В Облачных Глубинах положено отходить ко сну в час хай (2/2)
— Не выходит? — спросил Хуангуан-цзюнь, заметив, как в один момент переменился взгляд Лянь-Ляня. Тот замотал головой, и старший, решив, что Лянь-Лянь не справился с собственным духовным потоком, терпеливо пояснил: — Не стоит спешить. Из даньтянь ци должна плавно переместиться…
Лянь-Лянь очень старался вслушиваться в слова, что ему говорили, и делать, что требуется, однако непослушные глаза то и дело возвращались к вороту чужих одежд. След был достаточно яркий, чтобы посчитать его свежим, а в центре метки был заметен синеватый отсвет — тот, кто оставил этот знак любви явно и не думал сдерживаться. К тому же была в этом доля озорства — след был оставлен так, что когда Хангуан-цзюнь двигался, смещающиеся одежды полностью закрывали его, и показывали лишь когда мужчина оборачивался или вытягивал голову. «Очень в характере учителя Вэя», — с восхищением подумал Лянь-Лянь. Он старательно прогонял ци по меридианам, как ему подсказывал Хангуан-цзюнь, но мысли более не желали возвращаться к тренировкам. Зато ярко звучали в голове слова Шэнь Цзю, предлагающего сменить путь совершенствования. Если у Лянь-Ляня и были сомнения, что Хангуан-цзюнь разбирается в подобном, то теперь они были напрочь уничтожены алой меткой.
— Сосредоточьтесь, — сказал Лань Чжань и меж его ровных бровей появилась едва заметная складка. Лянь-Лянь торопливо кивнул и, сказав себе, что обдумает все позже, действительно постарался сосредоточиться на собственных силах.
Хангуан-цзюнь сказал мысленно обратиться к морю ци — но Лянь-Лянь чувствовал, что в его даньтяне настоящая пустыня. Сухой воздух резал глаза и горло, зловещий ветер обнимал песочные барханы — и лишь в глубокой расщелине меж камней красного песчанника можно было найти тонкий ручеек ци. Но и этот ручеек был теплым и мутным, таким, что даже под палящим солнцем в него не хотелось опускать руки — Лянь-Лянь печально выдохнул про себя, но последовал наставлениям Хангуан-цзюня, прогоняя по меридианам поток ци. Юноша думал, что неплохо будет повысить собственные силы, но все же не надеялся на серьезное улучшение и в душе уже смирился, что цигун будет его единственной сильной стороной. Однако Лянь-Лянь не печалился, ведь у шисюна был достаточно большой запас ци, чтобы уравновешивать его. Это делало их отличной заклинательской парой…
Лянь-Лянь закончил три круга циркуляции ци когда стемнело и Хангуан-цзюнь решил окончить занятие. Перед уходом юноши он проверил его меридианы и довольно кивнул чему-то в своих мыслях. Следующим вечером их ждала еще одна подобная встреча.
Юноша вышел из кабинета вымотанным. Ему казалось, что сейчас он может ощутить каждый меридиан в своем теле — и все они противно пусты. Лянь-Лянь будто стал оболочкой самого себя, сброшенной кожей, и от этого ощущения хотелось избавиться как можно быстрее. Идя по каменной дорожке, юноша вдыхал полной грудью свежий воздух, стараясь наполнить зудящие легкие, вслушивался в окружающие звуки. Скоро должен был прозвонить отбой и адептов стало совсем мало — никто не обратил внимания, когда подойдя к комнатам учеников, Лянь-Лянь прошел мимо своей двери и аккуратно постучал в комнату Бинхэ, что была чуть поодаль, на углу.
Изнутри послышался шум и приглушенные голоса, а затем на пороге показался владелец комнаты — Ло Бинхэ выглядел взволнованным и бодрым, явно не думая засыпать в ближайшее время. Ничего не говоря, юноша осмотрел безлюдный двор за спиной Лянь-Ляня и затянул того в комнату, плотно закрыв дверь. В небольшом пространстве, большую часть которого занимала кровать и рабочий стол, стоявший на небольшом возвышении в центре, было довольно много людей: Шэнь Цзю и Шюнь Юань сидели рядом, заглядывая в одну книгу, Лю Цингэ, мрачно скрестив руки на груди, замер у двери во внутренний дворик, легкое покрывало на кровати было сбито Бинхэ. Но больше всего внимание Лянь-Ляня сразу привлек стол: на нем гордо стояли несколько пузатых кувшинов, перевязанных красной веревкой, и лежали бумажные пакеты с закусками, на которых в рыжем свете свечей можно было заметить пятна масла.
Лянь-Лянь прищурился:
— Так Шэнь гунцзы за этим покидал территорию? — строго спросил он, но в янтарных глазах не было осуждения, лишь интерес.
— Наконец-то Хуа-сюн закончил, — улыбнулся Шэнь Цзю, откладывая книгу и игнорируя вопрос. Умелыми движениями он достал несколько бамбуковых чаш, которые можно было купить в винных лавках, и раскрыл пакеты с закусками. — Занятие прошло хорошо?
— Да, мне показали несколько техник медитации, — ровно отозвался Лянь-Лянь. Шэнь Цзю покивал, а А-Юань с улыбкой подозвал юношу к столу.
— Хуа-сюн стесняется? Не стоит, мы лишь хотим немного отпраздновать сегодняшнюю победу и наше знакомство.
Лянь-Лянь чуть нахмурился:
— Мой путь совершенствования…
— Разве Хуа-сюн не собирался его менять? — прервал юношу Шэнь Цзю. — И потом, неужели ты ни разу не нарушал запрет?
— Нарушал, но… — Лянь-Лянь замялся, не зная, как описать свой яркий, но несколько постыдный опыт. — Ситуация в тот момент была иной и я этим не горжусь.
— Готово, — довольно улыбнулся Шэнь Цзю, закончив расставлять закуски и взявшись за один из кувшинов. Глянув в сторону выхода во внутренний дворик, он бросил: — Лю шиди, долго будешь там стоять?
Лю Цингэ напрягся, хотел ответить что-то, но промолчал, вместо этого усевшись за стол. Рядом с ним устроился Ло Бинхэ, напротив все еще несколько нерешительно опустился Лянь-Лянь. Шэнь Юань протянул ему чашу, наполненную прозрачным вином, сладкий аромат которого щекотал ноздри. Рядом с Лянь-Лянем сидел Шэнь Цзю и, подняв свою чашу, он довольно улыбнулся. Хитрые глаза феникса скользнули по напряженно замершему Лянь-Ляню и Шэнь Цзю одним глотком, что вышел изящным, но черезчур поспешным, осушил свою чашу. Чуть подумав, Лянь-Лянь поступил так же.