twelve (1/2)
Если до этого Луи и думал, что в его жизни бывали неловкие ситуации — можно о них забыть, потому что эта по праву теперь занимает позицию самой неловкой.
— Я... мне... сюда?
— Я, кажется, просила тебя прекратить тратить моё время, — женщина вздыхает, а потом щёлкает пальцами, и из автомобиля показывается водитель в отглаженной чёрной форме, белых перчатках и фуражке. Матерь Божья, а Луи таких только в кино видел.
Он практически прирастает к земле, когда мужчина, обходя автомобиль, учтиво открывает для него заднюю дверь. И Луи, честно говоря, никогда не представлял себя на месте богатеньких деток, которых часто видел в “Сплетнице”, что шла по телевизору, когда он был школьником, но... на самом деле, если бы он жил так каждый день, то, наверное, сошёл бы с ума. Это кажется чужим и незнакомым, и мальчик так напуган, словно даже сейчас может сделать что-то не так.
— И долго ты будешь на меня смотреть? — со смешком интересуется Йе Джи, а потом с намёком кивает на открытую дверь. — В машину.
— Д-да, миссис Стайлс.
Луи неловко. Он действительно напуган и вообще, блять, понятия не имеет, что происходит, но семейство Стайлс вводит его в состояние холодного ужаса и полного оцепенения, убивая любую смелость сказать им “Нет”.
Поэтому он послушно кивает, стягивая с плеча рюкзак, и делает шаг к машине, вдруг сталкиваясь взглядом с водителем:
— Здравствуйте, сэр.
Мужчина же, не сдвигаясь с места, только коротко смотрит на начальницу, так и не говоря ни слова. Луи сглатывает: ладно. Может быть, у них — отвратительно богатых людей, он имеет в виду — не принято здороваться с водителями. Так что, вдохнув поглубже и наполнив лёгкие морозным вечерним воздухом, что отзывается мурашками по всему телу, мальчик всё же забирается внутрь.
И вот, когда его сердце уходит в пятки, потому что он замирает, так и не сев до конца, ведь его внимание теряется в болезненно знакомых зелёных глазах мужчины, которого видеть он привык только в неоновом свете и прожекторах ночного клуба.
— М-мистер Стайлс... добрый вечер, — единственное, что удаётся выдавить из себя Луи.
— Прекрати держать мою жену на холоде и садись, — только командует Стайлс, но не звучит зло, и мальчик чувствует, как от волнения его начинает тошнить. Нет, серьёзно, его же сейчас вывернет. А он в жизни не расплатится за чистку салона этого мерзко-дорогого автомобиля. Разве что, если продаст почку или вроде того.
— Прошу прощения, сэр, — Луи сразу же бормочет стыдливое извинение, всё-таки усаживаясь рядом с мужчиной, и рефлекторно старается сжаться, чтобы занимать как можно меньше места. Он уже упоминал, что ему неловко?
Йе Джи, придерживая подол своего длинного пальто, садится на привычное место, и водитель аккуратно закрывает за женщиной дверь, сразу же отправляясь за руль.
Луи сглатывает, а потом прикрывает глаза: он даже это сделал так позорно громко, что буквально смог почувствовать, как этот звук разрезал слух всех присутствующих. И теперь Луи боится даже вдохнуть.
— Как всё прошло? — обыденно спрашивает Гарри, бросая взгляд на жену, будто между ним и его супругой не сидит сейчас никакой Луи.
— Ксандер был полнейшим кретином, как и всегда, — она пожимает плечами, вновь открывая свой ноутбук, и ставит тонкий изящный девайс себе на колени. — Ничего нового, дорогой. В очередной раз он подумал, что грубить мне — хорошее решение.
— Он ведь уверен, что ты не тронешь его.
— Ну, — она усмехается, начиная печатать что-то, и Луи вжимается в сидение, ощущая себя лишним, — chaque trou du cul est attaché à ses croyances<span class="footnote" id="fn_30132170_0"></span>, дорогой, но Ксандеру пора бы преподать урок, пока он не стал позволять себе лишнего. У меня не всегда будет настроение просто закрывать ему рот, ты ведь понимаешь.
