2. Алекс (1/2)

Утро на новом месте началось для Хёнвона непривычно рано. За окном кто-то постоянно ходил и кричал, громко здоровался, скрипел тележками и гремел ведрами. Парень приподнялся, почесал взлохмаченную голову и выглянул в окно. За высоким забором не было видно людей. Хоть какой-то плюс.

Завтрак пришлось готовить самому, кипятить воду в кастрюле во дворе, стоя голыми ногами на каменной дорожке. Все вокруг казалось омерзительным, оно все двигалось, жило, кричало. Даже поесть в тишине не удалось. Хёнвон бросил в рюкзак бутылку воды, нетронутую пачку орешков и жвачку, чтобы потом избавиться от этих самых орешков в зубах, и вышел за забор дома. Улицы мгновенно опустели. Только едва двигающаяся бабушка катила на тележке сумку.

— А где все? — обратился Хёнвон больше не к ней, а к себе.

— Работают, где же еще?

Парень обернулся, но старушка не удостоила его взглядом.

— Работают? — он взглянул на часы, блеснувшие на солнце золотым браслетом. — Работают в девять утра?

Хёнвон посмотрел направо, потом налево, сделал это еще раз, но так и не мог понять, куда ему идти и чем заняться. От конца деревни до другого конца буквально можно было доплюнуть, хорошо просматривались плантации со сгорбившимися на них людьми, а еще сильно пахло домашним скотом.

— Интересно, а могло быть хуже? — пробубнил он себе под нос, шагая по уже известной дороге в сторону полей, где было меньше всего народу.

Пара девушек, сидевших на перевернутых ведрах и перебирающих овощи, приветственно помахали, на что Хёнвон ответил им тем же. Прошел дальше по натоптанной тропе, только успел достать из рюкзака воду, как услышал уже знакомый голос.

— Пришел оценить рабский труд?

Парень слегка вздрогнул и поднял голову, с сожалением отмечая, что не ошибся — голос точно принадлежал Чжухону.

— Рабство исчезло в тридцатых годах прошлого века, а произошло это после японской оккупации, — Хёнвон сделал бесстрастное лицо и отпил из бутылки. — Я много знаю по этой теме. Если что, я за лекции денег не возьму.

Вытерев руки об штаны, Чжухон встал в вызывающую позу и размял спину.

— Ты откуда такой умный?

— Из Сеула, — так же спокойно, но громко выкрикнул Хёнвон, нелепо подмигивая обоими глазами, потому что просто не умел двигать ими по отдельности.

— Почему бы тебе не поехать обратно? Здешняя работа и запах точно не для тебя.

— Я не могу, — с сожалением пожал он плечами. — Статья 145 «Побег и нарушение судебного приказа» уголовного кодекса обещает мне наказание в виде каторжных работ на срок около года. Так что я уж лучше потерплю тебя неделю, чем останусь тут на год. Прости.

— А у тебя голова не дымится, когда ты это все запоминаешь? — от насмешливого голоса Хёнвон улыбнулся.

— С моей головой все в порядке. Может быть, вашим рукам нужна помощь?

Чжухон рассмеялся, замотал головой и снова присел на раскладной стульчик.

— Я не Гюн-и, я с тобой дружбу водить не собираюсь, — презренно фыркнул он, кивнув в сторону. — А он сейчас занят, так что иди, куда шел.

— Куда шел?.. — Хёнвон задумчиво потер подбородок пальцами. — Наверное, сюда и шел.

Чангюн и без того казался маленьким, а на большом поле, в смешной соломенной шляпе, выглядел совсем крошечным и даже забавным. Их одежда казалась Хёнвону нелепой, и он даже тихонько посмеялся, но ту же замолк, когда увидел, что этот щуплый мальчишка обхватывает руками большой бак и пытается его куда-то отнести.

— Эй! — возглас вырвался раньше, чем Хёнвон успел подумать. — Эй, Чангюн-а!

Услышав свое имя, паренек повернулся и поставил тяжелый пластиковый бак на землю. Вид у него был растерянный. Он быстро пригладил растрепавшиеся волосы к голове и нашел Хёнвона взглядом.

— Хёнвон-ши, — вежливо улыбнулся он, откланявшись. — Я сейчас работаю, давай поговорим в обеденный перерыв?

— Да какой перерыв?

Не то чтобы Хёнвона возмутило, что его отшили, ему больше не понравилось то, что Чангюну ноша была явно не по силам, а никто не обращал на это внимания, занимаясь своими делами.

— Часа через три мы пойдем обедать на общую кухню…

Чангюн прервался на полуслове, но не резко, он еще какое-то время держал рот приоткрытым, словно на неудачном фото, когда тебя не предупредили. А причина была в том, что его новый знакомый в белоснежных кроссовках и очевидно новой футболке шел по полю, задевая высокие стебли всем телом.

