Глава 10. Часть 1. Шиворот навыворот (2/2)

В конце концов он промучился ещё с час, после чего Белого Волка все-таки сморила усталость, и он погрузился в глубокий сон без сновидений.***

Лифглас думал. И процесс сей с утра давался ему тяжко. Нет, он вчера не пил. Он вообще редко пьет. Просто не выспался. А на сонную голову сочинять отчет для отца было делом тяжким. Но делать было нечего. Хочешь не хочешь, связаться с отцом и доложить ему обстановку было надо. Он вздохнул и преисполненным печали взглядом уставился на зеркало. Обычное такое карманное зеркальце с ручкой в простой деревянной оправе. Никто бы из посторонних не мог бы даже и помыслить, что это могущественный артефакт, созданный для двусторонней связи на больших расстояниях. Да, точно такое же имелось у его отца. И сейчас как раз настал условленный момент для этого дела. Лифглас поднял сей предмет со стола и с тихим напевом произнес: - Свет мой зеркальце скажи, да с отцом меня свяжи... Пароль подействовал, и амальгама под ровной стеклянной гладью пошла рябью. Сначала изображение пошло мутными пятнами, из крошеных отверстий в оправе донесся невнятный шум. Нужно было выждать какое-то время, чтобы связь приобрела стабильность. Наконец, пятна рассеялись и вместо них проступило лицо.

Лицо, так похожее на его собственное. Только черты были резче, а во взгляде светилась вековая мудрость, коей у него еще быть не могло. - Отец мой, – обратился к Филаванделю аэп Фидаилю Лифглас. – У меня плохие вести. В окружении Драконоубийцы оказалась одна из Ложи, Филиппа Эйльхарт. Она угрожала мне тем, что расскажет о нашей затее Францеске. - Чего она хочет? – спокойно спросил старый эльф. Только чуть нахмуренные белесые брови выдавали в нем волнение. - Она хочет, чтобы я шпионил за нашими союзниками, детьми нашего глубокоуважаемого махакамского государя Гоога, если быть точным. Зачем ей это нужно, я не представляю. - Действительно недобрые вести, – покачал головой Филавандрель. – Что ты можешь предпринять против нее в сложившейся ситуации? Имеются ли какие-нибудь рычаги давления на магичку? - Нет, – поник Лифглас. – К сожалению, я таковых не знаю, – он помолчал немного, словно бы собираясь с духом, а потом выпалил:

- Отец, я боюсь за наше дело! Боюсь... За тебя! Будь осторожен там. Возможно эта совунья уже все рассказала Францеске... Вдруг к тебе уже подослали убийц... Он хотел сказать ещё много чего, но его прервал взмахом руки Филавандрель: - Францеска не станет подсылать убийц. Не ее стиль. Скорее она бы устроила публичную казнь. Лифглас, я очень признателен тебе за заботу, но не стоит... Попытайся узнать, что такого важного хочет разнюхать Эйльхарт о краснолюдах. Оберни ситуацию против нее же самой. Тебе это под силу. Я в тебя верю. Все это было сказано таким спокойным, ничего не выражающим тоном, что любой посторонний, если бы услышал сей разговор, вряд ли бы мог принять слова Филандреля за что-то, окромя издевки. Кто угодно, только не его сын. Лифглас как никто другой знал, что значили эти слова на самом деле. Он был горд тем, что отец доверяет ему действовать самостоятельно в столь щекотливой ситуации. Когда на кону не просто их с отцом жизни, а судьба всей расы.

Лифглас прочистил горло, заполняя тишину, что образовалась после слов отца, и продолжил свой отчет:

- Обстановка в Вергене сейчас относительно мирная. Все слаженно готовятся к Осаде. Однако мои ребята не поладили со скоя'таэлями. Впрочем, Старый Лис оказался относительно адекватен и хм... – он улыбнулся мимолетной злорадной улыбкой. – Он поставил на место Хейтлиса. - Хоть кто-то смог это сделать. Честь одноглазому за это и хвала, – хмыкнул Филавандрель. – Есть что-нибудь еще интересное? - Да, – кивнул его наследник. – Оные скоя'таэли вступили в весьма неожиданный союз с ?Синими Полосками?. Герцог поперхнулся: - Скоя'таэли ?что??.. – голос его разом растерял всю холодность, а лицо – неприступность.

- Да, отец, ты не ослышался. Я сам был не меньше тебя удивлен. Знаешь, – он слегка замялся, – по Вергену ходят слухи о связи двух командиров. Уж не знаю, насколько они обоснованы, но те действительно не пытаются друг друга прирезать и даже слаженно взаимодействуют между собой.

