Глава 9. Желание (2/2)

— Йоши! — спросил Наруто. — Один или два?

— Да ты действительно издеваешься…

— Достал уже, ттебайо!

— Кто бы говорил… — сказал Мизукаге.

Но больше перечить не стал.

Йоши вновь оторвался от своего увлекательного дела, взглянул в свиток и показал один палец.

— Один значит… в первую лей!

— Ты сам сказал… — пожал плечами Мизукаге.

Он глубоко и нарочито громко вздохнул, а потом протянул руку к загогулине. После чего слегка прищурился, напрягся и перестал двигаться.

— Так ты так чакру используешь? — спросил Наруто.

Мизукаге не ответил, а рожа его, казалось, стала ещё более напряжённой.

— Блин, это совсем не круто выглядит…

Решив не мешать, Наруто отошёл на пару шагов и огляделся. Йоши вновь пошёл копаться в книжечках, его ручонки тянулись всё выше и выше, и казалось, скоро тому понадобится стул.

«И чего он в этих книжечках нашёл?..» — задумался Наруто.

Их ведь скучно читать было, совсем скучно. Бегать по коридорам, бить морды да слушать дедулины рассказы казалось куда более интересными занятиями…

Но Йоши не любил ни морды бить, ни дедулю слушать, ни по коридорам бегать. А книжки почему-то любил. И Мизукаге вроде как любил. Странные они были!

Раздался громкий хлопок. Помещение заполнило дымкой.

— Опять?! — воскликнул Наруто.

— Какого хрена?! — крикнул Мизукаге и отскочил от печати.

Йоши завалился на пол и прикрыл уши — он вообще громкие звуки не любил. Наруто взглянул в сторону стола. Еле виднелись ножки, а поверхность скрылась за жужжащим облачком

— Да это нормально… — сказал он. — Она всегда так фигарит, когда её активируешь!

— Да? — громко спросил подошедший Мизукаге.

Облако расширялось, шум не спешил проходить.

— Ну… — задумался Наруто.

А потом в его сторону полетела банка. Она промчалась рядом и разбилась о стенку. Стекло разлетелось по полу, и один осколок чуть не задел ногу Йоши.

— Вообще, нет, это ни хрена не нормально!

— Беги! — скомандовал Мизукаге, и Наруто не счёл нужным его ослушаться. Схватив испуганного лежащего Йоши за руку, он помог тому подняться. Вместе они забежали за ближайшую полку с книгами.

Печать бесновалась. Дым не проходил, ежесекундно слышались хлопки и стоял грохот. По библиотеке залетал всякий хлам.

— Её вырвало! — завопил Наруто, пытаясь докричаться до друзей через шум. — Всего-то от рамена и от нормальных каких-то штук! А дедуля одну такую мусором накормил, представляешь?!

В окно влетела какая-то железяка. Раздался громкий противный скрежет, перебивший даже тот звуковой хаос, который издавала печать. Казалось, окно треснуло.

— А? — не понял Мизукаге. — Он запихал в одну из печатей… мусор?

— Да, мусором накормил!

— Надеюсь, это не та самая печать…

— Если это она, то тогда вся библиотека станет помойкой, ттебайо!

Печать не останавливалась. Ещё какая-то хрень влетела в потолок и так там и зависла.

— Охренеть, это сюрикен! — воскликнул Мизукаге.

Наруто вгляделся получше. Металл поблёскивал, лезвие выглядело остро. Это действительно был настоящий сюрикен! Он подозрительно покачивался, норовя свалиться наземь. На всякий случай Наруто отошёл от него подальше.

— Реальный сюрикен! Тупой макетик бы так не застрял!

— Ага! — ответил Мизукаге.

Неужели они распечатали что-то не то? Или дедуля хранил рамен и оружие в одном месте?

Наруто высунулся из-за полки в надежде найти в комнате хоть одну пачку рамена. Печать источала дым и каждую секунду будто бы взрывалась и выбрасывала что-то новое.

Бах. В дверь влетело ведро.

Бах. Наполненная какой-то малиновой жижей банка впечаталась в потолок и чудом не разбилась.

Бах. Нечто зелёное и лёгкое влетело на полку… Рамен!

Наруто улыбнулся. Был в этой печати его рамен, был!

Бах. В него что-то прилетело.

— Ай! — воскликнул он и упал на спину.

Закружилась голова. На мгновение стало страшно. Особо больно не было, и Наруто быстро поднял голову, обнаруживая на себе что-то длинное и вроде как мягкое. Он скинул эту хрень с себя, поднялся на ноги и понял вдруг, что это — веревка.