— Хочешь, я тебе помогу? — улыбка Хёнвона выглядела так, словно это был самый счастливый момент его жизни. — Почему ты таскаешь такие тяжести?

Рот Чангюна прикрылся, а сам парень сделал пару шагов назад от бочки, жутко пахнущей удобрениями.

— Я не знаю… — он испуганно огляделся, словно не хотел привлекать к себе внимание. — Попробуй, если хочешь.

Вся самоуверенность Хёнвона покинула его, как только он обхватил бочку руками. Запах оказался настолько сильный, что едва не сбил с ног, а затем тяжесть самой бочки чуть было не сложила колени в другую сторону. Казаться слабым — единственное, чего он не хотел, а потому через боль и отвращение потащил странную жижу, кишащую мухами, в ту сторону, куда указал ему Чангюн.

Футболка оказалась в пятнах, новенькие брюки в налете сухой земли, и Хёнвон попробовал отряхнуть с себя все, делая вид, что он совсем не устал, хотя его тяжелое дыхание, наверняка, слышали все в округе.

— И часто тебе приходится таскать это? — еле выговорил он, борясь с одышкой.

Чангюн повел плечом и принялся набирать ковшиком жижу из бочки в лейку, а затем разбавил ее чистой водой.

— Это нужно для полива, — ответил он. — Растениям нужна не только вода, но и еда. Пару раз в день приходится волочить бочки сюда, потому что с того конца поля не набегаешься.

Всплеснув руками, Хёнвон согнулся пополам и схватился за собственные колени.

— Ничего себе! А не могли найти кого-то другого для этой работы?

— Каждый занят своим делом. У нас не принято перекладывать на кого-то.

— И с которого часа вы на ногах?

— Примерно с пяти утра, иногда с шести, а когда в полдень солнце становится невыносимым, мы идем отдыхать.

Хёнвон взглянул на часы и непонимающе уставился на совершенно чистое небо. Температура воздуха уже была слишком высокой, но никто не спешил уходить. Голову начинало припекать, он прикрыл ее грязными руками и тут же схватился за левый локоть. Потянул.

— Не нужно было тебе таскать, — отозвался Чангюн, заметив небольшую заминку, и продолжил тщательно поливать вверенную ему плантацию.

На что ему небрежно махнули рукой и тихо фыркнули.

— Ерунда, сейчас пройдет, — Хёнвон упорно следовал за парнишкой, пока тот двигался с лейкой по грядкам. — Слушай, прости за то, что было вчера.

Взгляд черных глаз ошарашил, и в нем можно было прочитать, что Чангюн растерян… Или даже напуган?

— Мне не трудно было тебе помочь, — быстро бросил он, обогнул Хёнвона на узкой тропинке и в очередной раз направился к бочке с плавающим в ней ковшиком.

— Да я не об этом. Мне показалось, что я тебя обидел.

Бегая туда и обратно за Чангюном, пока тот занимался делом, Хёнвон заметил, как изменился цвет его обуви. Из белых кроссовки превратились в темно-коричневые с налипшей на подошвах мокрой землей. Он обратил внимание на парнишку с лейкой и на его ноги в ярких калошах.

— А какое тебе до этого дело? — от колкого вопроса взгляд Хёнвона поднялся от обуви, по оттянутым коленям, по испачканному животу старого комбинезона, к лицу Чангюна.

Тот стоял посреди грядки с пустой лейкой и действительно ждал ответа.

— Ну ты… — Хёнвон пожал плечами и сунул руки в карманы брюк. — Не знаю… Ты добрый такой…

В ответ ему грустно покачали поникшей головой.

— Ладно, я тебя прощаю, — развернувшись спиной, Чангюн скромно махнул ладонью. — Только не говори так больше.

— Не говорить что? Что тебя сослали? — парень неловко хохотнул и поймал на себе взгляд, обращенный к нему через плечо.

— Что я добрый… Послушай, мне правда не платят за разговоры. Спасибо, что помог, но давай встретимся за обедом, если уж ты так сильно хочешь.

Решив не настаивать и не надоедать, Хёнвон отправился на поиски этой самой общей кухни, которую упомянул Чангюн. Спросив пару человек, из которых один махнул влево, а второй вправо, он недовольно скривился, но решил не язвить. Не такая уж и большая деревня, чтобы не найти самому.

Жара изнуряла, ныл потянутый локоть, снова тянуло в сон, который так нагло оборвали шумные местные жители. Дойдя до сгрудившихся в одну кучу потертых столиков под навесом, парень упал на скамейку и сложил руки на груди. В голове мелькнула мысль, что ему очень не хватает простого человеческого кондиционера.