— Он получит свой урок, когда я обойду его на торгах в следующем месяце, — Гарри посылает ей сдержанную улыбку, и Йе Джи, отвлекаясь от своего текста, дарит супругу такую же. — Это порадует тебя?
— Забери у него всё, что возможно, и это поднимет мне настроение на денёк.
— Замечательно, — удовлетворенно кивает мужчина, и Йе Джи вновь возвращается к своей работе. — Виктор! — Гарри жмёт на кнопку, чтобы опустить перегородку, и окликает водителя. — Мы едем или нет?
— Да, сэр. В “Мотылёк”?
— А как же, — усмехнувшись, кивает Гарри, и жмёт кнопку в своей двери, вновь оставляя их троих наедине. Он выдыхает, расслабляясь, когда автомобиль начинает движение, и наконец переводит внимание на мальчика. — Луи-Луи-Луи, — расплываясь в улыбке, воркует Гарри, прямо сейчас полностью утопая в наслаждении от одного только взгляда на него. — А я уже успел соскучиться по тебе.
— М-мистер Стайлс, — нервно сглатывая очередной ком, стоящий в горле, заново здоровается с ним Луи.
— Рад тебя видеть, — ухмыляется мужчина, а Томлинсон молчит, не находя необходимым отвечать что-то на это, и Гарри закатывает глаза. — Ты даже не поблагодаришь, что тебя вытянули из рук Ритца?
— Я уже поблагодарил, сэр, — учтиво кивает Томлинсон, — вашу супругу.
Йе Джи цокает языком, но не отвлекается от своей работы:
— Бога ради, вы оба раздражаете меня. Дорогой, кто учил тебя так разговаривать? Ты даже не поинтересуешься, как прошёл его день?
Луи почти трясётся. Он не знает, как проконтролировать это, но что-то в его животе дрожит, пуская такую же дрожь по каждой конечности, как только он слышит её голос и осознаёт, что именно она говорит, а потом видит, как мистер Стайлс вздыхает:
— Я очень благодарен тебе за помощь, дорогая, но, может быть, ты дашь мне пообщаться с ним без твоего участия?
— Без моего участия ты бы сейчас ехал домой злым и неудовлетворённым, дорогой, — подмечает она. — А ты едешь в клуб, да ещё и вместе со своим мальчиком. Ты мог бы быть благодарен.
— Я всегда тебе благодарен.
— Я плохо вижу это.
— Я исправлюсь.
— Будь так добр, — она кивает, удовлетворённая таким ответом, и продолжает работу.
Гарри же, снова глубоко вздыхая, натягивает усталую улыбку и переводит взгляд на Луи, лениво запрокидывая руку на спинку кожаного кремового сидения и касаясь его чёлки кончиками пальцев:
— Хорошо. И как прошёл твой день?
— Вам ведь не интересно, мистер Стайлс, — бормочет Луи, ощущая ещё больший страх от осознания, что по правую сторону от него сидит супруга этого мужчины.
— Если я что-то спрашиваю, то я хочу знать, малыш.
Луи сглатывает. “Малыш”. Хорошо, мистер Стайлс только что назвал его “Малышом”, пока в этой же машине сидит его жена. Интересно.
Луи ведь уже делился, как хочет умереть из-за всего, что сегодня произошло? Он готов рассказать об этом ещё с десяток раз, потому что, возможно, к полуночи его и вовсе собьёт автобус. Нельзя же быть таким удачливым, да? А ему везёт весь этот ебаный день.
— Я... как и всегда, сэр. Университет, потом работа.
— Ты писал мне, что пропустил ужин и не сходил в душ.
— Да.
— Ты голоден?
— Я не... нет, сэр. Нет.
— Но ты же не ел?
— Нет.
— И не голоден?
— Не слишком.
Йе Джи качает головой, бегло двигаясь пальцами по клавишам, и вновь разрушает их диалог:
— Почему бы вам не поужинать?
Гарри приподнимает бровь, улыбаясь уголком губ, и всё ещё не сводит с Луи взгляда, продолжая играться с его волосами:
— Прекрасная идея. Присоединишься к ужину, дорогая?
— У меня есть свои планы.
— Какая жалость.