— Нормально? — спросил Мизукаге.

— Ага, — ответил Наруто.

Удар не сильный был: во время уроков битья морд прилетало гораздо сильнее. Но верёвкой ему ещё никогда не прилетало.

— Канатом прилетело, офигеть… — почесал затылок Наруто. А потом вдруг замер. — Канатом…

— Что канатом?

— Мне нужен канат!

— Зачем тебе канат?!

— Надо! Я из комнаты смогу свалить!

— По веревке что ли спустишься?

— Ага!

— Отличная идея, — фыркнул Мизукаге.

— Правда? — недоверчиво спросил Наруто.

Что-то подсказывало, что его обманывают.

— Ладно, забей, — вновь пожал плечами Мизукаге. — Что с печатью будем делать?

— А… — Наруто выглянул из-за угла.

Йоши наконец перестал руками закрывать уши. Печать всё ещё булькала и издавала звуки, но уже не так громко. И предметы теперь не летали.

— Походу, она это… — сказал Наруто.

Мимолётно он схватился за канат и стал сворачивать его. Канат оказался жёсткий, на ощупь не более приятный, чем чёртовы свитки. Но он хотя бы был полезен.

— Чего? — спросил Мизукаге.

Наруто свернул наконец канат, закинул его на плечо и ответил:

— Проблевалась окончательно…

Печать затихала, её хлопки почти не слышны были из-за полки. Верёвка висела на плече — такая длинная! Теперь никакая высота не была страшна!

— Надо собирать пачки.

— Наверняка сейчас уже перерыв.

— Чёрт! Тогда надо как можно быстрее, — сказал Наруто и выскочил из-за полки. — Хватай и беги!

Он подбежал к той самой полке, на которую прилетела пачка. Зелёная упаковка выглядела побитой, но всё ещё целой. Лапша вряд ли сильно пострадала!

— Отлично, одна есть!

Наруто схватился за неё, обернулся и осмотрелся. Возле неё валялось то самое ведро. В ведре повиделось что-то зелёное.

Затаив дыхание, Наруто подошёл поближе и посмотрел внутрь ведра. Внутри оказалась ещё одна пачка!

— Две есть, ребят! — воскликнул он и протянул руку в ведро, вызволяя рамен.

Из-за угла выскочил Йоши с ещё двумя пачками.

— Красавчик, Йоши! — сказал Наруто. — Если хочешь, можешь одну себе оставить!

Йоши кивнул, улыбнулся, сложил пачки в стопочку и вновь скрылся за полками. Наруто не смел его останавливать и стал дальше искать. Дверь, несколько полок… стол. Не было больше рамена.

Да и Мизукаге отчего-то стоял на месте возле печати, окружённой парой железяк, и ничего не делал.

— Ты чего стоишь? — спросил Наруто.

— Да мне интересно, чего она рванула-то?

— Э-э, а ты сможешь понять?

— Я хотя бы попытаюсь!

— Ну удачи тебе… — сказал Наруто и отвернулся.

Понятия он не имел, как во всех этих закорючках можно было разобраться.

Что-то скрипнуло.

— Это защита от дебила, — раздался голос дедули. Все замерли в страхе. — Одна группа просто вытаскивает вещи благодаря чакре, вторая же соединена с хранилищем. Чакра попадает в хранилище, накапливается, а потом придает вещам импульс.

«Нам хана!»

Как самый смелый, Наруто медленно развернулся. Дедуля пялился заинтересованно-весёлым взглядом и вроде был не злой. И не хитрый, к тому же…

«Чё-т ты мутнишь…» — кинул подозрительный взгляд Наруто.

Дедуля как будто этого не заметил.

— Какая-то неэффективная защита, — прокомментировал Мизукаге. — При всём уважении, Атсуши-сан… — хотел было продолжить он, но дедуля заржал, как тот дядька шиноби-бандит, и чуть ли пополам не сложился.

Наруто впервые с чистой совестью взглянул на него как на придурка. Мизукаге находился в недоумении. Йоши стоял и, склонив голову набок, улыбался. Будто за играми маленьких котят наблюдал или ещё за чем-то милым.

— Неэффективная, неэффективная… точка измерения эффективности — это цель! А цель этой ловушки — заставить всяких недовзломщиков бояться лезть в мои вещи!

— Чё? — буркнул Наруто.

— Э… но сами вещи ведь… — сказал уже Мизукаге.

