Экстра: полуденное купание (2/2)

— Нет, несколько мелких духов были в Гористой Равнине, но они уже не будут доставлять неприятностей.

— И поделом им, одни безбожники, — высказался первый мужчина и остальные согласно закивали. Почувствовав поддержку, человек продолжил надменным тоном, словно жалуясь Лянь-Ляню: — Юный даочжан наверняка видел, но там ни храма, ни святилища небесного защитника. Только в каждом доме алтарь демону — совсем из ума выжили, раз решили поклоняться ему! Не иначе как эта тварь на них тварей поменьше и наслала, веселья ради.

— Проблему мы уже решили, к чему теперь слова, — примирительно отозвался Лянь-Лянь, вызвав новый вопрос от скучающих работяг:

— «Мы»?

Юноша честно ответил:

— Да, я и моя шидзе, — словно в подтверждение его слов в этот момент Ши шидзе шумно вынырнула из-под воды, принявшись отряхиваться, словно вымокший воробей. Мужчины на берегу вытянули головы, стараясь рассмотреть девушку. Когда шидзе открыла мокрые ресницы и заметила их — невольно отступила в мутную зеленую воду по плечи.

— Ну, тогда спасибо вам за труды, — сказал один из мужчин, не отводя от Ши шидзе внимательного взгляда. Даже с берега было видно, что симпатичная молодая девушка одета лишь в нижнюю белую рубаху, а ее алое ханьфу оставлено на берегу.

— Благодарю за добрые слова, — отозвался Лянь-Лянь. — Нам уже пора возвращаться в храм.

— Доброй дороги, — отозвались работяги, но замерли на месте, не спеша уходить.

Ши шидзе тоже замерла в воде: ей пора было выбираться, но легкая одежда, намокнув, открыла бы все тело любопытным взглядам. Девушка не стеснялась Лянь-Ляня и вовсе не воспринимала его как юношу, но показываться незнакомым людям, конечно же, не хотела. Заметив смущение шидзе, Лянь-Лянь чуть нахмурился и снова обратился к мужчинам:

— Пожалуйста, продолжайте свой путь. Моей шидзе нужно выбраться из воды и одеться: невежливо продолжать смотреть.

— А ты что, эту дорогу выкупил, раз приказы раздаешь? — ответил один из работяг куда менее дружелюбно, чем раньше. В их глуши было мало юных девушек, а таких прелестных, как Ши шидзе еще меньше. Каждому хотелось подольше поглазеть на нее, особенно когда она покажется из воды полностью. Лянь-Лянь строго повторил:

— Вы поступаете некрасиво. Пожалуйста, идите своей дорогой.

— Или что? — задиристо ответил тот же мужчина. Он тоже сжимал в руках мотыгу, но выглядел куда младше и резче своих друзей, и все же старше Лянь-Ляня, которому сравнялось четырнадцать только в этом году.

— Не нужно ставить девушку в неловкое положение, — покачал головой Лянь-Лянь, отчего его мокрые волосы чуть выбились из пучка, обрамляя лицо. Это тело было уставше-расслаблено после плаванья, глаза чуть покраснели от попавшей в них воды, и мужчины на берегу неожиданно заметили, что стоящий в одних мокрых одеждах подросток тоже невероятно хорош собой.

— Так кто ж ее ставит? — хмыкнул в ответ говоривший первым мужчина, скользнув взглядом по тонкой талии и длинным ногам Лянь-Ляня. — Это озеро — общее, а она сама в него забралась да и вылезти мы не мешаем. Дорога — тоже ничья и стоять мы на ней можем сколько сами того пожелаем. А куда глядят наши глаза и вовсе не твое дело.

— Бесстыдники! — грозно высказалась Ши шидзе, поборов первое смущение. — Ваши матери залились бы горькими слезами, если б узнали, что вырастили таких оболтусов!

— Сяо-цзе<span class="footnote" id="fn_32642136_2"></span> нужно следить за словами, мы ведь не сделали ничего плохого, — отозвался мужчина, улыбаясь. Звонкий голос Ши шидзе прекрасно подходил ее милому лицу и красивой фигурке.

