2. Дело дрянь (2/2)
— То есть ты нечаянно целовался со своим врагом? — но Сынмину всё же весело.
— И ты повёл какого-то незнакомого парня дрочить? — Чанбину явно тревожно. А Хан:
— Так подрочили-то в итоге? — а Хан о насущном. Он, подперев голову, смотрит на Феликса с удивлением.
Феликс, мельком вспоминая эпизоды вчерашнего, слегка смущается. Боже, ну и вёл он себя… ужасно. Грязно, грубо… Это всё Хван Хёнджин с его дурацкой аурой и только он.
— Типа того. Чтоб вы понимали: изначально мы не поняли с кем танцуем и целуемся, поэтому ну… сами знаете, как бывает… возбудились. А потом, когда уже всё поняли, настроение поменялось, мы начали ругаться, и всё как-то спонтанно, на эмоциях пришло к тому, что… — так, пора притормозить, а то щёки Феликса по оттенку близятся к перцу чили. — В общем, да. У нас кое-что произошло. Но давайте не заострять внимание, я… мне до сих пор не по себе.
Сынмин с Ханом удивлённо переглядываются, а Чанбину удивляться нечему, он и так примерно в курсе. Потому спрашивает:
— Тебе хоть понравилось?
— В целом… — Феликс мнётся, закусывает губу, а всё для того, чтобы в итоге выдавить из себя твердое: — Да.
— Капец, — Хан озадаченно чешет шею и неуверенно спрашивает: — И что теперь? Вы, я так понимаю, не помирились?
Сынмин морщится:
— Как-то странно мириться только из-за дрочки. Или что там…
— Справедливо.
— Конечно не помирились, — хмыкает Феликс. — Какой в этом смысл? Мне, честно говоря, вообще на него плевать.
— Ну-ну… — тянет Чанбин. Феликс пропускает это мимо ушей.
— А теперь самое главное, — Хан нетерпеливо ёрзает и явно старается унять своё любопытство, но куда там! — Он всё ещё красавчик?
Хан единственный, кому Феликс показывал фото Хёнджина. Как раз тогда, вернувшись из поездки в родительский дом, он рассказал Хану об инциденте с Хёнджином и заодно показал его инстаграм: тогда Хан охал и ахал от того, какой секси у Феликса враг. Тогда Феликс с недовольным вздохом закатывал глаза и сейчас закатывает:
— Да, он всё ещё красавчик.
— Покажи? — просит Хан. — Парни его не видели.
Феликс не хочет тратить время и искать его профиль в инстаграме. Хотя там искать долго не надо: мама на него наверняка подписана.
— Чанбин его уже видел, — говорит Феликс, накликая на Чанбина вопросительные взгляды. — А Сынмину наверняка плевать.
— Почему это? Мне нравится смотреть на красивых людей. Может на меня снизойдёт вдохновение, и я захочу пригласить его на съёмку?
— Ты серьёзно можешь пригласить моего врага на съёмку? — Феликс выглядит так, будто действительно оскорблён. Чанбин ухмыляется:
— Ты же сказал, что тебе на него плевать…
Феликс прищуривается на хёна, но говорит Сынмин:
— Да, я могу пригласить на съёмку кого угодно. Ничего личного, солнышко.
— Давай уже показывай! — нетерпеливо ёрзает Хан, и Феликс вздыхает, но телефон покорно достаёт.
И пока он ищет профиль Хёнджина, Чанбин встаёт из-за стола и уходит оплачивать обед.
— Вот, смотрите на здоровье, — Феликс кладёт телефон на стол перед Ханом, Сынмин садится на место Чанбина, надевая очки, и эти двое одновременно наклоняются над телефоном. — Только не заляпайте мне экран слюнями.
— Какой красивый… — восторженно тянет Хан, пока Сынмин придирчиво разглядывает фотки Хёнджина.