Он обернулся и рукой обвёл устроенный бардак. Библиотеку действительно потрепало.

— Ай, да пофиг, — махнул рукой дедуля. Обойдя Наруто, он направился к своему столу. — Всё равно ничего ценного в печати не было. А библиотеку из бюджета чинить будут.

— А если бы было? — всё не унимался Мизукаге. — Ну-у, ценное в печатях.

Дедуля не ответил. Он смахнул со стола пару железок, и те, ударившись о деревянный пол, громко поскрежетали. Йоши легонько зажмурился.

— В таком случае, и методы защиты были бы не такие придурошные. Иди сюда.

— Я? — спросил Мизукаге.

— Ну а с кем я разговариваю?

Мизукаге пошёл к дедуле. Поддавшись любопытству, Наруто не стал отставать.

— Короче, это, — дедуля ткнул в первую закорючку, — активация. Она тоненькая такая и с одним заворотом, — теперь ткнул во вторую. — Это — ловушка. В ней гораздо больше символов, и потому итоговая конструкция выглядит вот так.

— То есть, эта закорючка — не символ? — спросил Мизукаге.

— Нет, конечно! Это группа, состоящая из множества символов. Я б показал тебе, как оно выглядит в развернутом состоянии, но вряд ли это тебе о чём-то скажет… короче, о чём это я? Если хочешь, можешь взять у меня книжку по фуин. Я её обычно только после начала курса выдаю, но ты вроде пацан нормальный, так что разрешаю.

— Да?! — удивился Мизукаге.

«А он эту книжку умыкнуть хотел…»

— А вообще находчиво, пацаны, — продолжил дедуля. — Нужно бы вас наказать, но мне чё-т не хочется. Так что давайте договоримся: вы у меня тут убирайтесь, а взамен забираете всё, что в этой печати лежало.

— То есть рамен?! — удивленно воскликнул Наруто. — Можно рамен?

— Да, можно тебе твой рамен. Достал уже со своим раменом.

— Это что… — спросил Мизукаге, — и кунай можно?

Он пялился куда-то на землю. Туда, куда железки упали.

— Так это… кунаи, что ль? — спросил Наруто, рассматривая оружие. — Не макетики?

Никто не ответил. Мизукаге потянулся вниз и схватил кунай за рукоятку. Он подержал его немного, а потом протянул Наруто. Наруто забрал кунай.

Он оказался тяжёленький…

С потолка на пол что-то шмякнулось. Йоши передёрнуло. Дедуля не обратил на это внимания. Стало быстро понятно, что это тот самый сюрикен.

— Тебе можно, — ответил дедуля.

— А мне?! — чуть ли не подпрыгнул Наруто, размахивая перед собой клинком.

Он тоже кунай хотел: это ж круто — кунай, канат и рамен сразу надыбать! Таких побед Наруто ещё не видал!

Дедуля поглядел на него скептически.

— А тебе — нет. Ты им убьешься.

***</p>

Юки сидел на полу комнаты и вертел в руках кунай. Металлический, настоящий. Острый и тяжёлый. Из руки в руку он его перебрасывал и всё удивлялся, насколько же тяжесть казалась приятной.

Кончиком пальца он ткнул наконечник лезвия. Палец легонько укололо, и чувствовалось: приложи Юки больше силы, кунай пробил бы кожу до крови.

«Действительно, оружие… острое».

После долгой уборки Наруто пригласил всех отпраздновать у себя. В этом времяпрепровождении не было никакого смысла, но так как сил на изучение чего-то нового не оставалось, Юки согласился.

Теперь же комната наполнена была тремя радостными пацанами. Юки получил настоящий кунай, а что самое важное — книгу по фуиндзюцу. Наруто вернул свой рамен — теперь жрал себе эту отвратительную лапшу. Йоши же залез на подоконник и смотрел в окно — этот странный неумеющий говорить пацан витал в облаках. Но большего для счастья ему, по всей видимости, не нужно было.

— А это портреты были? Или фотографии всё-таки? — задался вопросом Наруто.

Только недавно он приставал и пытался отобрать кунай. Очень уж хотел себе такой же, да только Юки не собирался давать оружие пиздюку. Про фотографии как-то и забылось.

— Фотографии, — сказал Юки.

Он встал с кровати и подошёл к жрущему лапшу прямо на полу Наруто, а потом уселся рядом, достал из сумки фотографии и положил их перед собой. Они точно передавали все пропорции лиц, точно передавали окружение. Не могли это быть рисунки…

— Хрен ты в таком масштабе так детально всё прорисуешь… фотографии это, — вновь заявил Юки.

