22 (2/2)

Даже не разговаривать. Но сейчас Пак преподносит это с той стороны, с которой Ёсан не видит причин отказывать. Он их даже не может придумать. Особенно, когда на него так смотрят. Да и Сонхва слишком странно промолчал сегодня утром и перестал лезть почти по первой просьбе. Может до него начинает что-то доходить? Кану в это верится меньше всего, и он сочтёт за ложь утверждение, что овен перед ним мог что-то переосмыслить за два дня. Сейчас Ёсан не доверяет Паку, и единственное, что его останавливает, обещание самому себе не связываться с ним просто так.

— Ничего более.

— Заманчиво, но всё же откажусь, — как бы Кан ни был перед ним слаб, но он только позавчера рыдал и проклинал себя за эту самую слабость. Не стоит.

— А если не свидание, а просто дружеский ужин?

— Не хочу, — Ёсан отстраняется и продолжает собираться. Он чувствует, что пора сбегать, пока его снова не довели. А всё к тому и катится. Приехал же, блять, к восьми, чтобы не столкнуться в этим чертом.

— Понятно, — выдыхает Сонхва и, кажется, впервые чувствует, что теряет своего мальчика. Глядя на то, как тот с равнодушным лицом продолжил собираться, у него нет сомнений, что Кан не останется. — Ты злишься на меня?

— Нет.

— Тогда почему…

— Ты хочешь мне что-то сказать? — Ёсан оборачивается и пристально смотрит на слишком серьёзного Пака. — Я не уделю тебе ни секунды, пока ты не научишься ценить меня, уважать и слышать.

— Я ничего не могу поделать с ощущением того, что ты любовь всей моей жизни и мы созданы друг для друга, — Сонхва говорит это тихо и медленно, подбирая слова. Он внимательно смотрит в глаза напротив и думает лишь о том, какой же Кан невероятно красивый, даже без косметики и укладки. — С тем, что мы всё равно справимся со сложившейся ситуацией и будем вместе. Да, я уверен, что ты никуда и ни к кому не уйдёшь, потому что… Не знаю почему. Потому что в моих глазах именно ты спутник моей жизни, и никого на твоём месте не будет. Я даже другого оператора и не пытаюсь искать, потому что либо с тобой, либо ни с кем. Но я гоночная машина. И я не знаю, как удовлетворить твоё желание сделать из меня семейный минивэн. Мне страшно за наши отношения, я лично пока что не понимаю, как нам найти компромисс, потому что не понимаю твоего стремления изменить меня, но… Блять, что мне сделать, чтобы ты просто провёл со мной вечер? Я не буду говорить то, что ты хочешь, потому что у меня банально нет чувства, что ты от меня куда-то денешься. Я уверен в тебе и для меня имеют вес все наши признания в любви друг другу. Не думаю, что это могло пройти и что у тебя нет ко мне чувств. Не думаю и не ощущаю. Мы незаменимы друг для друга. Поэтому не могу... Сейчас предложить решение нашей проблемы, я не готов меняться, но прошу об одном вечере дома. Это всё, что я хотел бы сказать.

Кан понятия не имеет, что творится в этой блондинистой голове. Чем дальше, тем больше он убеждается, что не знает и не понимает Сонхва. И Ёсану сейчас хочется и провалиться сквозь землю от отвращения к себе за мысли об измене, и крепких объятий от своего бесноватого, и наворчать за «нежелание меняться», и расплакаться от переполняющих эмоций и мыслей. Да как Кан вообще смел думать о ком-то ещё, когда ему настолько преданны? Он даже и не задумывался о причинах, по которым Пак не нанимает другого оператора. Почему Сонхва не говорил этого раньше? Говорил ведь, но предыдущие формулировки меняли подтекст и искажали истинный смысл для восприятия Ёсана. Да и Пак всё же осознает, что у них есть проблема. И переживает он, оказывается, не меньше. Жаль только, что никак не поймёт, чего от него хочет Кан. Может, ещё немного, и такими темпами дойдёт? Эти слова окончательно путают Ёсана и он уже ничего не понимает, что происходит между ними.

— Почему у тебя в холодильнике пусто? — Кан поднимает тоскливый взгляд и сразу же отводит в сторону. Он просто не способен сейчас смотреть на спокойное нахмуренное лицо, прекрасно зная, что именно в такие моменты Сонхва серьёзен, как никогда. — Ты не готовишь для себя? И куда ты собрался в такую рань?

— Зачем мне готовить для себя? — Пак уставши трёт переносицу. — На пары. Я с утра сегодня веду.

