3. Семейные узы (1/2)

Как и собирался, Чангюн встал по звонку будильника, быстро умылся, принял душ во дворе и уже хотел выдвинуться из дома, чтобы разбудить Хёнвона, но вдруг застыл на пороге и вернулся. Он не был точно уверен, что его одежда для работы сгодится такому здоровому парню, но попробовать стоило. Слишком уж было жалко смотреть на то, как новенькие вещи, которые наверняка стоили кучу денег, превращаются в тряпки.

Он робко стучал в дверь, почти неслышно, просто перебирал пальцами по дереву и надеялся, что ему вот-вот откроют. Надежда умерла минуте на пятой, когда за дверью не послышалось даже слабого шарканья, похожего на шаги. Взглянув на время и поняв, что они могут опоздать, Чангюн стал колотить в дверь кулаком, а потом и вовсе забарабанил ногами. Просьбу стучать громче он благополучно забыл.

Щелкнул замочек изнутри, дверь слабо приоткрылась, и в щелку попал столб света, мелькнувший по крепкому телу в одних трусах. Чангюн смутился, сделал шаг назад и отвернулся, но услышал довольно громкий зевок.

— А я думал, ты пошутил, что придешь рано, — лениво протянул Хёнвон, снова зевая и почесывая поясницу.

Бедный Чангюн не находил места, куда ему спрятаться от этого сонного взгляда, который буравил его насквозь. Протянул сверток одежды через порог, а в ответ его дернули за руку, тем самым предлагая войти.

— Не очень вежливо, — тихо пробубнил он себе под нос, но получил только взмах руки, как предложение пройти в комнату.

— Прости, но стоять в трусах при всей деревне мне не очень нравится, а ты умер на пороге, — небрежно бросил ему Хёнвон, хватая с обувной полки брошенные там еще вчера зубную пасту и щетку. — Что ты такое принес?

— На самом деле, к этому времени ты мог бы уже и одеться. Не очень-то тебе хочется работать.

— Я просто не привык вставать так рано! Обычно мне этого делать не приходилось.

Громко выдохнув, будто устав от бесполезных споров, Чангюн прошел вглубь комнаты и положил принесенную одежду на жутко всклоченную кровать. Сесть, однако, он на нее не решился.

— Как же ты учился, если не вставал рано?

В одних трусах, со щеткой во рту и с пеной на подбородке, Хёнвон оглянулся через плечо и, прищурившись, улыбнулся:

— Платно.

— Понятно… — демонстративно протянул Чангюн и развел руками. — Так вот почему тебя послали сюда на перевоспитание.

Хёнвон долго молчал, пока полоскал рот, а потом так неожиданно появился у Чангюна за спиной, что тот вздрогнул и против воли шлепнулся в смятое одеяло.

— Ничего тебе не понятно. Причина совершенно в другом, но тебе этого знать не нужно.

— Я и не старался тебя узнать, — фыркнул Чангюн в ответ, складывая руки на груди. — Я принес тебе одежду, чтобы ты выглядел более привычно для местных.

Бегая взглядом по куче одежды, по Чангюну, затем по своему отражению в небольшом зеркале, Хёнвон наконец ткнул пальцем парнишке в плечо.

— Это твоя одежда? — тот кивнул и уже изучил взглядом весь интерьер в комнате, лишь бы не смотреть на собеседника. — И как она должна мне налезть?

Чангюн кашлянул в кулак, встал с кровати, но тут же был усажен обратно легким нажимом ладони на плечо.

— От тебя не убудет, если ты просто промеряешь. Если не подойдет, то иди в чем хочешь.

Хёнвон пожал плечами и тихонько хмыкнул, осмотрел каждую предложенную вещь и сразу отмел все брюки. Пока Чангюн снова складывал их в аккуратную стопку, тот уже разворошил кофты и футболки, пытаясь отыскать хоть что-то.

— Ты уверен, что меня не заберет полиция, если я выйду из дома вот так?

— Как так?..

Стоило Чангюну поднять голову, как он тут же поспешил отвести взгляд. Такая реальность его не только не устраивала, но и заставила кожу на шее покрыться мурашками. Белая футболка с нелепым рисунком на рукавах настолько сильно стягивала Хёнвону грудь, что можно было рассмотреть буквально каждую мышцу.

— Сними немедленно… — так тихо попросил Чангюн, что сам себя едва услышал. Хёнвон же вовсе не обратил внимание.

— Оставлю, — будто нарочно крутился он у зеркала и натягивал свои шорты. — Отдам, когда научишь стирать.

И пока Хёнвон довольно улыбался, совсем не понимая, что происходит, Чангюн думал, как бы ему провалиться сквозь землю и содрать со своих глаз этот образ. Руки его снова покрылись мурашками, но Хёнвон и на это не обратил внимание, схватил за локоть и потащил за собой к выходу.