Хёнвон уснул, имея чудесную способность засыпать в любом месте, и не сразу заметил, что на столах начала появляться посуда. Ее звон его и разбудил. Женщины сновали туда-сюда, приносили еду в общих мисках, ставили ее на стол и снова убегали, чтобы принести тарелки и приборы. На часах к тому времени уже было за полдень.

В заляпанной одежде, возле общего крана с водой, отдаленно напоминающего раковину, стали собираться местные, а затем проходили за стол. Пришлось подняться и в стороне дожидаться знакомых лиц, которые обязательно должны были появиться.

Он узнал, может ли отобедать вместе со всеми, на что получил положительный немой кивок. Хоть кто-то не старался его прогнать. Еда выглядела не очень привлекательно и была ничуть не похожа даже на еду из дешевого кафе, но это было чуть лучше, чем готовить себе самому. Когда Хёнвон увидел, что знакомые ему ребята рассаживаются за дальним столом, он схватил свой поднос, на котором лежало всего понемногу, и направился к ним.

— Тебя сюда кто-то приглашал? — даже Чангюн тяжело вздохнул, когда услышал очередную колкость, сказанную Чжухоном.

Сам же парнишка вяло шевелил палочками для еды, накидывая в миску с бульоном мясо с овощами.

— Мне уйти?

Никто Хёнвону не ответил, а Чангюн даже не поднял на него взгляд. Он ушел сам, уселся на каменном выступе рядом с цветочными горшками. Оказалось не очень удобно, но зато там его не доставал тяжелый взгляд Чжухона.

Весь обед оказался на вкус в разы лучше, чем на вид. И как только с едой было покончено, Хёнвон взял поднос в руки, но не успел даже подняться, как услышал легкие шаги сзади.

— Ты не взял десерт, — голос Чангюна был чуть дрожащим.

Паренек протягивал завернутую в пищевую промасленную бумагу небольшую булочку и смотрел в землю.

— Спасибо…

Приняв угощение, Хёнвон едва не уронил свой поднос, но Чангюн вовремя подставил под него руку.

— Не носи никуда, они сами все убирают.

— Дай угадаю, — прищурился Хёнвон. — Тебе снова нужно бежать в поле?

Парнишка покачал головой и кивнул на выход из столовой.

— Нет, у меня есть пара часов на отдых.

Кухня потихоньку опустела, народ брел мимо, направляясь к своим домам, кто-то задерживался на лавочке у соседнего забора, кто-то усаживался прямо на земле или вовсе ложился, закинув руки под голову. В деревне наступало время отдыха, и гул постепенно замолкал.

— Организованно тут у вас, — кивнул Хёнвон в сторону уходящей улицы. — В первый раз такое вижу.

Медленно идущий рядом Чангюн скрестил руки за спиной и осмотрелся в поисках местечка, куда им можно присесть. Спина его немного болела от того, что сегодня часто приходилось нагибаться.

— Твой мир совсем другой, да? — улыбнулся он, не глядя на собеседника, и указал в сторону раскидистого дерева, под которым образовалась тень. — Ты не против посидеть тут?

Хёнвон с сожалением осмотрел свою одежду, покрывшуюся липким потом и грязью, попробовал оттереть подошву кроссовок об траву, но вышло только хуже — сочная осока окрасила их зеленым цветом.

— А где у вас тут прачечная? — без особой надежды спросил он, присаживаясь на землю у толстого ствола старого дерева.

Чангюн смотрел на него с долей насмешки, кривил губы на один бок и делал вид, что отворачивается от солнца, на деле же просто старался не обидеть. В тени было прохладней, мягкая трава заботлива выстрижена, и парень скинул свои яркие калоши, чтобы остаться босиком, а затем присел рядом со своим городским гостем.

— Не знаю, шутишь ты или нет, но вещи мы стираем руками, — он подавил смешок и как будто весь поджался, когда увидел подходящего к ним Чжухона. — Я могу тебе показать, но стирать за тебя не буду. Это не так сложно, как тебе кажется.

Походка Чжухона казалась вальяжной, расслабленной, руки сунуты в глубокие карманы рабочих брюк, из которых он позже выудил сигарету и маленький спичечный коробок. Неприятно потянуло табачным дымом, пытаясь спрятаться от которого, Хёнвон натянул на нос ворот своей футболки.

— Ты следишь за мной? — буркнул он в ткань. — Если я тебе так не нравлюсь, то зачем ты за мной ходишь?

— А если я хожу не за тобой?