- М-да... Это все? Или ты что-то еще припас для меня? Похоже, сегодня день шокирующих новостей... - Не знаю, шокирует ли тебя эта новость. Но мне отчего-то кажется, что, скорее всего, обрадует, – он на мгновение замолк. - Лифглас, – устало попросил старый эльф, – не нужно драматических пауз. Говори. - Здесь присутствует Геральт из Ривии. - А что он в ополчении забыл? – недоверчиво покосился на него отец. - Прибыл с теми самыми командирами на одном корабле, – пожал плечами Лифглас. - А, ну да, это вполне в его стиле, влипнуть по уши в какую-нибудь нелицеприятную ситуацию. Мы как-то уже встречались с ним... И да, ситуация была тоже нелицеприятна. Хотя... Если бы не он, ?лесники? бы давно уже нас вырезали или бы мы сдохли с голоду в Синих Горах. Геральт из Ривии – это хороший знак, сын, считай, что нам светит счастливая звезда...*** Верген, вопреки всем слухам, что о нем ходили среди наемной и не очень братии в лагере Хенсельта, отнюдь не являлся зеркальным аналогом отхожего места. Отнюдь. Адаму Пангратту и его ребятам тут даже нравилось. Приняли их вполне себе радушно, даже не посмотрев на то, что они перебежчики. Староста города, благообразного вида краснолюд по имени Сесиль Бурдон, к которому несколько дней назад сопроводил их ведьмак, хорошо их благоустроил, поселив в местной харчевне вместе с отрядом ?Синих Полосок?. Конечно, соседство с особым темерским подразделением поначалу их не очень обрадовало. Но, посидев вечер за кружечкой пива в компании этих самых полосатых, ребята, да и он сам, решили, что не все так уж и плохо. Веселья тоже было предостаточно. Вчера вот у них появился, как пелось в знаменитой реданской песенке, ?Замечательный сосед?.[2]Только не на трубе он играл, а на нервах обитателей корчмы, причем получалось у него это очень профессионально. Если бы не странное говорящее существо в форме сапога, ребята бы давно уже повесились от этого соседства. Ну или удушили бы самого ?соседа?. А так, стоило остроухому начать качать права, Сапок незамедлительно направлялся к его вещам, всем своим видом демонстрируя, что готов приступить к трапезе. А трапезничал Сапок исключительно исподним того самого эльфа. Своим кружевным бельем сын Цветения очень дорожил, потому и сразу замолкал в тряпочку и зло позыркивал из-под кустистых бровей на врага, прижимая к себе мешок со столь ?ценным? содержимым и, вероятно, обдумывая план мести. Словом, скучать им было некогда. И вот сегодня, наконец, им предстояло показаться пред светлыми очами прекрасной предводительницы восстания нелюдей (как, впрочем, выяснилось – и людей тоже) – Саскии Драконоубийцы, Аэдирнской Девы и прочая, и прочая. И вот сейчас, едва они позавтракали, к ним заскочил племянник Старосты, Скален Бурдон, дабы препроводить наемников к вышеозначенной Деве.

Собственно говоря, к Саскии пошел только он... в сопровождении Айвена Хорька. Незачем было брать с собой весь отряд. Нечего было им делать в Замке. Кроме того, среди бойцов Адью имелись раненые, кои пока набирались сил перед Осадой, незачем им было лишний раз таскаться. А этот проныра Айвен сможет вывернуть условия найма в наиболее удобном для наемников ракурсе. По правде сказать, только за это Адам в команде Хорька и держал. Ибо солдатом тот был неважным, зато язык у него был подвешен как надобно, да и вынюхивать тайны он умел почище любого шпиона навроде знаменитого покойного Дийкстры[3] или того же Вернона Роше. Драконоубийца приняла их спокойно. Хотя эта Дева показалась ему какой-то странной, заторможенной, что ли... Неужели эта стукнутая особа могла завести толпу на восстание?.. Что-то с трудом ему в это верилось... Может, болеет она аль ранена? Мало ли...

Саскиа приняла присягу и милостиво отпустила их меньше чем через четверть часа. Спрашивается, ради этого они столько ждали?.. Не понимал он этих власть имущих! Им бы только помучить простых людей ожиданием... Странные они, в общем... все эти правители/предводители... С такими мыслями Адам отправился к своим.*** С трудом продрав глаза около полудня, Геральт ощутил себя чем-то средним между неправильно воскрешенным трупом и бедным утопцем, коего отымели во все щели его же собственные собратья. Конечно, насчет последнего он не был уверен, ибо такого опыта в его жизни не было[4], но все равно он чувствовал себя очень херово. В теле чувствовалась общая разбитость и зверски хотелось есть, потому он с самым решительным видом направился разорять кухню – в общий зал корчмы желания идти не было.

