Глава 6. Бог и ангел (2/2)
Вдруг раздались странные хлопки и кабинет заполонило дымом. Наруто со страху отпрыгнул ещё дальше и случайно упал.
— Чё это за хрень?! — завопил он, пытаясь разглядеть хоть что-то среди белого облака.
А дым всё пёр, и звуки слышались, будто битва шиноби шла. Сориентировавшись хоть как-то в этом хаосе, Наруто поднялся на ноги.
— Дедуля? — крикнул он.
— Чёго?! — послышался ответный крик.
Наруто направился в сторону голоса и наткнулся на стол. Чуть не врезавшись в него, он схватился рукой за ножку.
Через несколько секунд шум утих. Дымка медленно рассеивалась, и сквозь неё проступили очертания комнаты. Дедуля стоял возле стола, пакет из его рук пропал. Да и мусора ни на столе, ни на полу не было.
— Чё это вообще было?! — завопил Наруто, всё ещё ничего не понимая.
— Печать съела мусор, — как ни в чём не бывало ответил дедуля.
— Чё-ё?! Кто вообще будет есть мусор?!
— Печати всё равно, что есть, — пожал плечами дедуля. — Предназначение у неё такое: хранить в себе всякое.
Наруто взглянул на разрисованную бумажку на столе. Из чёрных росчерков на ней вырисовывалась странная фигура. Он всмотрелся получше. Символы это были, как оказалось. Прожорливые какие-то только…
— А… — Наруто представил себе размеры того пакета и взглянул на плоскую печать. — Как столько всякой фигни в неё влезло?
Дедуля улыбнулся и завернул листок так, что тот стал напоминать свиток.
— Фуиндзюцу творит великие вещи! В этом и вся крутость: у тебя есть такая вот хрень, — дедуля схватил свиток и бросил его Наруто. Тот легко словил. — Мелкая вроде, а влезает столько…
Наруто брезгливо осмотрел бумажку, а потом медленно поднёс её к носу и понюхал. Пахло старой бумагой, а не мусором.
— Оно даже не пахнет… — прокомментировал он.
— А чё б ему пахнуть? Мусор внутри же.
— Пакеты же пахнут… и у них тоже мусор внутри.
— Печати — эт не пакеты. Печати круче пакетов!
В голове вдруг всплыли воспоминания: дедуля часто слово печати произносил, но никогда не объсянял, чё это вообще такое.
— Так это и есть твои печати… — ещё раз рассмотрел листок Наруто.
В таком вот свёрнутом состоянии он выглядел как обычный свиток.
— Ага, они самые, — коротко ответил дедуля. А затем прищурился, хитро улыбнулся и тихо сказал: — И знаешь чё, я тебя научу их делать.
***</p>
Система циркуляции чакры функционировала благодаря трём компонентам. Очага, в котором духовная и физическая энергии смешивались и образовывали саму чакру, каналов, пронизывающих всё тело, и тенкецу — по сути точек выхода.
Системой циркуляции чакры обладал каждый человек, а те, кто по каким-то причинам её повреждали, вполне могли обзавестись серьёзными проблемами со здоровьем, если не помереть. Ведь она была очень хрупка на самом деле. И потому все задействующие её дисциплины преподавались аккуратно.
Многих детей тренировали искусству шиноби с ранних лет — клановых чуть ли не с пелёнок натаскивали. Показывали оружие, учили военной бытовухе, иногда даже базу тайдзюцу преподавали. Но работать с чакрой начинали учить далеко не сразу, а только тогда, когда уверены были, что система циркуляции сформирована.
Детские каналы были слишком уж мягкие и сильно растягивались от малейшего ускорения тока. Таким образом легко можно было их порвать. К восьми-десяти годам каналы начинали затвердевать, и именно тогда в академии начинались первые занятия по контролю.
Каждый будущий шиноби сталкивался с индивидуальными проблемами. Чьи-то каналы развивались неравномерно, чьи-то просто слишком медленно, и таких детей называли поздними, а чьи-то наоборот: формировались раньше положенного срока.
Последних называли ранними. Наруто оказался одним из них.
— Не бывать тебе разведчиком, — сказал Атсуши.
— Чё? Это ещё почему? — стал расспрашивать оторвавшийся от книги Наруто. — И чё за блин разведчик такой?!
— Разведчик — это тот, кто собирает всякие грязные секретики врага. А почему ты им не станешь, ну…
Среди всех трёх компонентов самым значимым был очаг. Он восполнял утраченные запасы чакры и не давал чакросистеме истощиться полностью. А тратилась чакра постоянно. Она ведь циркулировала по каналам, буквально всё тело подпитывая, и некоторый её процент сворачивал в ответвления, ведущие к тенкецу. Через них чакра покидала тело, образовывая вокруг человека что-то вроде облака.