Хёнвон не мог не заметить, как сразу скис Чангюн, как он повесил нос и громко вздохнул. Появилось странное желание его приобнять и как-то взбодрить, тряхнуть за плечо, даже спросить прямо, что его расстроило, но Хёнвон быстро подавил это чувство и признался сам себе, что ему не хватит смелости.

— Чем я тебе так мешаю? — сощурился он, глядя на Чжухона в упор. — Я зашел в твой дом, отнял твою еду или отравил твою собаку? Что преступного ты видишь в том, что я пытаюсь узнать, как мне тут выжить?

— Хон-и, — неуверенно позвал Чангюн, и две пары глаз оказались прикованы к нему. — Пожалуйста, я не люблю, когда курят рядом со мной. Я бы не хотел, чтобы ты так переживал за меня, я взрослый и разберусь, меня никто убивать не собирается.

Тот встал в позу, но сигарету затушил, бросив ее под собственный ботинок.

— Почему ты так ему доверяешь? — недоумевал он, но не делал попыток подойти ближе или присесть рядом. — Тебя мама в детстве не учила, что нельзя разговаривать с незнакомцами?

— А мы познакомились уже, — скромно поправил его Чангюн. — Если ты тоже хочешь, то можешь присесть и отдохнуть с нами.

Чжухон фыркнул и отвернулся, ища кого-то взглядом.

— Я не буду с ним рядом сидеть. Как можно было так испачкаться, ничего при этом не делая?

Хёнвон мог бы ему ответить, у него в запасе было много обидных фраз, но он вспомнил слова собственного отца, что отвечать нужно тогда, когда тебя спрашивают, а не вступать в перепалку, пытаясь гавкать на облаявшую тебя собаку. Вместо этого парень демонстративно стянул с себя футболку и бросил ее рядом.

— Это Гуччи, но можешь присесть, — с ухмылкой предложил он, хлопнув по скомканной футболке ладонью. — Или для вас слишком дешево?

Непонятно, то ли проходивший мимо мужчина отвлек Чжухона, то ли тот сам придумал повод уйти, но окрикнул его, быстро махнул рукой и зашаркал по траве резиновой обувью.

— Не жалко?

Хёнвон заметил, что Чангюн буравит взглядом землю перед собой и как-то нервно сжимает ладонями пальцы на ногах, тихонько покачиваясь. Он обратил внимание на многострадальную футболку, встряхнул ее, чтобы избавиться от листочков, и снова надел.

— Тебе стало настолько жалко ее? — хохотнул он и перехватил чужой взгляд. — Она у меня не единственная, если ты об этом.

Чангюн сконфуженно улыбнулся, повернулся к Хёнвону, так и не выйдя из позы лотоса. Его пальцы были сцеплены, смешная шляпа висела на спине, а комбинезон был сильно велик и сползал с груди. В нагрудном кармане виднелся телефон.

— Ты так потеряешь его, — с улыбкой заметил Хёнвон и безбоязненно потянулся к парнишке, чтобы отстегнуть клепки на лямках. — Одежду вам на вырост что ли выдают?

Он ловко перекрестил лямки за спиной Чангюна, снова защелкнул клепки и поправил вывалившийся наполовину телефон.

— Спасибо, но не стоило, — ответил парнишка, слабо улыбаясь. — Так что насчет стирки?

— Только не сегодня, ладно? Расскажи лучше, что мне делать, чтобы на меня вот так не смотрели.

— Для начала можно бы найти одежду, которая подходит для работы, а потом найти того, кто подскажет тебе, как работать и не вредить.

— Допустим, про одежду можешь забыть, — Хёнвон загибал пальцы. — Вредить я не собираюсь, а с работой ты мог бы мне помочь.

Чангюн снова тяжело вздохнул и старался не смотреть в глаза собеседника. Взглядом он блуждал по опустевшей улице, по своим штанам и что-то сосредоточенно ковырял пальцами на коленке.

— Ты так и не ответил, зачем тебе это.

— Чтобы научиться работать, — без заминки ответил Хёнвон. — Видишь ли, мое наказание предусматривает мое перевоспитание. Чем быстрее я пройду этот курс молодого бойца…

— Тем быстрее уедешь отсюда? — быстро перебил его Чангюн, тем самым заставив замолчать.

Странный укол совести отозвался вполне физической болью под лопаткой, и Хёнвон содрогнулся. Он смотрел на этого странного парнишку, на его полуулыбку, на смешные ямочки на щеках и вдруг ощутил на себе всю тяжесть той работы, которую он выполняет каждый день. Его стало жаль, и сложилось впечатление, будто он рад встретить здесь незнакомца, но совершенно не знал, что с ним делать, а еще одобрят ли эту дружбу местные жители, у которых он постоянно на виду.