Прилично истребив запасы еды в трактире, ведьмак с некоторым сожалением подумал о горячей жестяной ванне и дальнейшем спокойном времяпрепровождении на удобной постели с книгой. Ну да, как же?! Собрав всю волю в кулак, он направил свои ноги в сторону дома друида – надо было проверить, как там Роше. Да и заняться снятием Мглы, наконец, они и так затянули с этим делом. Уже подойдя к дому Мышовура, Геральт заметил скачущую по двору птицу. Он не знал, чем та могла привлечь его внимание. Птица как птица. Хотя раньше Геральт таких не видел, но мало ли на Севере птиц разных водилось... Он же не магик-орнитолог, который бы изучал пернатых и знал о них все. Птица была самой обычной:небольшая, пестрая, с маленькой плоской головкой и цепким взглядом. Взгляд... Вот, что привлекло его внимание. Взгляд у птицы был почти... (как бы это сказать?) разумным(?!). Маленькие бусинки черных глаз смотрели так, будто они способны заглянуть ему куда-то под одежду, под кожу, под мышцы, даже глубже, чем находятся внутренности, в душу... В самую ее глубину...

- Фьюу-у-ути-тью-ю тр-р-р-р! – сказала птица, продолжая его разглядывать.[5]

И Геральту отчего-то стало совсем не по себе. Он мотнул головой, стряхивая с себя почти материальный взгляд птицы, и поспешно скрылся в доме друида. О пернатой твари, оставшейся прыгать перед домом, думать не хотелось совершенно. Ведьмак отворил дубовую дверь, ведущую во временные апартаменты Роше, и замер на пороге. Кажется, в этой пьесе появилось новое действующее лицо. Ведьмак увидел молодую рыжеволосую женщину невысокого роста, одетую в мужской дорожный костюм. Она стояла, слегка склонившись над спящим темерцем, и производила какие-то странные пассы руками. Небольшие аккуратные ладони то и дело совершали в воздухе плавные завораживающие движения, и из них сочился слабый бледно-оранжевый свет. А меж тем сама женщина стояла неподвижно, словно изящная статуя, искусно выточенная из гранита или мрамора. Только копна ярко-рыжих, словно медных волос слегка подрагивала, будто ее ворошил легкий ветер. Медальон на шее Геральта дернулся и мелко завибрировал. Магия. Впрочем, это как раз вполне можно было определить визуально. Вероятно, это и была та самая знакомая, про которую говорил ему Мышовур прошлой ночью. Сам же старик дремал в кресле чуть поодаль. Ибо вымотался-то он за ночь похлеще Геральта... Белый Волк не шевелился, не желая отвлекать женщину своим присутствием – не стоит прерывать сосредоточенность чародея на заклинании. Это он уяснил уже давно, и изменять полученным горьким опытом знаниям он не собирался. Однако ж появление ведьмака в комнате не осталось незамеченным – чаровница нараспев закончила магическую фразу и обернулась к нему. Ярко-зеленые глаза почти горели в полумраке комнаты. Их взгляд пронизывал насквозь, и у Геральта сложилось ощущение, что на него смотрит та самая птица. ?Бред!? – промелькнуло в голове. Женщина подняла руку ко лбу. Он только сейчас заметил, что она носит на голове диадемку с вправленным в нее небольшим нежно-голубым сапфирином[6]. Камень он видел всего мгновение, после чего женщина прикрыла его ремешком из змеиной шкурки, коим были перехвачены ее волосы. Взгляд после сей процедуры стал совершенно обычный. Он больше не раздевал. - Здравствуй, Геральт, – мягко улыбнулась женщина. – Рада видеть тебя живым. Давно наши пути не пересекались. - Я вас знаю? – спросил ведьмак. Он уже даже не удивлялся. Сколько людей (да и не только) здоровались с ним, как со старым приятелем? Он уже привык... не помнить. Только вот в груди засела какая-то тянущая беспросветная тоска. Неужели он всю жизнь будет вот так... встречать старых друзей, знакомых, врагов, в конце концов, и... не узнавать? Совсем... - Знаешь. Нас связывают очень близкие отношения, – ответила чародейка. – Не морщи лобик, это не те отношения, о которых ты мог бы подумать. - Какие же? – не решаясь даже предположить, уточнил Геральт. – Не темни, сделай милость. Я все равно не смогу тебя вспомнить. Амнезия, знаешь ли, штука такая… С ней сложно бороться. - Так это правда, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла женщина, на красивое лицо набежала невнятная тень. – То, что рассказал мне Мышовур. Во что же ты опять влип, сынок? - Не опять, а снова, – не задумываясь, поправил ее Геральт. – У меня работа такая, влипать во всякие неприятности. Так кто ты, чародейка? - Хм... По-моему, я вполне ясно выразилась... – задумчиво потерла лоб незнакомка. – Хорошо. Мое имя Висенна, примерно семь десятков лет назад я встретила человека по имени Корин. А примерно через год после нашего с ним хм... общения в Каэр Морхен появился новорожденный воспитанник по имени Геральт. Это если вкратце... – печально улыбнулась магичка. - Зачем ты мне все это говоришь? – глухо спросил Волк, надеясь про себя, что он, скорее всего, что-то не так понял.