— А мои вещи? — только и успел бросить Чангюн, когда его чуть ли не насильно поставили в собственную обувь.

— Да потом заберешь. Куда они отсюда денутся?

Стоя перед пустым помещением, из которого жутко пахло коровами, Хёнвон оценивал примерный фронт работы и постоянно морщился. Он поглядывал на Чангюна, который молча выслушивал задание, посмотрел на молодого парня, подошедшего к нему и приобнявшего за плечо, затем внимательно осмотрел пожилого мужчину. На их фоне его лицо казалось старым и истощенным.

— Это гораздо дольше и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Уверены, что справитесь втроем?

В голосе мужчины явственно звучала тяжелая печаль, и Хёнвону стало неловко от того, что он ее не понимал и не разделял. Работа казалась ему простой.

— А вы всегда жили тут? — выкрикнул он и только потом повернулся ко всем троим. — Вы хотите сказать, что это… хм… строение не ремонтировалось никогда?

Они так же смотрели на городского парня с удивлением. Минсу шаркающей походкой подошел к нему первым, склонил голову и дождался ответного жеста.

— Молодой человек, все, кого вы тут повстречали, живут на этой земле с самого детства, можно сказать, по-деревенски, — начал он, и они вместе уставились на полуразвалившийся потолок коровника. — У моего отца было три сотни акров хорошей ровной земли, где он разводил скот и выращивал для него корм. Мы называли ферму «наш дом». В те дни все дороги были грунтовые, а поездка в город считалась праздником, который с волнением ждешь не один день.

Хёнвон сощурился от яркого солнца и зашел под свод потолка, чтобы быть в тени. Еще раз осмотрел новые балки, доски и поставил руки на пояс.

— Но это не ответ на мой вопрос, — почти недовольно пробурчал он.

— Согласен, — сдался Минсу и снова встал рядом, чуть прихлопнув по плечу сухой рукой. — На вас работают несколько помощников, один подбирает одежду, второй возит до школы, третий делает за вас все задания, а еще дюжина работает на ваших родителей, в зависимости от того, в какой сфере они трудятся. А местные дети ходят по грунтовой дороге в однокомнатную школу с перевязанными ремнем книгами за плечами. Иногда они ходят даже босиком. Понимаете, к чему я это говорю?

— Честно говоря, не очень.

Хёнвон едва заметно вздрогнул, когда к ним подошел незнакомый ему парень и бесцеремонно поставил локти на плечи обоих. Незнакомец долго и довольно пристально смотрел прямо в лицо, будто хотел прочитать на нем что-то, потом, видимо, отчаялся и протянул ладонь. Хёнвон машинально пожал ее.

— Проще говоря, у нас нет денег, чтобы все ремонтировать по мере износа, — протараторил он и улыбнулся. — Меня зовут Ли Минхёк.

— Че Хёнвон, — быстро ответил парень.

— Очень приятно. Гюн-и успел про тебя рассказать, — они оба повернулись в сторону Чангюна, который демонстративно отвернулся и недовольно надул губы. — Давай уже отпустим бедного Минсу, я сам тебе все расскажу, а то наш тихий час настанет раньше времени.

Старик Минсу попрощался, зачем-то рассказал, что он отправляется к ближайшим соседям помогать хозяину чинить сенокосилку. Он оставил список поручений, но Минхёк сунул его в карман и подмигнул Хёнвону, озвучив шепотом, что на это не стоит обращать внимание.

— Ну смотри, — Минхёк приобнял нового приятеля за плечо и указал рукой в потолок. — Сначала нам нужно померить, какого размера отпиливать доски, которыми будет покрыта крыша, а затем отпилить все под один размер. На сегодня работы более чем достаточно.

Хёнвон скептически изогнул бровь и точно так же положил руку на чужое плечо.

— И всего-то?

На что ему махнули рукой и рассмеялись.

— Тебе только так кажется.

— Да ему все кажется просто, — вставил свое слово проходящий мимо Чангюн. — Только вот вставать по утрам не просто.

— Он всегда такой? — с усмешкой поинтересовался Хёнвон, указав большим пальцем через плечо.

— Наш Чангюн-и довольно своеобразный человек, — Минхёк не старался говорить тише, чтобы Чангюн его не слышал, а тот молчал, хоть и очень красноречиво сопел. — Странно, что именно он тебя сюда привел, потому что обычно он ни с кем не общается. Такой, знаешь, человек-одиночка.

— Мин-хён! — довольно звонко раздалось под сводами пустого коровника. — Ты не мог бы говорить о себе? У меня есть язык, чтобы рассказать самому, когда меня спросят!

— Да, да, конечно, — совершенно невозмутимо передернул плечами Минхёк, достал из глубокого кармана рулетку и протянул ее Хёнвону. — Расскажет он, как же… Надо кому-то залезть наверх и сказать размер хотя бы одной доски.

