можем проверить.
— Можем, — кивает Олег и мотает подбородком в сторону ринга.
Игорь оглядывается по сторонам — все заняты своим делом, а спарринг-партнер Волкова неожиданно и вовремя растворяется, оставляя их наедине. Игорь довольно улыбается, но без клыков, а внутренний зверь напротив — предвкушающе скалится и оголяет клыки. Гром скидывает обувь, запрыгивает на край, перелезает снизу через канаты. Ему предлагают перчатки, но он отказывается, остро желая почувствовать боль от сбитых костяшек, думает несколько секунд, рассматривая Волкова с голым торсом, и стягивает свою футболку, оставаясь только в джинсах.
Волков отвечает, уравнивая шансы — стягивает перчатки и закидывает их за канаты. Они медленно подходят к друг другу, Игорь втягивает воздух ноздрями, пытаясь в остро пропахшем мускусом и потом множества Альф помещении уловить запах Олега. И, учуяв привычные нотки, удовлетворенно произносит:
— Классика бокса без ног или… Что ты предпочитаешь? — азартно улыбаясь и похрустывая шеей.
— Удиви меня, — отзеркаливает его улыбку Волков и тут же падает на спину, опрокинутый умелой подсечкой.
— Родные мои, я вас оставлю, — звучит елейный голос Игната. — Только ведите себя нормально и не делайте мне нервы, тут все приличные люди!
Игорь только кивает, давая понять, что услышал — ему совсем сейчас нет дела до Бустера, и принимает стойку, пока Волков поднимается. Он выглядит оглушенным и дезориентированным, и Игорь расслабляется, немного приспуская кулаки. И совершенно зря — Олег делает резкий рывок в сторону и в мгновение ока оказывается за спиной Игоря. Тот только и успевает сделать шаг вперед, но уже поздно — он уже в захвате на полу. Теперь он прижат спиной к груди Олега, горло передавлено так сильно, что воздух с трудом поступает в легкие, а ноги перехвачены выше коленей и полностью выключены. Игорь про себя судорожно повторяет «думай-думай», но все варианты растворяются в жаре тела Олега, его близости и одуряющем запахе альфы, этом горьком и солено-мускусном духе вспотевшего тела, который должен вызывать отвращение, но только мутит и так уже поплывший от недостатка кислорода мозг. И Игорь отпускает себя, расслабляется всем телом, даже не оказывая сопротивление, отчего весь его немалый вес начинает давить на Волкова еще больше.
Тот как-то глухо и недоуменно охает прямо Игорю в ухо, но еще больше сжимает конечности, отчего они оказываются еще сильнее прижаты к друг другу. И тут черед Грома удивляться. Он отчетливо чувствует поясницей чужой стояк, не сильный, только намечающейся — и Игоря прошивает острый разряд возбуждения. И вместе с ним — решимости. Он подается задницей назад и потирается о горячую выпуклость. Олег еще громче охает и от неожиданности слегка расжимает руки. Игорю только того и надо — он скользит всем телом вниз, прижимает подбородок к груди и давит им на локоть Волкова изнутри, одновременно помогая себе руками, блокируя чужие руки в болевом, выпутываясь из захвата. Олег шипит сквозь зубы, и Игорь одном слитным движением выскальзывает из его уже не таких цепких объятий, тут же поднимаясь на ноги. Волков не заставляет себя долго ждать.
Они уже снова в боевой стойке, и несколько долгих вязких секунд ходят по кругу, примеряясь друг к другу, больше рассматривая соперника. Возбуждение никуда не девается, но только у Игоря это скрывают плотные джинсы, а Олег в своих свободных боксерских шортах уязвим для чужих глаз. Но его это совершенно не волнует. Теперь он первым совершает нападение — хук слева, и Грому болезненно прилетает по скуле. Он не оставляет Волкова без ответки и тот получает ощутимый удар по корпусу. Стойкий мускусный запах возбуждения витает между ними, смешанный с адреналиновым духом естественного чувства соперничества и драки.
В этом ажиотаже никто не проигрывает и не побеждает. Они мутузят друг друга с переменным успехом. У Игоря уже прилично так заплыл глаз, у Олега разбитая губа пачкает подбородок и зубы, и, Игорь абсолютно уверен, хорошо так отбиты ребра (не сломаны — Игорь рассчитывает удары).
Но Гром именно сейчас чувствует себя пронзительно счастливым. Мир вокруг становится будто четче и ярче, даже кровь на губе Олега выглядит пламенем, а не бурой жижей. Гром краем глаза замечает, что вокруг них собралась толпа болельщиков — одинаково часто звучат их имена в ободряющих возгласах. Но это все абсолютно неважно. Важен лишь Олег, который то близко, то далеко, то делает больно, то откровенно хорошо. Каждое их прикосновение друг к другу больше похоже на грубый секс, чем на драку, а обмен ударами в стойке — на танец.
