Глава 5. Тёмное прошлое (2/2)
За спиной Лю Цингэ стоял знатный заклинательский клан, в котором силы передавались из поколения в поколение.
Шэнь Цинцю был одинок. У него не было никого, хотя Юэ Цинъюань и считал, что они связаны кровью и прошлым.
Шэнь Цинцю смутно помнил своё детство. В его жизни действительно был человек, о котором он безумно тосковал, но Шэнь Цинцю не мог представить его лица. Это и вправду Юэ Цинъюань?
Первым воспоминанием Шэнь Цинцю было его имя – Цзю. Странный человек со шрамом, пересекающим вытекший глаз, привёл его в старую, похожую на дровяной сарай хижину. Сколько же ему было? Не больше пяти. Всё, что Шэнь Цинцю помнил о том себе – запах крови. Густой, плотный, тошнотворный, оседающий на языке и губах. Дитя, залитое кровью было единственным живым существом среди горы трупов, разорванных на куски.
Странного человека звали Думу – Одноглазым.<span class="footnote" id="fn_31512486_0"></span> Он часто забирал с улиц детей, перепродавая их богатым горожанам или в дома увеселений. Ни у кого из них не было имён, только эти странные прозвища. Шэнь стал девятым.
Думу не заботился о них. Что ни говори, у несчастных детей была еда, одежда, и крыша только благодаря тому, что они вымаливали подаяние...
Когда в убогом сарае, где они ютились, появился Цзю, старшим был восьмилетний мальчишка. Он носил имя Ци. Седьмой... Одноглазый привёл его не так давно.
Они скитались по свету, следуя за Думу целых три года. То, что за это время тот не избавился от Ци-гэ было странным совпадением. Тогда Одноглазому было не до этих жалких рабов – он бежал. Один из детей, проданный для плотских утех, жестоко расправился со своим господином.
Теперь их преследовали по пятам. Думу решил, что сможет уйти, но...
Беглецы остановились в том проклятом городке. Средней руки, он, тем не менее, славился своим богатством, кичась знатными людьми, проживающими тут. Он и впрямь отличался от тех мест, где они бывали ранее. Удивительно чистый и сытый, городок словно застыл в праздничном фестивале. Опрятные, нарядные улицы встретили нищих детей с жалостью и скрытым недовольством. Не минуло и дня, а градоправитель уже был оповещён о столь неприятном соседстве.
Конечно же, городишко звался Хуанчэн.<span class="footnote" id="fn_31512486_1"></span> Ведь именно здесь императорский советник Цю когда-то построил свой дворец. И именно сюда вернулась одна из ветвей клана в составе юного господина и его маленькой сестры.
Хуанчэн гордился своей историей. Он являлся важным торговым центром и не терпел грязи и нищеты. Выплеснувшиея на его улицы бродяги, словно бельмо на глазу градоправителя, мешали ему.
Неприятностей было не избежать. Но дети ещё не знали о жестоких нравах этого места. Не знал о них и Одноглазый, рассчитывая поживиться, распродать свой товар.
За три года скитаний Ци-гэ стал единственным, кто заботился о Цзю. Злобный, замкнутый, израненный ужасающим прошлым Цзю не подпускал к себе никого. Да другие и сами не осмеливались приближаться, считая его ублюдком тьмы, паскудным, подлым чудовищем. Цзю и впрямь мог причинить вред другим. Он едва не лишил одного из них глаза, борясь за тёплое, людное место в одном из городишек.
При виде его перепачканного, мрачного лица детей пробирала дрожь. Однако, Ци-гэ привязался к нему всей душой. И Цзю, словно пёс, готов был лизать руки старшего. Едва выучившись грамоте, он написал Ци-гэ трогательное письмо в несколько слов: «Позаботься обо мне, Ци-гэ.»
Ци-гэ долго не мог вдохнуть, глядя на бурые кривоватые иероглифы, выведенные детской рукой и искрящиеся ци. Так сяо Цзю... Сяо Цзю... рождён совершенствующимся?! Кровь не могла лгать!
Это стало чудовищным ударом, напугавшим Ци-гэ до дрожи. Если Думу узнает, что сяо Цзю обладает ци, он немедленно продаст его какому-нибудь грязному заклинателю, что не погнушается поглотить жизнь дитя без остатка!
Оставив сяо Цзю обещание защищать и беречь его, словно младшего брата, Ци-гэ прикладывал массу сил, чтобы сдержать слово.
В тот день, когда они прибыли в Хуанчэн, случилось непоправимое. Цзю, услышав крики и шум неподалёку, поспешил взглянуть на происходящее.
Градоправитель, нависнув над одним из бродяжек, сжимал в руках плеть. Мальчишка уже был избит, его пухлые щёки прочертили дорожки слёз, но, даже лёжа на земле, он не желал убраться с чистой городской улицы.
Градоправитель поднял тяжёлую плеть, собираясь ударить вновь, но здесь появился Ци-гэ. Как старший, он считал себя обязанным присматривать за этими детьми. И сейчас не собирался давать их в обиду.
– Постойте, господин! – закричал он, пытаясь остановить рассвирепевшего градоправителя. – Пощадите! Мы немедленно покинем город!
Однако, щенок, вопящий на земле, вовсе не желал соглашаться.
– Почему мы должны уходить?! – закричал он в ярости, глядя на градоправителя. – Тебе принадлежит эта улица?!
Градоправитель был дородным, высоким мужчиной, едва миновавшим пятидесятилетний рубеж. Одетый в яркий лиловый шёлк с золотой вышивкой, он восседал на величественном скакуне. Обычно любезный и вальяжный, сейчас он был взбешён. Его всегда раздражало то, что он, обычный человек, должен прислуживать совершенствующимся, которые считали людей чернью. А сейчас ещё и какой-то нищий щенок пытается спорить?!
Плеть взметнулась к небесам, готовая опуститься на прекрасное лицо Ци-гэ.
Сяо Цзю, наблюдающий за развернувшейся сценой из-за угла принял решение в мгновение. Схватив с земли старое грызло, он заточил его духовной силой и метнул под ноги скакуна.
Конь поднялся на дыбы, заливая кровью мальчишку на земле. Градоправитель, не удержавшись в седле, тяжело рухнул на каменную мостовую.
Не тратя времени, сяо Цзю помчался вперёд. Схватив Ци-гэ за руку, он бросился бежать, не разбирая дороги. Если их найдут – не задумываясь убьют. Нищие дети ничего не значили для этих толстосумов!
Он должен спасти Ци-гэ! Даже ценой собственной жизни!
За спиной слышалась погоня.
Ци-гэ дрожал. Впервые он оказался в такой ситуации, когда смерть скалилась в лицо.
– Мы разбежимся в разные стороны! И лучше тебе никогда не возвращаться, Юэ Ци! – крикнул сяо Цзю, толкнув его в грудь.
В свой удар он вложил изрядную долю духовной силы. Покачнувшись, Ци-гэ сорвался вниз, скатившись в глубокий, покрытый густой высокой травой ров. Дышать не было сил. В висках стучала кровь. Она чувствовалась на языке, пока тело взрывалось ослепительной болью.
Как бы Ци-гэ не хотел выбраться, ничего не вышло – тьма сомкнула над его головой свою оскаленную пасть.