Когда настоящая работа начала двигаться, время уже близилось к полудню, и день прилично разогрелся. Под потолком становилось слишком жарко, а еще густо запахло сеном, навозом и шерстью. Где-то над самыми высокими балками таинственно переговаривались прижавшиеся ласточки. И, запрокинув голову, можно было увидеть сочащийся сквозь щели в крыше белый июньский свет.

Прибитая к поперечной балке третьего яруса лестница, спускавшаяся до самого пола, выглядела не самой надежной конструкцией и грозила вот-вот развалиться от старости.

— Даже не думай, — Минхёк предостережительно цокнул языком, смотря на то, как Хёнвон едва заносит ногу на первую ступеньку. — Она и меня не выдержит, а тебя так подавно.

— И как же быть?

На что Минхёк грустно развел руками.

— Мы уже сто раз просили поставить новую. Каждую осень убираешь наверх сено и думаешь, что богу душу отдашь.

— Так что же не поменяли?

— У Минсу всегда находятся какие-нибудь другие дела, он же сам по этой лестнице никогда не карабкается.

Хёнвон отряхнул ладони, где-то мысленно сравнил свою комплекцию и Минхёка, после чего для верности потрогал первую ступеньку ботинком. Дерево протестующе застонало и пошло трещинами.

— И что ты тогда предлагаешь делать? — спросил он, взглянув на задумчивый профиль. — Как мне можно тебя называть?

— Просто хён, — Минхёк махнул рукой и зашаркал ботинками к выходу. — Давай занесем все доски под крышу, а потом будем их пилить прямо тут. Опилки будут хорошей подстилкой, да и не дай бог дожди пойдут, все не успеем переделать.

— А где сейчас коровы?

Минхёк уже не услышал, зато хорошо расслышал Чангюн. Парнишка стоял за воротами, переворачивал сено вилами и то и дело чесал щеки. Пыль стояла столбом, сено давно высохло, а убрать его было некуда. Чангюн чихнул, снова вытер нос рукавом и присел отдохнуть.

— Тут не только коровы, — прогнусавил он. — Тут еще есть овечки и козочки, но сейчас все стадо, можно сказать, арендует помещение у соседей, потому что тут находиться небезопасно.

— Не переживай, сделаем мы все, — ладонь Хёнвона опустилась на лохматую макушку Чангюна и так же быстро исчезла оттуда, а сам парень, засунув руки в карманы, отправился к противоположному выходу.

Прошло больше часа, возможно, даже больше двух, потому что люди начали идти мимо и звать на обед. На удивление, есть никто не хотел. Чангюн на какое-то время исчез из поля зрения, после чего появился с граблями и стал собирать мусор в загонах для животных. Минхёк и Хёнвон в совсем мокрых майках и с потными головами продолжали таскать доски и складывать их в аккуратную стопку под лестницей.

И только когда Хёнвону на голову посыпался песок и сухая трава, он посмотрел наверх. Парень замер, ничего не говоря, а затем Минхёк сделал то же самое, даже для верности зажал ладонями рот. Они коротко переглянулись и посчитали тридцать три перекладины. Эти долгие секунды без воздуха они оба запомнят едва ли не на всю жизнь.

Чангюн легко забирался наверх, перебирал руками и старался ставить ноги не на середину перекладины, во рту у него была зажата рулетка. Оказавшись на потолочной балке, держащей основной свод, он прошелся вдоль, до самого конца, и подтянулся, чтобы попасть на крышу через квадратный лаз.

Сено вдруг запахло очень сладко, в глазах у Хёнвона блеснули искры от подскочившего давления, коленки задрожали, а в пересохшем рту появился привкус словно от пробитого капсюля.

— Гюн-и, ты что делаешь? — крайне осторожно поинтересовался Минхёк, когда увидел распущенную рулетку, ловко зацепившуюся за край.

Парнишка молчал, сосредоточенно растягивал метр за метром, а потом крикнул цифру, показавшуюся на рулетке.

— Слезай, пожалуйста, — голос Хёнвона стал ниже. — Только аккуратно.

— Меня эта лестница всегда выдерживала и никогда не подводила.

— Он никогда никого не слушает… а еще слишком самоуверен, — покачал головой Минхёк и перешел на шепот, отгородив рот ладонью. — Смею заметить, что подобная философия постоянно ввергает в неприятности многих людей и даже целые нации.

Хёнвон позволил себе усмехнуться.

— Где ты учился?

— В Кванджу, факультет филологии и истории, мы оба там учились, только Гюн-и на три года младше, ему двадцать два.