Луи хочет провалиться сквозь землю. Хотя, вообще-то, он был бы совсем не против, если бы этот автомобиль прямо сейчас съехал с моста. К черту быть сбитым автобусом. Каждый в этом автомобиле проклят, и все они заслуживают съехать с моста. Луи не может быть единственным среди них, кто это осознаёт.
— Как учёба? — вдруг вновь заговаривает мужчина, разглядывая лицо Томлинсона. — Экономика всё ещё интересна тебе?
— Вы... запомнили, что я изучаю, мистер Стайлс?
— Да, как-то вспомнилось. И всё же?
— Не так интересно, честно говоря. Но я стараюсь. Я... у меня скоро зимние экзамены.
Луи не имеет понятия, зачем об этом рассказывает. Но взгляд Гарри такой пристальный, то и дело бродит по его лицу, спускается к шее, а потом вновь поднимается к глазам. Он изучает его с этим неподдельным интересом, граничащим с детским восторгом от взгляда на только что подаренную игрушку, и Луи не знает, льстит ему это или вызывает желание поскорее прочистить желудок. Ещё больше пугает мысль о том, что он испытывает и то и то одновременно.
— Уже готов к ним?
— Ну... я усердно занимаюсь, сэр. У меня всегда с собой учебники, и я... я стараюсь учиться, как только у меня выдаётся немного свободного времени.
— Ты такой молодец, — кивает Гарри довольно. — Такой прилежный ученик. Профессора наверняка хвалят тебя.
— Я... успеваю по многим предметам, сэр. Нужно учиться, если не хочу слететь со стипендии.
— Ах, стипендии, — Гарри смеётся, запрокидывая голову назад, а потом выдыхает, с блеском в глазах вновь разглядывая Луи и возвращаясь к игре собственными пальцами с его чёлкой, но снова обращается к жене. — Слышала, Йе Джи? Стипендии всё ещё существуют. И кто-то ради них усердно учится.
— Конечно существуют, — женщина фыркает. — Почему ты думал, что нет?
— Не знаю. Какой в них смысл? — находя это потешным, Гарри будто специально задаёт самые глупые вопросы, немного раздражая этим свою жену и сбивая с толку мальчика. Своего мальчика. — М, Луи? — мужчина изгибает бровь, ухмыляясь. — Какой в них смысл? Расскажи-ка мне.
Гарри так счастлив и рад сейчас от одного только ощущения, что бедный маленький Луи сидит в его машине и едет вместе с ним в “Мотылёк”, что даже начинает раздражать своим позитивом. Свою жену, в частности.
Но Луи молчит, только сглатывает слишком нервно и громко, и в свою очередь смотрит на женщину. А она так самозабвенно печатает что-то, что, кажется, больше не собирается его спасать от глупостей, приходящих на ум мистеру Стайлсу.
— Нет-нет, — мягкий голос мужчины вновь касается слуха, и Луи чувствует уверенную хватку его пальцев на своём подбородке, когда тот разворачивает его и заставляет столкнуться лицом к лицу. — Почему ты смотришь на неё? Это я с тобой разговариваю, малыш. Смотри на меня. Не нужно ждать ответов от моей дорогой жены.
— Я... сэр, я...
— Так в чём смысл стипендий, Луи?
— Ну... кхм... — Томлинсон прочищает горло, ругая себя за то, что во рту пересохло, а голос кажется ещё более дрожащим, и на секунду отводит взгляд, но пальцы мистера Стайлса всё ещё настойчиво сжимаются на его подбородке, так что юноша заставляет себя поднять глаза, сталкиваясь с зелёными, что с этим дьявольским огоньком продолжают его изучать. — Стипендия, она... университет берет на себя часть оплаты твоего обучения. Это... это отличный вариант для тех, кто... эм... не может позволить себе полную оплату, мистер Стайлс.
— А ты не можешь? — он издаёт смешок. Мерзкий, отвратительный, издевательский смешок, за который Луи хочет плюнуть ему в лицо, честно говоря.
— Я... очевидно, сэр, — сквозь зубы бормочет Луи. — Я же зачем-то на вас работаю.
— Гарри Стайлс, — возмущённый голос супруги вдруг разносится по машине, — что ты себе позволяешь?