- Ты спросил, кто я. Я ответила... Не думаю, что есть какой-то смысл скрывать... – она помолчала, потом добавила: – Мы виделись, Геральт, однажды. Ты сказал мне тогда, что имя дал тебе Весемир. Я ответила тебе... Поделилась тайной... Но ты уже этого не помнишь... И я не знаю, имею ли право рассказывать тебе об этом сейчас. Но имя и жизнь – это те единственные вещи, которые ты получил от меня... Я скорбела, Геральт, правда, скорбела, когда узнала о твоей судьбе при погроме в Ривии. Не как все матери. Я не могу считаться матерью в том самом смысле, какой обычно разумные вкладывают в это слово. Но... Я думала о том, чего тебе не сказала тогда. Потому что... потому что испугалась, Геральт... Я просто испугалась, потому и отказалась ждать рассвета. А теперь наши пути пересеклись снова. И теперь... теперь я рада, Геральт... Правда рада, что они пересеклись. Что ты жив. Наверное, так радуются матери, когда узнают о том, что весть о гибели ребенка была ложной... Я не знаю... Я никогда не была матерью... в том самом смысле... Геральту показалось, будто его лицо окаменело. Он хотел было привычно хмыкнуть, саркастически высказаться, посмеяться над сюрреалистичностью ситуации... Но не получилось... Хотелось уйти... Сбежать... Забыть... Но и это не получилось. Он не смог сдвинуться с места. Он просто смотрел на нее. В глаза той женщины, что назвалась его матерью. В глаза той женщины, которую он не помнил. В глаза той женщины, которую бы он не хотел вспоминать. Наверное... Висенна хотела сказать что-то еще. Дернулась, похоже, чтобы подойти ближе к Геральту...[7] - Ох-ох! Ох-охоюшки-охой! Как же у меня болит спина! И голова. И ноги! Геральт, как я завидую в такие моменты ведьмакам и чародеям, кои не испытывают проблем с дряхлением организма... – хрустя костяшками пальцев, поделился с ними друид. – Доброе ут... – он глянул в сторону окна. – А, уже добрый день. - И тебе, – с облегчением поздоровался Геральт. На Висенну он старался не смотреть. – Как успехи в лечении моего полосатого приятеля? - А Висенна тебе не рассказала? – удивился Мышовур, с кряхтением поднимаясь с кресла и потирая поясницу.

- Нет, она... Она не успела, – он мельком глянул на чародейку (слова ?мать? он усиленно избегал даже в своих мыслях), но тут же отвел глаза. - Вот оно как, – мигом посерьезнел старик. – Висенна, дорогая, ты, вероятно, тоже устала. Не хочешь пойти отдохнуть? Все-таки ты здорово потрудилась, и нашему пациенту уже ничего серьезного не грозит. В соседней комнате есть очень удобный диван. Сходи вздремни... Рыжеволосая чародейка хотела было что-то возразить, но затем, пристально посмотрев на ведьмака, смешалась и вышла. Друид никак не стал комментировать странные переглядывания Геральта и Висенны. Он подошел поближе к спящему Роше и бегло его осмотрел. После чего, удовлетворенно кивнув сам себе, Мышовур обернулся к ведьмаку: - Состояние его уже стабилизировалось и жизни ничего не угрожает... Геральт нахмурился. - И почему мне слышится в твоих словах огромное, просто невозможно огромное ?НО?? – настороженно спросил он. Мышовур как-то сочувственно глянул на спящего темерца и предложил белоголовому переместиться на кухню, чтобы ?промочить горло?, а заодно и поболтать, не потревожив пациента. Ведьмак только пожал плечами – ему было в общем-то все равно, где слушать плохие новости. А то, что новости будут именно плохими, он даже не сомневался.

