Запрещено шуметь в Облачных Глубинах (1/2)

В учебную комнату компания молодых людей вошла последней, и всего за несколько мгновений до того, как из внутренней комнаты появился Вэй Усянь. Он хитро осмотрел спешно усаживающихся адептов и взмахнул рукой: вслед за его движением к юношам полетели небольшие листы бумаги и мягко опустились на стол перед каждым. Некоторые тут же потянули руки к тонким листочкам, но Вэй Усянь одернул:

— Пока не смотрите, — когда молодые люди подняли на него удивленные взгляды, Старейшина Илин наконец начал объяснять. Он сложил руки на груди и, чуть поморщившись, оперся на край учительского стола. — Вам уже читали лекции о праведности утром и еще несколько раз прочтут вечером, поэтому сейчас мы с вами расслабимся и немного поиграем.

Кто-то недовольно хмыкнул. Адепты прибыли в Гусу во всех концов страны явно не для игр.

— Я уже слышу ваше недовольство, но позвольте объяснить, молодые господа, — улыбнулся Вэй Усянь. — Любая игра есть подражание какому-то действу: дети няньчат кукол, готовясь иметь собственных детей, лепят пирожки из грязи, представляя себя поварами и стреляют по воздушным змеям, становясь умелыми лучниками. Потому даже к самой глупой игре можно отнестись с долей мудрости и научиться в ней чему-то стоящему. Например, играли ли вы в салки в детстве? — спросил Старейшина Илин и тут же сам ответил: — Наверняка играли. Так и ответьте мне, в чем существенная разница между убеганием от водящего, и побегом от какого-нибудь лютого мертвеца, когда ваша ци иссякла, а талисманы закончились?

— В том, что водящий тебя не сожрет живьем? — с язвительной усмешкой спросил Шэнь Цзю. Вэй Усянь улыбнулся ему:

— Какие скучные водящие были в вашем детстве. И все же я надеюсь каждый понял мою мысль. С салками мы с вами разберемся чуть позже, а сегодня сыграем в другую интересную игру. Вас чуть больше тридцати человек: разделитесь на три группы так, чтобы они были примерно равны, — скомандовал Старейшина и молодые люди, явно заинтригованные, быстро расселись плотными кучками. Лянь-Лянь оказался в одной группе со своими новыми знакомыми, и не мог не улыбнутся воодушевленному предвкушению, что отразилось на лице сидящего рядом Ло Бинхэ. Вэй Усянь меж тем объяснял: — У каждого из вас есть карточка на которой написано мертвец он в этой игре, или обычный человек. Вашей задачей если вы обычный человек будет нахождение и упокоение мертвеца, если же вы мертвец — то пожирание всех членов своей команды. «Днем» вы можете обсуждать, кто спрятавшийся мертвец и решать, кого подвергнуть ритуалу очищения: если вы отчистите не того, он больше не сможет принимать участия в игре. Когда наступит «ночь» все обычные люди заснут и мертвец выберет себе одну жертву. Если по итогу игры в живых останется лишь один человек — мертвец выиграл. Если вы поймаете мертвеца — вне зависимости от количества жертв победят обычные люди. Все понятно?

Молодые люди зашумели, обсуждая и запоминая правила. Каждый сжимал свой лист, не давая увидеть другим его содержимое. Увидев, что адепты заинтересованы, Вэй Усянь сложил простую печать и листы в ответ на его действие засветились. На каждом появился один иероглиф и игра началась.

— У вас есть немного времени, чтобы обсудить свои догадки, но в первый «день» отчищать никого не нужно. «День» закончится, когда я хлопну в ладоши, — сказал Вэй Усянь.

— Что ж… — протянул Шэнь Юань, осматривая адептов, что попали в одну с ним команду. — Видимо нашу деревню не посещали даосы, раз тут завелись мертвецы.

— Вероятно, мы поселение где-то на отшибе, куда даже бродячая собака не заберется, — поддержал Шэнь Цзю. — Может, нам стоит просто оставить все как есть и дать мертвецу замучать нас? Все равно в такой жизни, вероятно, мало радости.