— Так и ничего хорошего, — яро возразила шидзе. — Не знаете разве, что ваши глаза сгниют и выпадут, если станете смотреть на то, что вам не достанется?

— Прям так и не достанется? — ухмыльнулся один из мужчин и, растянув губы в скабрезной улыбке, продолжил: — Сяо-цзе нужно выйти и мы покажем, что она теряет: вместе, или по очереди.

Ши шидзе возмущенно замолчала от вылитой на нее грязи, а Лянь-Лянь шагнул вперед, загораживая мужчинам проход к берегу.

— Уходите: это будет моим последним предупреждением, — строго сказал он, не спуская с работяг сурового взгляда. Однако черты юноши все еще оставались по-детски нежными и никого это хмурое выражение не напугало. Напротив, главный среди мужчин перебросил мотыгу в другую руку и сделал вперед несколько развязных шагов.

— Да ну? И что же сделает юный даос, если мы откажемся? Может сам снимет одежды и…

Мужчина не успел договорить, когда Лянь-Лянь вдруг размахнулся и наотмашь ударил его по щеке неведомо когда поднятым с земли ивовым прутом. Лоза долгое время пролежала на берегу и вымокла, став гибкой и прочной. Хлестала она не хуже кожаной плети и на щеке мужчины тут же расцвел красный след.

— Говоря такие грязные вещи вы должны ожидать, что однажды кто-то покарает вас, — гордо сказал юноша. Лянь-Лянь больше не желал нападать, надеясь, что мужчины поймут его способности с одного удара, но человек, щеку которого он рассек, поднял взгляд, в котором не читалось смирения. Если бы на его месте был совершенствующий, то по одному замаху он был заметил и крепость руки Лянь-Ляня, и сдерживаемую им силу, но этот крестьянин понял лишь, что какой-то сопляк в нижних одеждах посмел хлестнуть его по лицу ивовой лозой — и от этого пришел в ярость.

— В твоем паршивом храме, видимо, совсем не учат вежливости, — прорычал он и прочие мужчины, сурово нахмурившись, стали приближаться к Лянь-Ляню. Самым молодой из них крикнул:

— А если мы за ноги подвесим его над озером, будет он таким же дерзким?

— Лянь-Лянь, осторожнее, — предупредила из воды Ши шидзе, и мужчины ухмыльнулись заботе этой симпатичной сестрички. Они решили, что шидзе просит своего младшего поберечься и не вступать в заранее проигрышный бой, но на самом деле Ши шидзе просила Лянь-Ляня помнить, что перед ним лишь обычные люди.

И все же они были слишком неприятными, чтобы юноша ограничился только демонстрацией силы. Не сгорело и четверти палочки благовоний, когда мужчины сбежали с берега, прикрывая головы и лица от разящей словно небесная молния ивовой лозы. Каждый из них получил не менее десяти совсем не щадящих ударов по спинам и бедрам, а также по одному показательному удару по лицу, что были не столь болезненны, сколь позорны. Грозно замерший после неравного боя на берегу Лянь-Лянь со своими растрепавшимися волосами и яростью в глазах был похож на злобного духа, но вышедшая из воды Ши шидзе ласково потрепала его по голове. Лянь-Лянь тут же отвел взгляд от скрывшихся в деревне спин и улыбнулся девушке.

— Прости, шидзе, — сказал он. — Нужно было мне подумать, прежде чем отвечать им и вообще идти к озеру.

— О чем ты? — спросила Ши шидзе, спешно натягивая ханьфу. — Это была моя идея, а Лянь-Лянь стал моим защитником. Если бы не ты, я бы талисманами выбросила их на соседнюю гору: пусть бы добирались обратно пешком и без еды.

— Тогда уж я их защитник, раз спас от такой незавидной участи, — улыбнулся юноша, тоже натягивая верхние одежды. Так, весело болтая, молодые люди скоро покинули берег, забыв о неприятном инциденте. Оба не обладали мстительностью демонов и вскоре вовсе выбросили произошедшее из головы.

А по округе разбрелась история сначала о учениках Храма Водных Каштанов, что едва ли не с пеленок могут одолеть взрослого мужчину, а затем о несчастных крестьянах, глаза которых за месяц сгнили прямо в глазницах.