— Маленький такой…

Они оба как прикованные стояли у основания лестницы и наблюдали, как Чангюн, балансируя на балке, снова направляется к лестнице, чтобы спуститься. Чувствовалось, как лестница вздрагивает в пыльном и жарком воздухе. Хёнвон даже — всего на мгновение — представил, как старая рухлядь испускает дух, но продолжал верить, что все будет хорошо, и сжимал кулаки. Повернутое вниз лицо Чангюна на такой высоте казалось белым овалом. В клетчатой рубашке и голубых вылинявших джинсах он выглядел совсем кукольно, а над головой у него продолжали кружить ласточки.

Чангюн встал у края, покачиваясь вперед-назад. Снова начало казаться, что в воздухе какие-то странные течения, которые колыхают тело. Даже под носом у обоих парней, стоящих внизу, выступил крупный пот.

Сложно было даже предположить, сколько времени паренек примерялся, чтобы снова встать на первую перекладину и начать спускаться. Вторая, третья… Все затаили дыхание, только слышался очень слабый писклявый скрип выдирающихся из дерева старых гвоздей. Еще три перекладины, и скрип стал сильнее, казалось, даже Чангюн похолодел от страха и немного приостановился.

Он обхватил толстый занозистый ствол, чтобы облегчить нагрузку на лестницу, и почувствовал, как ко лбу из-за выступившего неприятного пота прилипает соломенная труха.

— Слезай! Там опасно! — не удержавшись, крикнул Минхёк и с характерным свистом выдернул кожаный ремень из собственных штанов.

— Выдержит! — ответил Чангюн уверенно и снова сделал попытку встать на следующую перекладину.

— Гюн-и!..

Он так и не смог договорить, потому что именно в этот момент лестница не выдержала, издав гнилой треск ломающегося дерева. Хёнвон вскрикнул, схватился за потную шею и готов был сам подняться по тому, что еще держалось. Перекладина, на которой стоял Чангюн, оторвалась и полетела вниз, а затем начали расщепляться боковые брусья.

Минхёк понял, что нужно делать, понял почти сразу, а потому заранее достал ремень и начал затягивать его на запястье. На большой высоте, бешено болтая ногами, висел Чангюн. Его небольшой вес был его единственным спасением.

Хёнвон кинулся на доски, которые они ранее натаскали, взобрался на них так быстро, что и сам не понял, а потом так же резко протянул руку стоящему внизу Минхёку.

— Давай ремень!

Тот не проронил и слова, сорвал с руки ремень и отдал, испуганно наблюдая за тем, как Хёнвон привязывает точно так же один конец к запястью, а другой к остаткам лестницы.

— Гюн-и, прыгай, только вниз не смотри, — выкрикнул он, не колеблясь и протягивая руки вверх. — Просто поверь, что я тебя поймаю!

Руки Хёнвона не доставали до ног Чангюна совсем немного, и он не мог заставить его поверить, что падать совсем недалеко. Одна рука была крепко привязана к трухлявой балке, и она либо задержит их падение, либо обеспечит ему хороший вывих.

— Падай, Гюн-и! Отпусти!

Как только он выкрикнул, Чангюн отпустил перекладину и упал вниз, словно нож, хотя Хёнвону показалось, что падал он целую вечность. С взметнувшимися вверх растрепанными волосами, с закрытыми глазами и бледным, как фарфор, лицом он падал молча, сложив ладони перед губами. Локти Чангюна ударили Хёнвона в грудь так крепко, что тот пошатнулся, и одна нога соскользнула с досок. Привязанный ремень не дал сорваться вниз. Ударившись об пол с коротким сухим хлопком, осыпались еще несколько перекладин.

Из глаз Хёнвона брызнули слезы, он весь похолодел и не мог поверить, что кого-то держит в руках. Чангюн, скрюченный, все так же закрывающий лицо, был плотно прижат к мокрому от пота телу, а его ноги даже не доставали до накиданных досок. На помощь пришел Минхёк, когда смог выдохнуть и забраться на шаткую кучу, чтобы отвязать ремень от руки Хёнвона.

— Откроешь глаза? — нервно хохотнул Хёнвон, пытаясь и держать Чангюна, и спуститься на твердую землю. — Все закончилось, герой.

В пыльном помещении, словно на обломках рухнувшего города, они втроем сидели на старых поилках для коров. Хёнвон гладил испуганного мальчишку по волосам, а тот прижимался, словно замерзший воробушек, и держался одеревеневшими пальцами за чужую голую коленку. На самом деле его действительно знобило, а еще он так и не произнес ни слова после своего спасения.

— Я сбегаю за водой, — первым сообразил Минхёк и мигом удалился.

В тот момент послышался первый громкий вздох Чангюна, после которого его затрясло еще больше.

— Я примерно представляю, о чем ты сейчас думаешь, — начал Хёнвон со снисходительной улыбкой на губах. — У меня такое тоже бывало пару раз, так что можешь не стесняться.