— А что я себе позволяю, дорогая?
— Где твои джентльменские манеры? Мне стыдно, что я вышла за тебя.
Мужчина издаёт смешок, склоняя голову и заглядывая куда-то за плечо Луи, где сидит его женщина:
— Жалеешь, что стала Стайлс?
— Я никогда не жалела, что я Стайлс. Я сказала, что жалею, что вышла за тебя.
— Это был удар в самое сердце, любовь моя.
— С каких пор оно у тебя есть?
Гарри с улыбкой фыркает, закатывая глаза, и видит, как уголки её губ всё же содрогаются в едва заметной ответной улыбке. Он знает свою жену. И также знает, что она ещё никогда и ни на секунду не жалела об их браке. Но как же, черт возьми, они любят убеждать друг друга в обратном. Даже спустя столько лет.
— Так вот, — он выдыхает, возвращаясь к Луи, но Йе Джи вновь его прерывает:
— Так вот, дорогой, пожалуйста, следи за своими манерами. Будь джентльменом, если хочешь, чтобы этот мальчик был с тобой вежлив.
— У него нет функции не быть со мной вежливым, Джи, он...
— Всё ещё здесь, сэр, — перебивает его Луи, едва не рыча. Но его голос на самом деле такой мягкий и тихий, что скорее походит на мяуканье, — и всё слышу.
— Видел? — она ухмыляется уголком губ, но так и не смотрит на супруга. На долю мгновения Гарри уверен, что сейчас она делает это показательно. Но как же она в этом хороша, не так ли? — Будь вежлив, если рассчитываешь на его внимание. А ты... Луи, верно? — она на секунду перестаёт печатать, и у Луи замирает сердце, когда он, в попытках обернуться к ней, даже чувствует ослабевающую хватку мужчины:
— Д-да, миссис Стайлс?
— Если я узнаю, что он был с тобой груб, а ты всё равно дал ему то, что он попросил, я сама выкуплю тебя у этого чертового клуба и лишу работы. Это доступно?
— Кристально, мэм.
Но Гарри, нахмурившись, бросает подбородок Луи окончательно, вместо этого слегка надавливает на его грудь, заставляя тем самым прижаться к спинке сидения, и смотрит на жену с недовольством:
— Хей! Ты не можешь выкупить моего мальчика из моего клуба.
— Ты знаешь, что могу.
— Знаю, что не можешь.
— Луи? — она наконец поворачивает к ним обоим голову, смотрит на мальчика и улыбается этой своей идеальной улыбкой, которая сейчас не сулит Томлинсону ничего хорошего.
— Да, миссис Стайлс?
— Назовёшь сумму, за которую согласишься уволиться из “Мотылька”?
— Мэм, это...
— Нет такой суммы, — тут же отрезает Гарри, звуча ещё более раздражённым. — Убери от него руки, любовь моя. Это только моё.
— А как же свадебные клятвы, дорогой? — она издаёт смешок. — Как же наши обещания быть вместе и в богатстве и бедности, делить печали и радости?
— Я с удовольствием разделю с тобой богатства и радости, но, пожалуйста, не надо трогать моего мальчика.
Йе Джи усмехается. Всё же, в этом мире осталось что-то, что всё ещё вызывает у её мужа искренние эмоции. И она не простит себе, если не получит от этого и собственное наслаждение.
— Хорошо, — женщина кивает, выдыхая и выравниваясь, и снова возвращается к работе. — Пока. Но не думай, что я не заполучу его, если захочу.
— Найди себе своего, — бормочет Гарри, показательно заставляя Луи придвинуться, и касается его коленки, накрывая её своей тяжёлой большой ладонью, чтобы будто лишний раз продемонстрировать, кому на самом деле Томлинсон принадлежит.
Йе Джи расплывается в удовлетворённой ухмылке, печатая ответ на очередное рабочее письмо. Луи же нервно сглатывает, ощущая, как сводит желудок. Куда его, черт возьми, занесло?
***</p>
— Буду дома поздно, — улыбается Гарри, как только они с Луи выбираются из автомобиля, и заглядывает внутрь, встречаясь взглядом с карими глазами супруги.