— Может мы вовсе не небольшая деревенька, а город, — возразил Лянь-Лянь. — Просто на это собрание, чтобы решить что делать с мертвецом, пришли лишь уважаемые горожане.

— Тогда я хочу быть местным лекарем! — воодушевился Шэнь Юань. — Я уйду в горы за травами, а вернусь, когда вы поймаете нечисть.

— Я буду помощником лекаря, — тут же вставил Ло Бинхэ, но радостный треп прервал другой адепт:

— Вы обсуждаете совсем не те вещи!

— А что обсуждать? — насмешливо спросил Шэнь Цзю, неспешно обмахиваясь веером. — У нас нет ни одного убитого, и подозрения относительно всех присутствующих равносильны. Раз проводить ритуал очищения сегодня не требуется, можно и поглумиться. Кто знает, может это наш последний «день».

— Сдается мне, ты очень похож на мертвеца, — подозрительно ответил адепт. Шэнь Цзю изогнул бровь:

— Вот как? И чем же?

— Ты сразу призвал нас сдаться, а теперь мешаешь рассуждать, — ответил юноша. — Очень подозрительно.

— Ха-ха, так по такой логике и А-Юань может быть мертвецом, и Хуа-сюн, и любой другой, кто отмалчивается сейчас. Вот например, — взгляд лисьих глаз Шэнь Цзю метнулся к юноше, что ранее привел компанию из бамбуковой рощи. — Лю шиди, чего молчишь? Уж не подгнил ли ты внутри?

Лю Цингэ нахмурился и коротко ответил:

— Нет.

— А ведь чем сильнее заклинатель, тем могущественнее выйдет из него мертвец, — задумчиво сказал Ло Бинхэ и тоже посмотрел на Лю Цингэ. — Прости, шисюн, но ради нашей безопасности тебе придется умереть первым.

На этот раз юноша ничего не ответил, но его ровные брови еще сильнее нахмурились. Адепт с плоским лицом, что выступал ранее, хотел сказать что-то еще, но неожиданно раздался хлопок и Вэй Усянь объявил:

— «Ночь»! Все засыпают: закрываем глазки и не думаем подглядывать, — Лянь-Лянь послушно смежил веки, однако внимательно прислушиваясь. Вновь раздался голос Старейшины: — Мертвецы просыпаются: только ведите себя тихо, чтобы никто не заметил. — Было тихо, однако Ло Бинхэ рядом с Лянь-Лянем чуть шевельнулся и неподалеку от него юноша услышал шуршание одежд. Однако понять, кому оно принадлежало было сложно. Вэй Усянь меж тем говорил: — Укажите на людей, что не переживут эту «ночь». Ага. Понял. Вот как? Что ж, в чем-то ход верный, хоть и безжалостный. Отлично, мертвецы вновь засыпают. И настает «день»! — Старейшина вновь хлопнул в ладони и молодые люди открыли глаза. Ничего в учебной комнате не поменялось, но в воздухе будто царило напряжение. Вэй Усянь подошел к команде Лянь-Ляня и хитро улыбнулся: — С прискорбием вам сообщаю, что этим утром в луже собственной крови с перегрызенным горлом был найден господин Шэнь-старший.

— Подлая нечисть, — возмутился Шэнь Цзю, раздраженно взмахнув веером и Вэй Усянь предупредил:

— Теперь ты должен молчать и не вмешиваться в обсуждение. Ночью можешь не засыпать, поскольку ты теперь призрак, но подсказывать сокомандникам нельзя.

— А помочь мертвецу я могу, раз уж стал призраком?

— Никак нет, ты бестелесный призрак, могущий только наблюдать и истлеющий через сорок дней, — с улыбкой ответил Старейшина. Он отошел к другим командам, объявляя их погибших. Шэнь Юань же запричитал:

— Брат, на кого ты меня оставил? Какая жестокость, какая гнусность! Мы обязаны найти эту мерзкую нечисть! Не волнуйся, Сяо Цзю, я сожгу тебе столько ритуальных денег, что дым от них покроет все холмы вокруг нашей деревушки!