Таким образом сенсоры видели людей — они просто чувствовали чакру, находяющуюся в воздухе.
Ранние все поголовно имели одну особенность: их очаг работал крайне быстро, и потому чакра по каналам обычно текла с огромной скоростью. А чем быстрее текла чакра, тем и процент выброса через тенкецу был выше. Тем лучше сенсоры ранних ощущали.
— П-том расскажу, — ответил всё же Атсуши. Не получив ответ, Наруто надулся. — Читай давай, потом посмотрим, чё ты поймёшь.
— Ме-э…
Даже несмотря на то, что книга была вроде как про заинтересовавшие Наруто печати, читать тот отказывался. Никак теорию не воспринимал, и взгляд его пусть и был направлен в книгу, осмысленным не выглядел. Атсуши раздражённо цыкнул. Он и сам был такой: по большей части практик, но книги читать не брезговал.
— Тебе, что ль, совсем не интересно?
— А? — снова оторвался Наруто. — Да интересно, печати крутые! Но тут какие-то символы, буквы, цифры, рисунки непонятные. И их ещё много и не пойми чё они вообще значат и… зачем это вообще надо? — выпалил тот.
— Сильным будешь, — ответил Атсуши. Наруто не ответил, вздохнул и вновь уставился в книгу.
Отчего-то казалось, что надолго его не хватит.
Для обучения фуин нужно было иметь терпение и уметь работать с чакрой, а потому Атсуши ждал момента, когда Наруто будет готов. В общем-то, со слов Хаато, вопрос с чакрой можно было начинать решать.
— А-а-а! — завопил Наруто. — Да что за хрень там написана?!
Он вскочил, схватился за голову и скинул книгу со стола.
— О чём вообще эта фигня?! — продолжал буйство Наруто.
Казалось, подход следовало менять.
***</p>
Окружённая внутренними стенами башни, вверх била чакра. Здесь её было так много, что начало луча не только чувствовалось в сенсорике, но и зрительно наблюдалось. Синие всплески плясали вокруг пульта, голова трещала от количества потоков.
Минато перепрыгнул через текущую внизу речку и оказался прямо в центре. На слегка наклонённом столе виднелись запыленные контуры. Тыльной стороной ладони он провёл по ним, и показалась фуин-структура.
Всего несколько больших символов — не мог быть барьер настолько мал, а значит кто-то явно заморочился над компоновкой всех групп. Редко когда Минато встречался с кодировкой такого качества, и даже его собственные изобретения с творениями Джирайи-сенсея до этого барьера не дотягивали.
Его точно создавали Узумаки — педантичные любители порядка, перфекционисты по большей части.
— Кодировка, значит…
Всего десять больших символов, каждый из которых вмещал в себе по сотне, если не тысяче других. Эта тысяча разбивалась на массивы и вмещала в себя ещё такое же, если не большее количество групп.
Дешифровать барьер пришлось бы крайне долго. Спасало лишь одно: Минато знал почерк Узумаки и мог догадаться, где именно располагалось хранилище. Он прикоснулся к нужному символу и подал немного чакры. Чёрные линии стали расползаться по столу, и символ преобразовывался в огромную структуру.
«Слишком просто», — пришла в голову мысль.
Минато смотрел на распространяющиеся линии и пытался глазами выловить нужную точку. А структура всё росла, прямо через воду проделав себе путь, и начала лезть на стены башни. Она взмывала вверх.
На пульте осталась лишь основа — связующая группа. И не было бы от неё толку, не знай Минато, что барьер создавался Узумаки. По их стандартам ведь связующая группа — это и консоль, в которой отображаются статусы всех частей. Очередное подтверждение царившего в Узушио порядка.
Он вгляделся получше, и детали сами стали бросаться в глаза. Защитный массив здесь оказался просто выключен — нужная чакра истощилась, а подпитывать, видимо, никто не стал. Складывалось ощущение, что барьер и вовсе старались не трогать, доверившись мастерам Узумаки…
Пожалуй, то было мудрое решение, не имей люди из Аме под боком мастера фуин. Неправильными действиями испоганить такую сложную структуру было проще простого. Барьер действительно оказался монументальным, он состоял из огромного множества массивов, и все они тонкими каналами соединялись между собой.
Минато успел насчитать целых семнадцать массивов хранения чакры лишь на том уровне, где его глаза способны были что-то разглядеть. Неспособный рассмотреть оказавшиеся совсем уж высоко группы, он подал чакру к ногам и запрыгнул на стену.