— Я всё равно не буду ждать, — она пожимает плечами, заставляя мужа расплыться в ещё более блаженной улыбке:
— Знаю. Разве пожертвуешь ты здоровым сном ради меня?
— Я не пожертвую даже лишней минутой, дорогой.
— Доброй ночи, любовь моя.
— Повеселись, — она смеётся, кивая, и посылает ему воздушный поцелуй.
Гарри мягко ухмыляется, скорее даже скрывая за этим простую улыбку, и смотрит в сторону водителя:
— Виктор? Довези мою жену до дома в целости и сохранности, пожалуйста. И как можно быстрее. Она и так задержалась из-за меня.
— Да, господин Стайлс.
— Хорошей дороги, Джи.
Она говорит “Спасибо” одними губами, и Гарри подмигивает, прежде чем закрыть дверь авто.
— Так... — неловко начинает Луи, но мужчина тут же поднимает руку, призывая его замолчать.
Луи хмурится, прикусывая губу от неловкости, и вдруг видит, как Гарри пристально следит за автомобилем, покидающим подземную парковку, и только потом, улыбаясь, оборачивается к мальчику:
— Вот теперь говори. Уж извини, я привык её провожать.
— Мне плевать, — Луи пожимает плечами, слишком усталый, чтобы даже постараться звучать агрессивным. — Ваша жена это ваше личное дело. И я не знаю, что вы устроили в машине, мистер Стайлс, заставив меня быть свидетелем ваших... личных разговоров.
— Ох, мой милый, глупый, наивный малыш Луи, — Гарри тихо смеётся, делая к нему шаг, и касается бархатной кожи его щеки. — Ты думаешь, это устроил я?
Луи сглатывает, неожиданно чувствуя, как с этим прикосновением теряет свою привычную смелость, облизывает в секунду пересохшие губы и говорит удивительно тихо:
— А кто же?
Гарри издаёт негромкий смешок, а потом слишком спокойно выдыхает, поглаживая его щеку:
— Ты уже познакомился с ней, малыш. Но если хочешь, я с удовольствием заочно представлю её снова, — он делает паузу, на секунду опуская взгляд на его закусанную губу, и облизывает собственные, прежде чем вновь смотрит в эти чистые голубые глаза, — Йе Джи Стайлс — моя дорогая супруга. К слову, вытащить тебя из мерзких и похотливых лапок Ритца — исключительно её инициатива. Так что, когда ты сказал мне, что уже поблагодарил её, я надеюсь, ты действительно поблагодарил её. Моя жена не любит тратить время просто так, и ты должен это ценить.
— Я ценю, мистер Стайлс, — почти шепчет Луи. — Просто не понимаю, откуда мне столько чести от вашей фамилии.
— Кто знает, — Гарри довольно улыбается, отпуская его, убирает руки в карманы брюк, слегка распахивая своё пальто этим жестом, и пожимает плечами. — А вдруг ты вкусный?
— В-вкусный?
— Она любит так говорить, — смеясь, кивает мужчина, и кажется удивительно расслабленным сейчас. Возможно, думает Луи, у него действительно просто хорошее настроение. По крайней мере, раньше ему видеть мистера Стайлса таким ещё не доводилось. — Когда кто-то или что-то ей нравится, она называет это вкусным. Так что, — Гарри делает эту паузу, вновь загадочно пожимая плечами, — может быть, ты просто очень сладкий? — мужчина расплывается в ухмылке, всё ещё под флёром недавней сцены с женой, свидетелем которой Луи стал. — Après tout, j'ai de merveilleux plans pour toi, mon... charmant garçon.<span class="footnote" id="fn_30132170_1"></span>
Луи чувствует, как закипает изнутри. Стайлс ведь решил, что он его не поймёт, да? Что можно сказать что угодно, ведь кто такой Луи, чтобы понимать эти французские изречения, которыми он и миссис Стайлс перекидывались в машине. Но теперь Луи благодарен всем тем бессонным ночам, в которые готовился к занятиям по французскому, потому что впервые чувствует, что это было не зря.
— Да? — он прищуривается, рассматривая лицо мужчины. — Aller ne touchez pas à un cheveu de ce charmant garçon<span class="footnote" id="fn_30132170_2"></span>, мистер Стайлс.