— Ну… красивый, да. Лицо довольно симметричное, пропорции правильные. Довольно мягкие черты, но чёткие. У него запоминающаяся внешность. Хм… а с ним можно сделать интересные снимки… я бы даже сказал, с ним можно сделать нехилую художественную фотосессию – утончённый парень.
Феликс недовольно хмурится.
— Стоп, — Хан резко меняется в лице, глядя на фото, где Хёнджин стоит у какой-то тачки с несколькими парнями. — Подожди, это…
Он хватает телефон Феликса и приближает изображение большими пальцами обеих рук.
— Хм, а это любопытно, — заинтересованно хмыкает Сынмин.
— Не может такого быть…
— Что случилось? — Феликс уже беспокоиться начинает. И чего они такие странные сидят?
— Это же он… — шепчет Хан и показывает фото Сынмину. — Это же он? Мне не мерещится?
Сынмина Хан откровенно веселит, он посмеивается, хлопая друга по спине:
— Нет, Хани, тебе не кажется, это реально твой любимый стриптизёр.
— Гоугоущик!
— Где? — озадаченно басит Феликс, поднимаясь с места, и встаёт позади Хана. Заглядывает в свой телефон и да, среди парней на фото есть тот самый танцор из клуба, по которому сохнет Хан.
Сынмин хмыкает:
— Так непривычно видеть его одетым…
Хан листает дальше, видит ещё несколько их совместных фотографий: вот они с улыбками смотрят в камеру и показывают знак мира; вот Хёнджин виснет на нём и при этом корчит рожу; вот они, одетые с иголочки, смотрят в зеркало, а в руках Хёнджина телефон – оба такие красивые… и такие надменные. Оба.
Наверняка этот танцор такой же, как Хёнджин. Как говорится: скажи кто твой друг, и я скажу, кто ты.
Или они не только друзья? Что если они встречаются? Вот же: и обнимаются, и сердечки в камеру показывает. Правда, танцор везде с таким лицом, будто его заставляют фотографироваться. Если у этих двоих отношения, то у них явно не всё в порядке, особенно если учесть, что Хёнджин ходит по туалетам и сосёт первым встречным.
Хотя, может у них такая модель отношений?
Так, это неважно.
Но Феликс всё равно морщится.
— Ликси? — Хан оборачивается и смотрит на него круглыми глазами. — Может, ты всё-таки помиришься с ним? Я тебе помогу! Давай пригласим Хёнджина на ужин! Можем заказать чего-нибудь домой или сходить в ресторан. Я знаю одно очень уютное место.
Феликс хочет спросить, с какого перепугу они должны приглашать на ужин этого придурка, но Хан своими словами отвечает на все невысказанные вопросы:
— Позовём его, и пусть друга прихватит. Чтобы разбавить обстановку, — Хан улыбается невинно, будто это не он только что предложил устроить ужин с самым отвратительным человеком в жизни Феликса. С ним и его другом.
— Ты хочешь через Феликса познакомиться с другом его врага? Ну даёшь… — а Сынмину весело! Ещё бы, тут перед ним такой сюжет разворачивается.
— Ты в своём уме? — Хан делает вид, будто ни о чём таком он и не думал, так, только к слову пришлось предложить Феликсу пойти на такой абсурд. — Я просто хочу, чтобы Ликс отпустил старые обиды. Знаешь, очень важно прорабатывать всё это.
— Да, с психотерапевтом, — вклинивается Феликс и прищуривается. — Хан? Ты предлагаешь мне ужин с Хёнджином, чтобы он привёл друга и ты с ним познакомился?
— С чего ты взял?
Он ещё спрашивает… А Феликс не отвечает, потому что его за дурака что ли держат? Всё же очевидно!
— А не ты ли говорил, что не хочешь знакомиться с этим парнем? — Феликс пальцем указывает на свой телефон, на экране которого застыло селфи Хёнджина и танцора в зеркале.
