Часть 10 (1/2)

Такемичи удовлетворённо вздыхает, радуясь, что слежка за Кисаки оказалась действенной идеей.

Ханагаки наконец узнал, где и когда будет убита Эмма.

Они всё же проговорились, не заметив, что за ними наблюдают на протяжении долгого времени.

Кисаки и Ханма собирались совершить это убийство вдвоём.

Как бы они не скрывали и не держали этот план в секрете, Такемичи, набравшись опыта от своей версии-убийцы, смог раскрыть их замысел буквально с одного диалога.

Оказалось, Такемичи теперь ещё и детектив – можно было додуматься об этом раньше потому, что он стал рассуждать не так, как делал это раньше.

Если так подумать, Ханагаки держит в своей голове воспоминания нескольких своих «я»: Такемичи-киллер, Такемичи-хирург и Такемичи-главный (тот, кто есть сейчас).

Память слилась воедино, ибо по-другому не объяснить, почему сейчас путешественник во времени может рассуждать, как настоящий хладнокровный убийца.

Как человек, который знает, как раскрывать шпионские разговоры.

Как человек, который думает совсем под другим углом и оценивает чужие жизни по-своему.

В последнее время сознание Такемичи меняется. Нет, это не раздвоение личности. Скорее, это можно описать, как неожиданный наплыв необычных мыслей.

Сидишь ты, ищешь выход из тяжёлой ситуации, и в какой-то момент тебя переклинивает. Всё. Ты начинаешь мыслить, как другой человек, но всё ещё остаёшься собой.

Ханма и Кисаки были неопытны и малы против такого Ханагаки.

Они совсем не знали, что роют себе яму, идя против того, кто помешан и одержим сохранностью своих друзей.

***

Такемичи набирает огромную скорость, не жалея мотор мотоцикла, что был подарен ему Майки и Доракеном.

Ему не удалось переубедить Изану. Курокава сейчас слишком ослеплён идеей уничтожения Тосвы. А времени на то, чтобы привести его в адекватность, совсем нет.

Такемичи лишь поблагодарил Какучё за то, что тот вызвался прикрыть его, если Изана что-то заподозрит.

На Такемичи чёрная медицинская маска, прекрасно справляющаяся со своей задачей – видны только глаза.

Ханагаки переоделся дома в другую одежду, бросив форму, к цвету которой, к своему удивлению, уже привык.

Такемичи останавливается в тёмном переулке, пряча мотоцикл за мусорным баком.

Со рта идёт несильный пар – ночи в феврале достаточно морозные, даже в Японии.

На телефон приходит одно единственное сообщение: «Они уже приближаются, будь готов».

Ханагаки убирает телефон в карман, не забыв его отключить. Вдруг помешает.

Рука крепко сжимает бейсбольную биту, которую он прихватил из дома. Скорее всего, сегодня эта бита сломается.

Ханагаки сегодня в первый раз совершит что-то очень серьёзное в осознанном состоянии.

Наверное, просто уже нет выхода.

С подростками действительно тяжело.

Слышатся шаги и голос. Очень знакомый и весёлый голос, выдающий своего обладателя с потрохами.

Такемичи беззвучно прижимается к холодной стене.

Через несколько секунд бита с силой встречается с чужим затылком, заставляя раненого свалиться на асфальт.

Второго парня, что был ниже и молчаливее, также бьют по голове, только уже железной трубой.

– Я помню эту палку, – хмыкает Такемичи, опускаясь на корточки перед двумя бессознательными телами, – ты, что, подобрал её в тот раз, Инуи?

– Она удобная, – пожимает плечами парень в капюшоне. – Как перетаскивать их будем?

Ханагаки задумчиво смотрит на более крупное тело.

– Давай сначала шпалу дотащим, – они вдвоём хватают парня за руки и ноги, – они очнутся через несколько часов, минимум.

На том и порешили.

***

Ханма с трудом открывает глаза, чувствуя тупую боль по всей задней части головы.