Один массив бросился в глаза. Дотянувшись рукой до его структуры, Минато открыл хранилище, и из него хлынуло немного чакры. В сенсорике повеяло свежестью.
Помимо чакры в массиве оказалось что-то ещё, и Минато мигом спрыгнул обратно к пульту.
«Что это было?» — задался вопросом он.
Вместе с чакрой хлынула концентрированная свежесть. Чем-то ощущения походили на те, что преследовали во время обучения режиму мудреца.
«Точно!» — понял Минато.
Свежесть была показателем природной энергии — именно на ней, получается, работал барьер. Потому его стенки почти не ощущались, а те, что ощущались, отдавали по большей части разбавленной чем-то чакрой. Этим чем-то и оказалась природная энергия, просто она текла направленно, потоком.
И даже будучи плотно спрессованной она не вызывала у сенсоров каких-то особенных ощущений. Ведь она была везде, а значит успела стать чем-то знакомым.
Тайна монументального барьера оказалась разгадана, и оставалось лишь понять, каким же образом Узумаки смогли заставить его работать. Минато потянулся к пульту, но остановился на полпути. Хранилище он уже обнаружил, а вот остальное… слишком сложен был барьер.
Вдруг послышались чьи-то шаги.
Минато навострился, выхватил один из своих кунаев и бесшумно сиганул вниз, на воду за пультом. Лишь сейчас сенсорика уловила легкие колебания. Неизвестный то ли маскировался, то ли был младенцем с ещё несформированной системой циркуляцией чакры.
Ритмичный топот становился громче — этот человек приближался медленно, нерасторопно, и шаги его явно не смахивали на шаги ребенка. Сюда явно заявился шиноби. И он точно знал, что Минато тут.
Шаги утихли.
— Выходи, — раздался глухой бас.
На мгновение стало жутко. Минато обдумал немного, поставил метку и запрыгнул на стену с символами, пытаясь обнаружить источник голоса. Внизу, возле одного из тоннелей, ведущих к сердцу барьера, стояла затенённая фигура.
Черный плащ с красными облаками грузно висел на её плечах.
— Кто ты? — сказала фигура.
— Кто… ты? — переспросил Минато, слегка подняв голову и всмотревшись в лицо.
Оно было проткнуто чёрными трубками, будто пирсингом каким. От трубок и веяло чакрой, а больше… чакры больше и не было. Словно перед ним труп стоял. Взгляд был направлен вверх, и глаза прикрывали рыжие волосы. Минато вгляделся получше и понял вдруг, что глаза были фиолетовые.
— Йондайме Хокаге, значит… — незнакомец склонил голову на бок. — Вместе с учителем пришёл и его ученик…
«С учителем?.. Значит он знает про Джирайю-сенсея».
— Ты знаешь меня, — всё же ответил Минато. — Но я не знаю тебя. Кто ты?
Где-то совсем на грани сенсорики мелькнули два источника чакры. Они приближались оттуда же, откуда пришёл первый.
«Плохо дело», — подумал Минато, готовый рвануть по меткам в любой момент.
— Называй нас… — послышалось сразу три голоса, а затем из тоннеля показалось два человека. Оба с рыжими волосами, трубками на лицах и странными фиолетовыми глазами. — Пейн, — сказали все разом.
Синхронно. Будто были одним целым и умели мысли друг друга читать.
— Что вам нужно? — спросил Минато.
Неясно было, что же ему делать. Природная энергия заканчивалась, а Мадара так и не показался. Если он тут вообще когда-либо прятался. Барьер был изучен настолько, насколько это было возможно. Без помощи Узумаки разворошить его сильнее Минато не смог бы, а если бы и смог, убил бы кучу времени.
Нечего ему было больше делать в Амегакуре. Только вот…
Фиолетовые глаза трёх незнакомцев походили на риннеган. И лишь один владелец этого додзюцу был Минато известен. Узумаки Нагато — сирота, воспитанный сенсеем ещё во времена Второй Мировой Войны Шиноби. Неужели это был он?..
Но Нагато ведь погиб много лет назад. И пусть кто-то мог забрать его глаза, всё ещё непонятно было, откуда взялось ещё четыре глаза. Риннеган ведь был у каждого из трёх незнакомцев. Знал бы Минато об этой встрече, расспросил бы Джирайю-сенсея о внешности учеников.
Готовый сбежать в любой момент, он внимательно наблюдал за действиями каждого из трёх незнакомых шиноби. Нагато это был или нет — не важно. Глаза Рикудо-сеннина игнорировать было нельзя.