— Я! Но одно дело банально знакомиться в клубе или в интернете, а другое дело так!
Сынмин негромко протягивает:
— А знакомиться через друзей очень оригинально…
— Ликс, пожалуйста! — Хан хватает его телефон и листает на фото пониже: там темноволосый Хёнджин в облегающей майке и мешковатых джинсах снова красуется у зеркала. — Он ведь довольно милый! Может, он изменился?
— Хан… — Феликс тянется за своим телефоном, но Хан ловко уворачивается. — Отдай мне телефон, и мы сделаем вид, что ни о чём таком странном ты меня не просил.
— А что странного? Просто ужин!
Просто ужин? Просто ужин?! Да если Феликс позовёт его, то, во-первых, будет выглядеть нелепо, во-вторых, Хёнджин всё равно откажет, и, в-третьих, даже если они встретятся, то подерутся ведь! Или Феликс за волосы потащит этого засранца в туалет ресторана и снова займёт его рот, лишь бы тот подавился нахер.
— А если эти двое вместе? — спрашивает Сынмин. Хан делает вид, что не услышал этого. Никто его не слышит, Феликс басит:
— Хан! Отдай!
— Не отдам, пока не согласишься!
Хан, закрыв собой телефон, подскакивает с места, но Феликс успевает схватить его за запястье.
Начинается неловкая возня, хватания за руки, словесная перепалка – люди за столиками вокруг обращают на них внимание. Сынмин миленько улыбается им всем, слегка кланяясь, сложив ладошки, мол, извините-простите, но такие они у меня олухи, я тут тоже жертва.
Пока Феликс борется с Ханом за свой же телефон, к столику спешит Чанбин:
— Что происходит? — громко спрашивает он. — Я отошёл на пять минут, а вы тут уже устроили!
Воспользовавшись заминкой со стороны Хана, Феликс выхватывает свой телефон и не замечает, как нечаянно ставит лайк на фото Хёнджина.
— Ну-ка расселись!
Чанбин хватает Хана за ухо и сажает на его место. Феликс быстренько, будто хён и его может оттаскать за уши (конечно нет), плюхается обратно на своё место. Чанбин садится рядом с ним, туда, где до этого сидел Сынмин, и вздыхает:
— Вы как маленькие дети… Что у вас за мелодрама опять?
И пока Хан взахлёб пересказывает то, какая у них случилась мелодрама, Феликс смотрит в телефон, видит фото Хёнджина в облегающей майке и замечает красное сердечко под ним.
— Что за дерьмо? — тихо говорит он, пока Хан растекается по столу и мыслью по древу. — Чёрт…
Это просто сердечко под фото, так ведь? Это просто сраный лайк под сраным фото, подумаешь… Это просто…
Это просто катастрофа!
— Хан… — Феликс не собирается разбираться, кто случайно ткнул на сердечко или дважды тапнул пальцем: сути это не изменит. Феликс лишь показывает телефон другу и тот, замолкнув на середине предложения, поджимает губы. Затем делает вывод:
— Дело дрянь.
— Может убрать по-быстрому?
Хан вздыхает.
— Ликс, даже если ты уберёшь этот лайк, уведомление всё равно уже пришло.
Сынмин между делом смотрит на фото и одобрительно кивает:
— Я б тоже такую фотку лайкнул… свет поставлен очень хорошо для любительской фотографии.
— Но я-то не лайкал! — как-то обречённо Феликс звучит, поворачивая телефон к себе. Он и не хотел бы так звучать, но ещё больше он не хотел бы светиться тем, что пролистал фотки Хёнджина на несколько месяцев назад. — Или я? Но я не специально! Он сейчас увидит и решит, что я зашёл на его профиль и смотрел фотки.
— Но ты буквально это и делал, — в непонятках хмурится Чанбин. Он правда не понимает. — Да и какая разница? Это просто лайк.