Слегка ломано, совсем не с таким чистым акцентом и без этого привлекательного произношения мягкой “r”, но он всё же отвечает, и на доли секунды чувствует превосходство. Чувствует, что разрушил картинки в голове Стайлса, показав куда больше, чем от него ожидалось.
— Даже так? Не знал, что ты говоришь по-французски, малыш. Только, полагаю, ты хотел сказать “Alors”? — мужчина улыбается, а его голос кажется удивительно бархатным с этой очередной “r”. — Даже не знаю, похвалить тебя за твои познания или отругать за глупые ошибки? Но не волнуйся, — он наклоняется к его уху, проходясь по коже горячим дыханием, и почти касается губами мочки, — я с удовольствием дам тебе несколько персональных уроков. Ты же прилежный ученик, да?
Луи сглатывает, а коленки предательски подгибаются, когда опаляющее дыхание покусывает кожу:
— Не вам учить меня чему-то, мистер Стайлс. И если мне понадобится помощь с французским, я обращусь к своему профессору Дюкетт. Уверен, у неё уж побольше знаний будет. Она француженка, — почти с гордостью заявляет Томлинсон.
Гарри прищуривается, вновь расплываясь в довольной ухмылке:
— Снова острый на язык, как и всегда. Вот, что я люблю в тебе. Каждый раз интересно и не знаешь, чего от тебя ожидать, — кивает мужчина собственным словам, а потом, даже не скрывая, оценивающим взглядом проходится по мальчику с головы до ног. — Но, просто, если тебе интересно, я прекрасно говорю по-французски. Я провёл во Франции годы, Луи. Я могу научить тебя французскому.
— Лучше научите себя манерам, сэр, — фыркает Луи, поправляя сползающий с плеча рюкзак. — Ваша жена права. Вы ведёте себя, как полный придурок. И если вы думали, что моё мнение изменилось с нашего прошлого разговора, когда я послал вас нахуй, то нет. И если хотите, я могу сделать это снова.
— Конечно ты можешь, малыш, — он смеётся, кивая, и поправляет свои волосы, зачёсывая кудри пальцами назад. — Я даже не сомневаюсь в том, что у тебя всё ещё очень грязный рот, мой милый Луи.
Мальчик кривится, отворачиваясь в сторону:
— Не зовите меня своим. Это ужасно и даже не является правдой.
— О, просто вопрос времени, — отмахивается Гарри, подходя ближе, и уверенно касается его спины. — Идём. Тебе ещё нужно поработать для меня сегодня.
— Вы такой урод, господин Стайлс, — ворчит Луи, послушно двигаясь вместе с ним к лифту, что поднимет их с парковки на нужный этаж. — Вот, что не меняется из раза в раз. А не мой, как вы выразились, “грязный рот”.
— Как приятно слушать твои пререкания, ты бы знал, — улыбается Гарри, останавливаясь, и вызывает лифт, но так и не убирает руку с его спины, а только возвышается над мальчиком, всё так же ухмыляясь. — Знаешь, когда это ещё приятнее? Когда ты раздеваешься для меня, а потом садишься ко мне на колени. И даже тогда всем своим видом пытаешься показывать, что сам не получаешь от этого удовольствия.
— Идите к чёрту.
Гарри смеётся. Сегодняшний вечер действительно не так уж и плох.
***</p>
Когда они поднимаются в “Мотылёк”, Луи ощущает своё волнение собравшейся тошнотой, которая уже встала в горле. Последнее, что ему нужно, это чтобы кто-то из его коллег увидел, как он приехал сюда вместе с мистером Стайлсом. Вот, когда его отношения с коллективом окончательно полетят в пропасть, а битое стекло вернётся в обувь, как в самом начале. Луи, если быть до конца честным, наверное, уже даже не удивится.
— Хорошо, — Стайлс кивает, заканчивая набирать что-то в своём телефоне, когда они останавливаются в коридоре, и всё ещё держит вторую руку на его талии, куда поместил её ещё стоя в лифте, — твои действия такие: отправляйся в гримерную, бери костюм и всё, что тебе нужно, и приходи в мой кабинет через двадцать минут. Я решу один рабочий вопрос и тогда хочу расслабиться. С твоей помощью, конечно же.