— Не опаздываешь?

— Опаздываю.

— Значит, всё-таки умеешь расставлять приоритеты?

— Ёсан…

— Сегодня я занят. Поужинаем завтра?

— Хорошо, — Сонхва кивает и покидает комнату. Чем вообще занят сегодня Ёсан, если он сказал, что вечером у него самолёт? Не так уж важно. Никакого желания думать об этом и лишний раз расстраиваться.

•••••</p>

Пак второй день подряд заходит к студентам с явным раздражением на лице и небрежно бросает ключи на стол, сразу же опускаясь на стул. В аудитории сразу же повисает тишина, потому что после вчерашнего разноса Яняна на ровном месте и перед предстоящим рейтингом абсолютно никто не хочет проблем по самому непонятному и противному предмету. Сонхва взбудоражен разговором с Ёсаном, который отреагировал слишком странно и спокойно, толком ничем не ответив. И до кучи раздражён тем, что ему пришлось уехать. И вроде бы Пак не горит желанием наблюдать, как его мальчик собирает вещи, чтобы реже возвращаться домой, а вроде ужасно злит тот факт, что Ёсан, по сути, дома, но его даже не обнять. Ну и ёбань это всё.

Поэтому медленно обведя аудиторию взглядом, Сонхва молча открывает журнал и начинает отмечать, даже не спрашивая. У него нет желания говорить, а испуганно-напряжённые взгляды студентов ещё сильнее раздражают. Чего они боятся, будто он тиран и съест их?

— Ого, у Вас такой взгляд, будто собрались убивать, — подаёт голос Юйци и хихикает. Этот мужчина ассоциируется у неё с безопасностью и свободой, и острый взгляд ни разу не пугает.

— В самом деле? — уныло вскидывает бровь Пак, заканчивая отмечать. — До этого такой мысли не появлялось.

У Сонхва вообще нет моральных сил вести лекцию и что-то делать, но почему-то в нём куда больше ответственности, чем кажется всем вокруг.

— Давайте так: в пятницу начнём новые темы, завтра на первой-второй паре выставляю вам рейтинг, сегодня, если будут желающие, можете на следующей паре подойти и попробовать ответить, — всё, что хочет Пак от этой жизни, по возможности освободить завтрашний вечер для Ёсана. — Кто ответит сегодня, завтра, соответственно, может не приходить. Я прочитал вам весь материал, который считал нужным, поэтому проведу эту пару в формате интервью. Вы задаёте мне вопросы и просите объяснить то, что не поняли, я, соответственно, отвечаю. Что думаете?

— А что будете спрашивать? — сразу же подаёт голос Стефания. — Что нужно, чтобы получить высокий рейтинг?

— Три любых вопроса, которые взбредут мне в голову по пройденному материалу, — Сонхва пожимает плечами и слабо усмехается, вспоминая, как некоторые преподы кошмарили его подобным подходом во времена обучения. Но с другой стороны это единственный способ увидеть настоящие знания студента и понять пробелы в обучении. — Успех ваших ответов будет равняться количеству баллов рейтинга. Всё просто. А пока что не стесняйтесь спрашивать.

Как же Паку забавно с того факта, что на следующей паре все, кто решаются сдать рейтинг, оказываются единственными девочками на потоке. И Янян. Стефания и Юйци не идеально, но без особых проблем отвечают и беседуют с Сонхва, что несмотря на отвратительное настроение и тяжёлую ауру всё равно справедлив. Почти. У всех сложилось разное мнение насчёт отношений Пака и Юйци, но многих насторожило то, как требовательно Сонхва задавал вопросы своей «любимице». Если она отвечала ему почти пятнадцать минут, то что будет с другими? При этом Паку просто вздумалось спрашивать уточнения всего и душнить там, где она запиналась. Что он сделает с другими студентами, если даже к Сун подобное отношение? И Стефания, что отвечала следующей также долго, тоже не успокоила. Задние ряды начали прощаться со стипендией, потому что если будет такой и второй рейтинг, а потом зачёт, то выживут только эти двое. Зубрила, тратящая абсолютно всё время на учёбу и «любимица» Пака, с которой несмотря на всё спросили по полной. Вишенкой на торте стал Янян, что был завален в первые же минуты. Именно что бессовестно завален и отправлен готовиться на завтра. Вот в Яняне многие увидели свое недалёкое будущее. Никто больше не рискнул отвечать сегодня, и Сонхва смог с беспокойной душой вернуться в пустой дом. Чего он ожидал?