— О нет, друг мой, это не просто лайк, — улыбается Хан с видом «приготовьте свои ушки, малыши, сейчас я оброню щепотку мудрости». — Это колокольчик, это сигнал. Это был бы просто лайк, если бы этот Хёнджин был селебой какой-нибудь или незнакомым челом с эстетичной инстой с кучей подписчиков. Это был бы просто лайк, если бы с этим челом у Ликси не было бурного прошлого. Это был бы просто лайк, если бы вчера у них не случился-
— Всё, я понял, — не сдерживается Чанбин. Феликс тем временем кусает щёку изнутри, пытаясь убедить себя, что всё это херня.
Грёбаный инстаграм… грёбаный интернет…
Сынмин, глянув на Феликса и оценив его помрачневший вид, решает хоть как-то смягчить тираду Хана. Усмехается:
— А вообще… эти лайки – чушь. Ну поставил и поставил. С кем не бывает? Может, он тебя и не заметит. У него много подписчиков, он может вообще уведомления отключил.
— А даже если нет – забей, — поддерживает Чанбин. — Увидит и ладно. Какая разница, что он подумает?
Ну, в их словах есть смысл – Феликс немного выдыхает и расслабляется.
Зато не расслабляется Хан.
— А может, это неспроста?
— В смысле?.. — Феликс даже не уверен, хочет ли он слышать продолжение.
— Может это знак, что вам надо пойти на мировую? Иначе так и будете тянуть за собой всякое… Напиши ему!
— С какой это радости мне ему писать? — возмущается Феликс, глядя на Сынмина с Чанбином в поисках поддержки. Но первый усмехается, видимо смекнув, с какой именно радости, а второй только вздыхает.
— А что? Вы уже взрослые мальчики, пора бы утрясти все проблемы по-взрослому. Поговорить, обсудить за ужином…
Феликс прищуривается:
— Так, Хани… Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я помог тебе с твоим танцором. Но я не собираюсь больше видеть наглую рожу Хёнджина ни при каких обстоятельствах. Мне хватило. Я не хочу снова чувствовать себя так, будто мне опять шестнадцать. Это было дурацкое время, я не хочу в него возвращаться.
Пауза. Все молчат, даже Сынмин не усмехается, даже Чанбин не вздыхает. И сейчас Хан по идее должен начать канючить и молить друга о помощи в делах сердечных, но он только поджимает губы. Затем говорит негромко:
— Ладно, извини, — и опускает взгляд. — Я почему-то не подумал, что… думал только о себе. Извини, правда. И мне с тем парнем всё равно никто и ничто не поможет, так что… не знаю, о чём я думал, когда предлагал тебе это.
— Да ладно, всё в порядке, — неуверенно улыбается Феликс. Не хотелось быть резким. Он ведь не такой, он мягкий, милый парень, он редко злится и огрызается, он предпочитает сглаживать углы, решать всё мирно. Но… Хван, мать его, Хёнджин… всё, что его касается, вызывает иррациональное желание плеваться желчью и ругаться матом. Ужасные ощущения. — Я тебя тоже понимаю, Хани. И я был бы счастлив помочь тебе с твоим танцором, но я не могу. Не через Хёнджина. Я не собираюсь ему писать, звонить, я не хочу его видеть, я-
Телефон Феликса требовательно жужжит и загорается, поэтому он автоматически опускает на него взгляд: на экране светится уведомление о сообщении в директ инстаграма.
_hwanghyunie: что, цыплёнок, уже соскучился?😏
— Вот дерьмо, — шипит Феликс.
— Что-то случилось? — беспокоится Чанбин, отвлекаясь от своего телефона. Сынмин непонятливо хмурится, Хан заинтересованно моргает. А Феликс… что ж, он молча поворачивает телефон и показывает уведомление друзьям. Сынмин удивлённо приподнимает брови, Чанбин качает головой, а Хан тянет:
— Дело дрянь…
Лучше и не скажешь.
Хуже и не придумаешь.