“Вертикальное выражение горизонтального желания” всплывает в голове Игоря знаменитое выражение. И оно абсолютно сейчас к ним подходит. Потому что именно сейчас Игорь, не стесняясь, понимает свое острое и сильное желание. И именно сейчас оно не стыдное, не противное и не мерзкое. Именно сейчас они занимаются тем, для чего их создала природа. Это не низменно — это лучшее ощущение в жизни, которое Игорь когда-либо испытывал.
В какой-то момент Олег делает подсечку, точно такую же, как и Игорь в самом начале, опрокидывает его на спину, и тот, вместо того, чтобы вскочить на ноги и продолжить драку, вытягивается всем телом и расслабляется. Изможденный отличным боем Игорь не хочет заканчивать его поражением хоть кого-то из них. Олег чувствует его настроение и так же мирно ложится рядом. Гром поднимает глаза вверх, где круглые лампы, часто понатыканные на балки потолка, тускло светят, имитируя звездное небо, и прислушивается. За гулом недовольных посетителей клуба, которые точно не ждали такого мирного разрешения этого поединка, за усталостью и болью собственного избитого тела Игорь слышит свое и чужое дыхание. Отрывистое и шумное. И еще одно сердцебиение, вторящее его сердцу. Частое, гулкое и такое близкое, будто это чужое сердце подсадили ему в грудную клетку, предварительно не вынув его собственное. И теперь у Игоря за грудиной тесно и горячо, давяще сладко и болезненно нежно разливается это «тук-тук, тук-тук-тук». Приносящее с собой пульсирующее по венам имя «О-лег, Олег-О-ле-е-е-г-О-лег».
Игорь сглатывает и поворачивает голову в сторону Волкова. Тот тоже смотрит. Как-то отрешенно и задумчиво. Игорь рассматривает его лицо, покрасневшее и испачканное кровью, но от этого не менее прекрасное, и размышляет, о чем тот прямо сейчас думает. И очень надеется, что о нем, Игоре. Но Волков моргает, их взгляды разрываются, и магия рассеивается. Мир вокруг снова становится шумным и мешающим. Игорь не слышит больше чужого сердцебиения, и такие яркие краски вокруг снова тускнеют.
Он резко выдыхает, отворачивается, и поднимается на ноги. Олег поднимается следом. Они оба, ни слова не говоря друг другу, направляются в раздевалку.
Игорь одевается, натягивая майку на вспотевшее тело, не решившись следовать за Олегом в душевую, слушает, как шумит там сейчас вода, и старается не думать о голом Волкове. На выходе он встречает несколько знакомых из криминального мира, в свое время послуживших для него информаторами, и перекидывается с ними ничего не значащими словами. Потом решает заглянуть к Бустеру. Тот увлеченно строит свою дорогущую пирамидку из купюр и не сразу замечает его присутствие, но когда Игорь откашливается, протягивает ему руку для прощания через стол.
Гром аккуратно, чтобы не разрушить дорогое творение, пожимает раскрытую ладонь. Игнат вновь задерживает его руку чуть дольше и, прищурившись, говорит как-то невпопад:
— Тупой ты, Игорек, как сто майоров, даром шо один. Бывай.
Игорь удивленно приподнимает брови, но никак это не комментирует, кивает ему на прощание и следует на выход.
Волков, что предсказуемо, ждет его снаружи, прислонившись к своему Форду задницей. Он курит, задумчиво смотря на Грома, когда тот подходит ближе.
Они снова многозначительно молчат, и в этом молчании больше, чем во всех словах мира. Олег протягивает свой открытый дорогущий портсигар, и Игорь в этот раз все же берет из него сигарету. Они стоят так напротив, дымя пряным вкусным дымком в вечернее небо, и Игорь втягивает запах сигарет и Волкова и чувствует себя полностью умиротворенным. Докурив Олег отрывается от машины и, проскользнув между ее черным боком и Громом, направляется в сторону дворовой арки. Игорь тут же, не задумываясь, следует за ним.
Каким образом они оказываются у Башни, Игорь понимает не сразу. Он почти не замечает дороги, не видит город вокруг — он курит и идет рядом с Волковым как на поводке, будто за хозяином. Будто бы Игорь отдает ему свою жизнь в руки. Это странно, но неожиданно приятно.
Они толком не прощаются. Олег просто останавливается рядом с воротами Башни и кивает Игорю. Он, кажется, после их спарринга, как и Гром, тоже забыл как это — говорить. И Игорь определенно понимает, почему. Он смотрит на удаляющуюся, искаженную стеклянными дверьми фигуру Волкова и понимает, что влип окончательно.
Этой ночью ему снится мокрая черная шерсть, остро пахнущая псиной. Он зарывается в нее пальцами и носом, вдыхает резкий запах сильного и опасного зверя, такого ласкового под его руками, и счастливо улыбается.