— Холмы? А мне казалось мы живем на равнине, — задумчиво сказал Ло Бинхэ.

— Нет-нет, — возразил А-Юань, — Наша деревня находится глубоко в горах и дороги к ней проходимы лишь жарким летом, поэтому большую часть года мы даже не можем попасть к соседям. Сяо Цзю всегда тяготила эта замкнутость…

Щэнь Цзю, которого безвременно оплакивали, картинно закатил глаза.

— Но кто мог желать ему смерти? — спросил один из адептов.

— Да кто угодно, — едва слышно хмыкнул другой.

— Мы все тут мало знакомы и мертвец скорее всего выбрал бы своей целью кого-то, конфликт с кем произошел недавно, — задумчиво сказал Лянь-Лянь. — Однако и учеников с Цюндин в нашей группе достаточно, поэтому это мог бы быть один из них.

— Это был не я, — тут же ответил Ло Бинхэ, как человек, что постоянно спорил с Шэнь Цзю, и все взгляды переместились к адепту, что спорил с юношей в первый «день». Он тут же возмутился:

— Чего это вы смотрите на меня? Я обычный человек!

— Неужели лишь маленький спор стал для тебя поводом для жестокого убийства? — пораженно спросил Шэнь Юань и адепт взъярился еще более.

— Да ты же кричишь громче всех и обвиняешь каждого! Почему это не можешь быть ты? Кто знает, какие у вас на самом деле отношения?

— Как грубо, — плачущим тоном отозвался Шэнь Юань, пряча за веером нижнюю часть лица. — Я бы никогда не поступил так с моим любимым старшим братом.

— К тому же А-Юань не стал бы никому грызть горло, — вступился Ло Бинхэ.

— А ты бы стал? — тут же спросил адепт. Шэнь Цзю хмыкнул на этот вопрос из-за своего веера и Ло Бинхэ бросил на него злой взгляд.

— Я бы не стал марать руки, — гордо сказал он.

Адепт хотел ответить, но неожиданно раздался хлопок. Вэй Усянь торжественно сказал:

— «День» подходит к концу и каждой группе надо проголосовать: кого она отправит на очищение. Первая группа, — Старейшина оказался рядом с группой Лянь-Ляня. — Какие у вас есть подозрения?

— Мы обсуждали этих троих, — честно ответил Лянь-Лянь, указав на Ло Бинхэ, Шэнь Юаня и нервно-злящегося адепта.

— Хорошо, тогда голосуем за предполагаемого мертвеца, — улыбнулся Вэй Усянь. Поднять руку можно было лишь раз, и по итогу вышло, что за Шэнь Юаня проголосовал один человек, за Ло Бинхэ — три, а за адепта с плоским лицом — пять. Увидев счет, адепт разозлился:

— Я же говорю вам, что я обычный человек!

— А вдруг ты врешь? — спокойно спросил Лю Цингэ. После того, как голосование было завершено, адепт раздраженно перевернул свою карточку: на ней был иероглиф «человек». Адепт хотел сказать что-то, но теперь он не мог принимать участия в игре и ему оставалось лишь хмуро молчать. Меж тем голосования прошли в других группах, раздался хлопок и снова настала «ночь».

Лянь-Лянь изо всех сил пытался прислушиваться, но только что очищенный адепт ерзал на своем месте, заглушая все остальные звуки. Он явно был взволнован: и когда начался «день» и Лянь-Лянь открыл глаза, на плоском лице он заметил удивление и злость. «Ночью» адепт увидел мертвеца и это был явно не кто-то из тех, кого он подозревал.

Вэй Усянь снова подошел к первой группе и делано-печальным голосом сообщил:

— Мне очень жаль, но этим солнечным утром в лавке лекаря было найдено тело его помощника, Ло Бинхэ. Юноша был обескровлен, а на его лице застыло выражение крайнего ужаса.

— Вот и неправда! — возмутился Ло Бинхэ.

— Правда-правда, — заверил его Вэй Усянь и отступил к следующей группе, оставив призрака молча дуться. Шэнь Юань снова запричитал: