5. Со вкусом кимчи (2/2)

— А каким выгляжу я? — решил пошутить Хёнвон и выжидающе склонил голову набок.

Хёну пожал плечами и сунул руки в глубокие карманы.

— Влюбленным, наверное. Чувствуй себя, как дома.

Его захотелось обнять, что Хёнвон и сделал, не спрашивая на то разрешения. Тут же подоспел Хосок с топором, указал на охапку дров, сваленных в куче у печки, и предложил быстрее начать, а то готовка движется, а огня еще нет.

— Давно ты тут? — спросил Хосок, с немного виноватой полуулыбкой передавая Хёнвону топор и закрывая его ото всех своей спиной. — Ты прости, я действительно в этом плох.

— Да ничего, я понимаю, — Хёнвон принялся за работу, но то и дело поглядывал, не появился ли на улице Чангюн. — Не особо давно, стараюсь подружиться, но как-то не очень выходит. Местные меня не принимают.

— А мне кажется, что ты неплохо влился, — улыбкой Хосока можно было людей наповал убивать. — Даже работать умеешь. Чем занимаешься?

Хёнвон хмыкнул, сам себе в уме ответил и рассмеялся.

— Скорость превышаю, — продолжал он хохотать. — Не подчиняюсь служителям правопорядка. Тут я отбываю наказание, назначенное собственным отцом.

— Совсем у нас не нравится?

— Свои плюсы тут определенно есть, — Хёнвон снова глянул на открытую дверь дома, и взгляд его не остался незамеченным.

— Вы подружились? — указал Хосок через плечо на появившегося во дворе Чангюна с мешком груш в руках.

Решив, что он чуть не попался, Хёнвон сосредоточился на дровах и начал колотить по ним с новой силой. В руках появлялась дрожь.

— Не знаю, спроси его сам.

— А ты симпатичный…

Не дав ему договорить, Хёнвон подавился собственной слюной и закашлялся. Топор выпал из рук и едва не угодил по ноге. Через весь двор бежал напуганный Чангюн. Он злобно зыркнул на Хосока и, не дожидаясь, пока несчастный откашляется, схватил за руку и отвел в сторону кухни.

— Сделай вид, что ничего не слышал, — виновато оправдался паренек. — Не нужно было оставлять тебя с ним.

Хёнвон схватился за горло. Лицо его было красным.

— Ты слышал?

— Нет, — Чангюн покачал головой и вручил Хёнвону кастрюлю с водой, принявшись прямо на весу ссыпать в нее клейкий рис. — Мне не надо этого слышать, мы и так все знаем. Только не говори никому из старших.

— Иначе его не поймут… — закончил Хёнвон, и парнишка кивнул.

— Нам нужно сделать рисовую пасту и закидать в огонь сладкую картошку.

Чангюн быстро менял тему, до того, как Хёнвон начал бы ее развивать. Оставалось молча выполнять его поручения по готовке и завидовать крайне невозмутимому Кихёну, который аж краснел лицом, пока нарезал грушу ровными ломтиками. Ну прямо как автоматическая резка.

Когда все разделались с вверенными им делами, то взялись за ножи, чтобы процесс нарезки пошел быстрее. Сидя над большими пластиковыми тазами, наполненными ингредиентами, щедро присыпанными красным перцем, Хёнвон и Хёну перемешивали все руками. Хёнвон сначала пытался сделать это без перчаток, но заботливый Хосок сразу заметил перемену в лице и притащил длинные перчатки по локоть. Руки жгло, нос щипало, но с тем, что запах был приятный, спорить не приходилось.

Подбежавший Чангюн высыпал нарезанных креветок, залил все рыбным соусом и снова убежал, обещая принести грушу, о которой все забыли. После рыбного соуса пахнуть уже стало не так приятно. Решив попробовать массу, Хёнвон едва сдержал рвотные позывы. Он не был уверен, что настолько насыщенный рыбный вкус тут был нужен.

— Если все испортим, то дед будет не очень доволен, — причитал Хёну.

— Это все он, — хохотнул Хёнвон, показывая большим пальцем себе за плечо, и они оба посмеялись.

Находясь все время где-то поодаль, Минхёк варил свинину. Ей уже вкусно пахло, так же как и жареной картошкой, завернутой в фольгу. Ужасно хотелось есть, но это, видимо, традиция такая, подумал Хёнвон, голодать перед празднованием. Приходилось терпеливо ждать и усерднее месить, пока в таз подсыпали все новые и новые порции.

К обмазыванию семидесяти кочанов капусты присоединились все, расстелили брезент, чтобы удобнее было делать все с большим размахом, и поделились по два человека. Хёну выпала честь складывать в баки для мариновки уже готовый продукт. Его семья, как оказалось, бережно относилась к старым глиняным сосудам, а потому он никому этого не доверил. Пара пожилых женщин приступили к лепке пельменей. Их руки словно были заточены под это дело, и уже через полчаса в мисках выросли горы ровных пельмешек.

Хёнвон не старался попасть в пару с Чангюном, на самом деле он оказался с Хосоком, но Чангюн сам настоял на том, что должен быть именно он.

— Пытаешься огородить меня? — между делом спросил Хёнвон, кивая на свою несостоявшуюся пару, которая сейчас трудилась вместе с Минхёком.

— Просто… — так и не придумав, что значит это самое «просто», Чангюн махнул ладонью и продолжил обтирать листья смесью.

— Приятно, что ты так заботишься, — Хёнвон будто издевательски улыбнулся и заметил на щеках паренька румянец.

— Иногда правда никому не нужна, она делает только хуже, — наконец сообразил он и старался говорить очень тихо. — Иногда ты должен оправдываться за свои поступки и мысли, но ведь мысли рождаются независимо от тебя. Ты не виноват, что думаешь немного иначе.

— Гюн-и, ты пытаешься объяснить мне его поведение? — Хёнвон неловко прикусил губу и всем видом просил не продолжать.

— Я не знаю, что я пытаюсь… — тяжелый вздох.

— Тебе неудобно об этом говорить, но я ведь и не прошу тебя. Почему ты ведешь себя так, будто виноват в чужих поступках? Меня это не задело, понятно? Я ведь из Сеула, я привык к этому.

— То есть это для тебя норма?

— Нет, — замотал он головой. — Я такого не сказал. Я сказал лишь то, что вполне сталкивался с этим и не имею ничего против. Я их не переделаю, если буду осуждать. Никто не переделает. Вот скажи мне, если вдруг кто скажет, что у тебя большой нос, то ты сразу побежишь его переделывать, а потом всем хвалиться, что все исправил?..

— Благодарю… — только и буркнул Чангюн, скинул перчатки, вытер нос рукавом и направился к калитке в заборе.

Наблюдая некоторую озабоченность со стороны, Хёнвон поспешил оправдаться, что они просто устали. Так же бросил перчатки на брезент и пошел следом за Чангюном. Казалось, что всем было все равно, потому что никто не переспросил и не оторвался от работы.

Найдя Чангюна сидящим у забора и прислонившимся к нему спиной, Хёнвон присел рядом на скошенный газон.

— Я тебя обидел? — крайне осторожно поинтересовался он, едва ли не по слогам.

— Нет, — съязвил парнишка в ответ дрожащим голосом. — Ты просто сказал правду.

— Да какую правду?!

— Про мой нос!

Не имея даже секунды на размышление, Хёнвон приложил к щеке Чангюна ладонь и тут же поймал его взгляд — такой наивный и немного испуганный. От перчаток ладони были сильно влажные, а кожа на лице паренька мягкой и сухой. Стало заметно, как его скулы и шея покрылись мурашками.

— Хороший у тебя нос, — улыбнулся Хёнвон. — Если честно, я даже не успел разглядеть тебя толком. Глупый был пример, согласен. Но он был к тому, что ты с этим родился, это вот просто твое, какое бы оно ни было.

— Ты не всегда дурак… — еле выговорил Чангюн, боясь даже пошевелиться, чтобы не потерять и так неприлично затянувшееся прикосновение.

Хёнвон просиял, тронул большим пальцем тонкую кожу под левым глазом Чангюна и наконец убрал ладонь.

— Иногда просто нужно быть дураком, чтобы по-настоящему не свихнуться. Жизнь — не коробка шоколадных конфет, как бы не уверял меня в этом мой любимый герой.

— А ведь он был умным…

— Он был удачливым, а еще не расстраивался по пустякам, — поправил Хёнвон и снова испытал неумолимое чувство коснуться чужой щеки, но сдержался. — Это то, с чем он родился и прожил. С этим не надо бороться.

— Хён… — Чангюн с опаской посмотрел в глаза напротив, задержался на них и совсем неосознанно приложил ладонь к той же щеке, которой касался Хёнвон. — Ничего… — наконец выдохнул он, устало запуская все десять пальцев в собственные волосы.

Молчание тянулось, тянулось, и тянулось. Мимо проходил народ, неуклюже здоровался, пробегали детишки, опасно размахивая над головой деревянными игрушками, шли семейные пары в традиционных нарядах. Для Хёнвона это было больше похоже на сериал про позапрошлый век. Он осмотрел свою одежду, подумал, что будет смотреться довольно нелепо, но искать по деревне другую одежду и уж тем более надевать ее на себя не планировал.

— Гюн-а, — тихо позвал он, когда они снова остались вдвоем, и Чангюн поднял на него растерянный взгляд. — Ты хотел что-то спросить.

Но тот замотал головой и обтер ладонями лицо.

— Ничего не хотел. Просто подумал…

— Ты можешь спросить…

Приподняв брови и выжидающе смотря на Чангюна, он готов был услышать его вопрос, а еще честно на него ответить. Но Чангюн лишь вздохнул, поднялся на ноги и протянул руку.

— Я не хочу, — не без усилий, шепотом признался он. — Пойдем. Нам нужно еще будет убраться, а то гости уже собираются.