Только вот странным это казалось. Атсуши-сан ведь очень стар был, и в его годы фотоаппараты вряд ли существовали.

— Дедуля тут молодой… — ткнул Наруто в уже осмотренное раньше изображение.

То самое, где Атсуши-сан был рядом со своим другом. Он действительно выглядел моложе, чем сейчас. На лице его было гораздо меньше морщин, да и волосы, казалось, выглядели тёмными, не поседевшими ещё.

На чёрно-белой картинке нельзя было разглядеть, какого именно они цвета, но Юки догадывался. Красный. Потому что Узумаки.

— Как думаешь, чё это за типец рядом с дедулей? — спросил Наруто.

— Второй мужик-то? — переспросил Юки.

Мужчина выглядел не старше Атсуши-сана. Казалось, они были примерно одного возраста и даже похожего роста. На лице его сияла самодовольная ухмылка, и что-то подсказывало, что в общении человек этот не особо-то и приятен.

— Я откуда знаю? — ответил Юки.

— Ну… ты же взрослый дядька, может, знаешь.

— Уже не смешно.

— Ну и не смейся! — надулся Наруто.

«Сам наехал, так сам и обиделся. Охренеть можно!» — возмутился Юки. Он хотел было встать и уйти, но Наруто сказал:

— О, а это кто? — и ткнул во вторую фотографию.

На ней тоже был Атсуши-сан, но стоял он уже в компании хмурого кудрявого пацана лет семи-восьми.

— Не знаю, — сказал Юки. — Может, сын его?

— Сын?..

— Ну да. Атсуши-сану очень много лет, кто знает, что у него там было… в жизни его-то.

«Сын…»

Сам Юки своего отца помнил отлично. Даже слишком хорошо для человека, принесшего в его жизнь одни лишь страдания.

— Как-то не в духе дедули… — промямлил Наруто.

Когда-то он успел набить рот лапшой и теперь жевал.

— Почему?

— Не знаю, просто чутьё у меня такое.

Сидящий рядом Йоши наконец пошевелился и кивнул, как бы подтверждая сказанное.

— Во, видишь? Даже Йоши согласен…

— Ну-у, у пацана были тёмные волосы, — вгляделся получше Юки. — Может, даже чёрные. А клану Узумаки присущи красные волосы, так что… может, и не сын.

— Да? Красные волосы?! Узумаки? — аж подпрыгнул Наруто.

Одинокая лапшичка с его рта упала на пол. Теперь она будто скользкий мягкий червяк валялась. Хорошо хоть ползать не умела. Как вообще это можно было жрать?

— Тьфу ты, успокойся. Неужели Атсуши-сан тебе не рассказывал?

— А, не… дедуля никогда не говорил про красные волосы… — почесал затылок Наруто. — Но это чего, он и раньше был красненький?

— Скорее всего… это сейчас Атсуши-сан поседел, но цвет всё равно какой-то такой оттенок имеет, — призадумался Юки. — Видно, что волосы красные были.

— Да, дедуля немного розовый! Совсем чуть-чуть! — воскликнул Наруто. — А… это, а почему я тогда жёлтенький?

— Много лапши жрёшь потому что… пожелтел уже, — пошутил Юки.

— Серьёзно? То есть если перестать, то я покраснею?! — раззадорился Наруто. Явно принял всё сказанное за правду.

Это казалось даже забавным.

— Не, процесс необратим. Ты стал блондином, смирись с этим, — продолжал подшучивать Юки.

— Вот блин… — понурив голову, Наруто уселся обратно. — Красный — крутой цвет.

Юки хмыкнул.

Красный — крутой цвет, так многие приютские пацаны считали, да и не только приютские, а вообще все пацаны. Иногда даже девчонки. Почему-то все любили красный. Юки их не понимал, пока не увидел лужи кровищи человека, которого он всем сердцем ненавидел.

Это как-то извращённо звучало, такое его отношение. Но кровь ублюдков действительно выглядела круто. Так он запомнил. И забывать не хотелось.

— Слушай, а тебе ж не нравится рамен, — всё пожёвывая лапшу, сказал Наруто. — Может, я твою долю себе заберу?

«Не, ну что за наглость?»

— Делись давай, как и договаривались. И вообще, разговаривать с набитым ртом некультурно!

— Ой, да ну тебя… — пробубнил Наруто. — Нашёл себе помощника.

— Относился бы к книжкам Атсуши-сана не как к фигне — и помощь бы моя не понадобилась!