— Я... мистер Стайлс, я...
— Не переодевайся, — Гарри поднимает взгляд с телефона, сканируя лицо мальчика, и усмехается уголком губ, из-за чего на щеке появляется тень ямочки. — Я хочу, чтобы ты принял душ у меня и спокойно привёл себя в порядок. Просто... дождись, пока я освобожусь.
Луи сглатывает. Приглушённые басы уже давно работающей в основном зале музыки отдаются неприятной вибрацией где-то в солнечном сплетении.
— Разве... разве не логичнее в таком случае, чтобы я принял душ и привёл себя в порядок, пока вы будете заниматься своим вопросом? Это сэкономит время, когда вы освободитесь, чтобы не дожидаться меня.
Гарри улыбается и хмыкает, слегка склоняя голову вбок, и с интересом смотрит на мальчика, кончиками длинных пальцев пробегаясь по его скуле:
— Ничего себе, — искренне удивляется он с тенью довольной улыбки. — Никаких “Идите нахуй, мистер Стайлс”. Даже заботишься, чтобы мне не пришлось тебя ждать. Это что-то новенькое, малыш.
— Не обольщайтесь, — фыркает Луи. — Я просто хочу расправиться с работой для вас побыстрее, чтобы выйти на сцену и спокойно доработать оставшуюся ночь.
— Мой наивный мальчик, — Гарри вздыхает, закатывая глаза. — Всё ещё думаешь, что я отпущу тебя танцевать для кого-то другого.
— Я танцор вашего же джентльменского клуба, господин Стайлс, — Луи прочищает горло и звучит чуть увереннее, когда задирает носик. — Очевидно, что танцую и раздеваюсь я не только для вас. Ну, знаете, — теперь очередь Луи бросаться смешками, — просто говорю... не такой уж вы и особенный.
Гарри хмурится и смеряет его недовольным холодным взглядом:
— То, что ты всё ещё танцуешь и раздеваешься для кого-то, кроме меня — временно.
— В вас слишком много самоуверенности, сэр.
— Наверное, потому что я уверен в себе?
— Наверное, потому что вы заносчивый и нарциссичный ублюдок, — Луи пожимает плечами и дёргает уголками губ. — Как вам? Звучит, как правда?
— Звучит, как повод тебя наказать.
Луи играет скулами, слегка вытягиваясь, и пристально смотрит в глаза, когда проговаривает в самые губы мужчины:
— Не припомню, чтобы у вас было на это право. Кто вы, мой отец?
— Отец? — Гарри усмехается. — Что ты, мой милый мальчик, — он облизывает губы и довольно поправляет его чёлку, убирая её с глаз Луи, — мне достаточно быть для тебя папочкой, чтобы иметь на это право.
— Вы отвратительный, — Луи отшатывается, сдерживаясь, чтобы ещё и не толкнуть его в плечо подальше от себя.
— Двадцать минут, Луи, — Гарри смеётся, медленно отбивая пальцем по циферблату своих наручных часов. — Двадцать минут и ты должен быть в моём кабинете.
Луи фыркает, наблюдая, как с улыбкой мужчина уверенной походкой уходит прочь, скрываясь в дальних коридорах, что ведут в его кабинет. Он вздыхает. Прикрывает глаза, чтобы досчитать до десяти, и сдерживает в себе желание завыть. Может быть, Луи просто проклят. И его проклятье только что ушло отсюда, стуча по полу каблуками своих баснословно дорогих ботинок.
Луи подавляет зевок, вновь напоминающий о том количестве часов, что он провёл без сна, и устало движется в противоположную сторону от той, куда ушёл его босс. Всё просто. Нужно пережить двадцать минут в гримерной, теша себя надеждой, что другие танцоры всё ещё с ним разговаривают, и дождаться этого дурацкого привата. А потом он как-нибудь улизнёт от Стайлса и отправится работать.
Скоро платить за квартиру, а ещё на улице холодает и он действительно нуждается хотя бы в новой куртке, помнит Луи, так что ему лучше бы хорошенько поработать сегодня, ведь все свои небольшие сбережения он вновь отправил семье.