- Пожалуйста, – с порога начал Геральт, – пообещай мне, что Роше не требуется какой-нибудь невозможно редкий эликсир с добавлением в него дерьма единорога или измельченных волос, выдернутых из задницы краснолюда в фиолетовое новолуние.

Кажется, его начало отпускать. Как говаривал один вампир, если Геральт начинает язвить, то он уже пришел в норму.[8] Мышовур с минуту переваривал сказанное, а потом зашелся кряхтящим хохотом. Впрочем, он тут же сам себя заткнул, вероятно вспомнив, что они не одни в доме и в соседних комнатах спят люди. - Нет, Геральт, – отсмеявшись, успокоил его друид, – хотя... Это было бы занятно. Надо бы подумать, куда можно пристроить оные волосы, а потом их тебе заказать. Ладно, мы сейчас не об этом. Ведьмак кивнул.

- Так вот... – снова посерьезнел Мышовур. – Как известно, связь между хм... матерью и ребенком священна и неразрывна. Что бы в их жизнях не случилось. Понимаешь, Геральт, мы все получаем дар от наших хм... матерей. Ценнейший дар – жизнь... И какая бы, она, мать, не была... Эм-м-м... она все равно таковой остается... - Стой, друид, остановись, – ровным и холодным голосом произнес Геральт. – Я понимаю, что тебе не безразлична моя судьба, и где-то в далеком прошлом, мы с тобой, возможно, были друзьями. Может быть, даже близкими друзьями. Но... позволь мне решать за свою жизнь самому. Я не хочу об этом разговаривать... - Ага... Так значит это был ты? – удивленно выпучил глаза старик. – Как, Геральт? Ты же стерилен. - А как... кгхм... моя репродуктивная сила может быть связана с Висенной? Скорее в данном случае будут иметь значение ее возможности в этом плане... – пробормотал себе по нос белоголовый.

- Ага... – снова сказал друид. – Нет. Речь идет не об этом. Похоже, мы друг друга не поняли. Прости. Просто дослушай меня до конца и не перебивай. Ладно? Речь будет идти совсем не о ваших отношениях с моей знакомой. - Так ты знал? Скажи, знал? Просто ответь на вопрос, прежде чем мы вернемся к разговору о Роше... – Геральту показалось, будто внутри что-то лопнуло, будто порвалась струна на лютне. - О чем? – не понял метаний ведьмака старик. - О Висенне. Ты поэтому ее позвал? – голос был хриплым, почти беззвучным. Геральт и сам не понимал, что сейчас чувствует. - Нет, – покачал головой Мышовур. – Не знал. Узнал только, когда вы разговаривали при мне. И позвал я ее, потому что она, одна из сильнейших лекарок Севера, оказалась здесь вместе с другими друидами. Она обладает огромными способностями в области лечебной магии. Только она могла помочь против того, что случилось с Роше. Было бы глупо не воспользоваться подвернувшимся шансом. И ты прав, Геральт, я не вправе вмешиваться в ваши с ней отношения. Решайте все сами, если есть, что решать. Извини, что невольно задел за живое... Просто ситуация сейчас критическая... Странная... Очень странная ситуация... Ведьмак облегченно вздохнул. (Облегченно ли?) - Хорошо, Мышовур, и ты меня прости, что вспылил не разобравшись. Мы ведь о Верноне говорили. Так давай вернемся к теме, – ведьмак глубоко вдохнул и провел руками по лицу в попытке прогнать то дурное грызущее чувство, что засело глубоко внутри. - Геральт, я не знаю, как о таком можно рассказать... Вернее, я не знаю, что можно сказать... В моей многолетней практике, да и не только моей, как мне думается, такого еще не встречалось. Твой полосатый друг уникален... Ты знаешь, таких людей, да и нелюдей тоже, на свете больше не существует. И маловероятно, что когда-либо в будущем родится еще один такой человек... Это я тебе могу сказать наверняка... - Мышовур, я не сомневаюсь, что Роше действительно уникальный тип. И болячка у него наверняка уникальная. Синяя. В полосочку. Но ради Мелитэле, в кою я не верую, не тяни бедного кота за яйца! Они и так за ним уже по земле волочатся, – взмолился ведьмак. И друид внял его мольбам.