— Эй! — непонятно чему возмутился Наруто. А затем, видимо поняв, что повода-то и нет, уже спокойно сказал: — Ты… ты правда так считаешь?

Мизукаге фыркнул.

Естественно не понадобилось бы. Наруто достался учитель, досталось наследие. Он был Узумаки — членом пусть давно погибшего, но всё ещё великого клана. Фуиндзюцу являлось его стихией по праву рождения. И пусть родители оказались мертвы, Атсуши-сан явно взял над ним опеку. Вот что значит — клан.

Юки не так повезло. Он родился среди простых людей. В семье, где отцу было насрать на всё, кроме алкоголя, а матери насрать на всё, кроме отца. Когда в порыве очередной пьянки отец сошёл с ума и прыгнул на спор в озеро, мать поплыла за ним и погибла.

Она почти ни с кем не общалась. И близких у неё не было. Ни родственников, ни друзей — только семья. Отец, который сделал из её смерти шутку, и сынок. На которого было насрать.

Мерзко становилось от этой женщины и ей подобных. Противно от того, что такие люди делали с другими и с самими собой. Сложно было винить её в чём-то, однако горькая тоска, продлившаяся всего несколько дней, говорила сама за себя. Юки её никогда не любил. В ответ на то, что она никогда не любила Юки.

И потому он рос один. Всё время проводил в компании пацанов да иногда захаживал к их неравнодушным родителям. Не навязывался: те сами предлагали. Хоть какой-то уют в жизни благодаря ним был.

А потом и он исчез.

Смерть матери развязала отцу руки. Как-то тому в голову пришла гениальная идея, и он понял вдруг, что бить своего ребёнка, оказывается, весело.

Юки скривился от отвращения. Он терпеть не мог этого человека — зло в настоящей плоти. Такого же, как и мать, однако жестокого не только лишь к себе, но и ко всем остальным. Не способного на хоть какую-то любовь и сострадание.

Ведь мать хотя бы любила, она любящим злом была. А отец — просто злом. Уёбком конченным.

Как-то раз он совсем разошёлся и на почве отсутствия денег решился ограбить магазин. В чёртовой Конохе! Даже тогда Юки показалась дурной эта мысль, а уж сейчас… казалось, таким образом отец хотел самоубиться.

Ну и убили его в итоге, шиноби загасили. Юки видел тело: красная разбитая голова да кунай прямиком в затылке. Такой же, который он сегодня в руках вертел. А дальше все события смешались в единое целое: отчётливо в памяти отложился лишь жилет дядьки-полицейского да старая вывеска с сюрикеном — кажется, то был участок.

Юки в приют попал. Без поддержки, без навыков. Без понимания, зачем он вообще здесь, шагнул за стенки места, где, как оказалось, воспитывали шиноби. Таких же, как те, которые прибили его уёбка-отца.

Юки захотел стать одним из них. В порыве чувств он начал тренироваться, а потом это стало привычкой.

Жаль лишь, что взрослые неохотно своими знаниями делились — то ли не доверяли якобы ребёнку, то ли ещё чего. Не мог же Юки знать, что у тех на уме. Он и свои мысли в порядок привести был не в состоянии. Только недавно получилось осознать, чего именно он желал. Люди делились на людей и уёбков. Людей следовало защищать, уёбки же жизни достойны не были.

Два класса этих плотно смешались и теперь уже и не способны были разделиться. Потому их делили насильно. Работой этой занимались шиноби. Юки желал стать одним из них.

Для этого были все его старания, ради этого он использовал единственный свой талант, единственное преимущество перед клановыми, которым всё с рождения давалось.

Неиссякаемое желание работать, несмотря ни на что.

В трудолюбии заключался весь секрет, лишь оно двигало Юки к цели. Только дети этого не понимали. В их вселенной такого слова будто и не существовало вовсе, а мир они видели через призму развлечений и веселья. Юки не понимал детей в ответ. А на вопросы про талант лишь пожимал плечами и отвечал, что сам не знает. Или что так само получилось. Или ещё какую-то отмазку придумывал.

И потому лентяй-Наруто неимоверно раздражал. За него поручились. Его пытались обучать, а он ещё и противился! Имея в своём распоряжении клановое наследие просирал жизнь на какие-то там игры.

Юки не завидовал ему.

Не завидовал и другим клановым, тренировки которых однажды наблюдал вне стен приюта. Ему лишь грустно становилось, что у кого-то всё было, а у кого-то — нет.