Должно помнить милость предков в Облачных Глубинах (2/2)

— Бинхэ, держись Хуа…

Однако голос А-Юаня вдруг потонул во вздохе, раздавшимся будто у ушей юношей. Все четверо неловко вздрогнули, сжав в кулаки напряженные руки, а следом раздался уставший старческий голос:

— Вот уж не думал, что выйдет столько мороки.

Молодые люди замерли пугливыми зайцами, и лишь Шэнь Цзю раздраженно спросил:

— Кто ты?

Однако голос не ответил, проигнорировав юношу. Вместо этого он снова бросил:

— Заклятие этого старика разрушилось, едва начав набирать силу — а это, между прочим, не так просто! — сказал голос, но в нем не слышалось настоящей злости, вместо того чувствовалось неподдельное любопытство. Голос будто эхом разносился со всех сторон, оттого нельзя было понять, где находится говорящий.

— Что за черт… — начал было Шэнь Цзю, который от напряжения и темноты потерял терпение, но внезапно голос снова прервал его.

— Это дело не для людей, отдохните немного, — с этими словами голос Шэнь Цзю стих, а мир вдруг расцвел красками. Ло Бинхэ и Лянь-Лянь стояли в лесной чаще, в окружении высоких сосен и кипарисов, прямо перед открытой темным зевом пастью пещеры. И ни Шэнь Цзю, ни Шэнь Юаня рядом не было.

— А-Юань! — воскликнул Бинхэ, судорожно оглядываясь. Его брови нахмурились, придавая лицу грозное выражение. — Где они?

— Я лишь погрузил их в более глубокий уровень сна, на уровень сокровенных мечт и желаний, — небрежно бросил голос. Теперь он явственно раздавался из темной пещеры. — Ну-ка, подойдите ближе, дайте этому старику взглянуть, что за юные герои наделены подобными талантами.

— Старейшина, мы растеряны, — поспешил ответил Лянь-Лянь, сжимая руку Бинхэ, который от волнения за друзей готов был разразиться бранью. — Могли бы вы все же объяснить, что здесь творится?

— О, ты, молодой человек, знаешь, что такое почтение к старшим. Жаль, что в тебе нет демонической крови, очень жаль.

— Спасибо, — едва заметно нахмурившись, отозвался Лянь-Лянь. Меж тем скрипящий, но гордый голос продолжал:

— Так знайте, юные герои, что на вашем пути судьба благословила вас встречей с Повелителем Снов, Старейшиной Мэнмо. Своими талантами в управлении пространством Царства Снов этот старик превосходит любого, из живущих в этом мире. Столетия назад это имя гремело, заставляя самых грозных демонических владык стенать от страха от одних его звуков!

— Демонический Владыка?.. — пробормотал Лянь-Лянь, и уже громче спросил: — Чем мы обязаны интересу Старейшины?

— Изначального этого старика попросили чуть попугать… а, не важно. Сейчас передо мной неограненный алмаз и интереснейшая загадка, а прочие договоренности больше не имеют смысла.

— Что вы имеете в виду? — настороженно спросил Бинхэ.

— Молодой человек, в твоем теле есть темная кровь первых правителей Демонического Царства и печать, что сдерживает ее. Я вижу твое развитие, и оно не дотягивает до десятой доли того, чего ты мог бы достичь под чутким руководством этого старика.

Ло Бинхэ замер, бросив на Лянь-Ляня растерянный взгляд, будто на последнюю устойчивую вещь в этом хрупком мире. Лянь-Лянь тоже был потрясен: пусть он и видел изменения в Бинхэ во время последней игры, он не мог и предположить, что они связаны с демонической кровью.

— Старейшина, вы уверены, что… — осторожно начал было Лянь-Лянь, но Мэнмо раздраженно прервал его:

— Моя душа стара, но глаза еще остры и я могу отличить темное от светлого. В юном адепте спрятана невероятная мощь, которую можно развить лишь с искусством этого старика. Что же до тебя… — протянул Старейшина и Лянь-Лянь неосознанно вздрогнул. Он не имел предрассудков относительно демонов, но не хотел бы оказаться одним из них даже наполовину. Ведь что он тогда скажет шисюну?.. — Какое-то заклятье, настолько мощное, что старик не может увидеть и его части, окружает тебя. Из-за него все иллюзии, что создавал этот старик, рушились, стило им лишь начать набирать силу.

— Что-то защищает меня? — поразился Лянь-Лянь, но Мэнмо лишь хмыкнул.

— Защищает? Ты слишком наивен, мальчик. Оно запрятало тебя, словно в кокон, скрывая от моих атак, но и не позволяя раскрыть свои истинные способности. Печать наложена на саму твою душу, запирая и ее силы, и воспоминания. Этот старик не может коснуться тебя своим искусством — ведь ты сейчас полностью во власти того, кто наложил печать.

Лянь-Лянь застыл, не зная, что и сказать. Силы, способности, воспоминания… что-то в нем заперто? Но он никогда не чувствовал в себе ничего неполноценного, не было моментов, когда бы он усомнился в своей памяти или силах, да и шисюн…

— Твою печать я рассмотрю чуть позже, уж больно она заинтересовала этого старика, а пока Бинхэ, — сказал Мэнмо, прервав мысли Лянь-Ляня. Погода в лесу неожиданно испортилась, набежали тучи и деревья тревожно зашелестели зелеными листьями. — Прими этого мастера как своего учителя, и прямо сейчас я смогу открыть тебе несколько простых фокусов.

— Учителя? — глупо повторил Ло Бинхэ. Юноша был шокирован откровением о своей крови и все еще не мог справиться с тревожными мыслями, охватившими его, поэтому не совсем понимал, что от него сейчас требуется. Стоящий рядом Лянь-Лянь все еще опирался на него, Шэнь Цзю и Шэнь Юань пропали неизвестного куда, а ветер становился все злее и злее. Ло Бинхэ почувствовал, как его голова идет кругом и верного решения в этой опасной ситуации не может быть, неконтролируемое волнение зародилось в его груди, и когда он готов был зло сорваться на внезапно появившемся в его жизни Старейшине, откуда-то раздались задорные звуки флейты, и в глазах снова потемнело.