Он осматривает помещение и натыкается на фигуру, которая тихо разговаривала по телефону.

Это был какой-то заброшенный склад со строительными материалами.

Тусклый свет исходил от единственной лампочки, одиноко висящей на голом проводе.

Сам Ханма был крепко привязан к деревянному стулу, отчего не мог сделать ни малейшего движения. Мысли начинали приходить в порядок, и парень с нарастающим волнением вспоминает, что перед тем, как он отключился, с ним был Кисаки.

Сколько он был в отключке?

Незнакомец замолчал и обернулся на него.

– Второй очнулся, – голос звучит безразлично, оттого и холодно.

Ханма не может узнать его.

Лицо наполовину закрыто чёрной маской, а капюшон натянут до глаз.

Голос был почти знакомым, но Ханма не помнит, где мог слышать его. И слышал ли вообще.

– Кто ты, ублюдок? – усмехается Шюджи. – И где Кисаки?

Не то чтобы ему было весело.

На самом деле, паника очень медленно, но верно подбирается к горлу.

Ханма ненавидит чувствовать безвыходность и беспомощность.

– Он тоже связан и сидит за твоей спиной, – отвечает похититель спокойно.

Действительно. За спиной послышалось злобное шипение, которое Шюджи узнает из тысячи.

– Вы просидите здесь ещё некоторое время. И лучше ведите себя тихо, он сейчас и так очень зол.

Дверь склада со скрипом приоткрывается, и в помещение входит, скорее всего, второй похититель.

Ханма помнил, что их было двое.

На обоих были чёрные вещи.

– Что вам нужно? – спрашивает Кисаки. – Вы враги Поднебесья, раз похитили нас. Но, так уж и быть, мы готовы закрыть на это глаза и заплатить...

– Нам не нужны ваши деньги, – перебил безразличный голос первого похитителя.

Тетта заскрипел зубами.

Утром они должны были убить Эмму Сано. По ощущениям прошло уже много времени...

Все старания снова коту под хвост... Как же он это ненавидит.

– Тогда зачем вы похитили нас? – с улыбкой спрашивает Ханма. – Развяжите, и смахнёмся по-честному!

Кисаки сзади прошипел что-то наподобие «заткнись!».

– Правда? – ледяной голос второго похитителя неожиданно ударил по барабанным перепонкам, заставляя чувствовать дрожь. – Действительно будете драться в таком состоянии? Я не стану вас, будущих убийц, жалеть. На самом деле, я на волоске от того, чтобы взять нож и начать срезать вашу кожу по лоскуткам, чтобы потом приготовить из этого блюдо, которое я бы вам же и скормил. Я, кстати, хорошо готовлю. Моим друзьям нравится.

Ханма и Кисаки тут же замолчали, ощущая на себе кровожадный взгляд, который, – они, хоть и не видели его, но уверены – был направлен на них.

Шюджи на мгновение представил, что с него действительно срезают кожу... внутри похолодело от липкого страха.

Перед ними был человек, который, возможно, уже убивал.

Кисаки же был, как на иголках. Ему не впервой сидеть перед опасными людьми, но этот раз отличается.

В прошлые разы он мог откупиться, договориться и многое другое... Но сейчас вся тихая ярость говорившего была направлена на них, и Тетта с Шюджи прекрасно чувствовали это.

А ещё они неожиданно поняли, что узнали его голос.

– Ханагаки?

Незнакомец склонил голову набок и усмехнулся. Маска была снята, как и капюшон.

Безумные глаза, переполненные ядерной злостью, смерили опасным взглядом.

Волосы парня были неожиданно чёрными, хотя длина осталась той же, которую они привыкли видеть.

Такой цвет сейчас очень контрастировал с глубокой синевой его глаз, и это придавало ему жуткости.

А ещё ему этот цвет очень подходил...

Они видели его в злости, в ярости, в печали.

Сейчас Ханагаки походил на опытного убийцу. Это что-то другое.

Совсем неизвестная сторона, о которой они даже не догадывались.