Глава 14. «Яхонтартель» (1/2)

Утром после ночи Ивана Купалы Наташа порадовалась, что ушла спать и не пила. Громова и Каргина выглядели помятыми, когда завтракали на кухне, как и другие курьинские биологи, а вот Айвазов казался неправдоподобно бодрым. Хотя Наташа слышала его горловое пение на косе за биостанцией и видела, как он и ещё несколько студентов тащили, озираясь, припрятанные в спущенной лодке ящики с подозрительно гремевшим стеклом.

Сразу после завтрака Наташа, Адам, Маргарита Алексеевна и Айвазов отправлялись на Низкий кряж. Осталось только дождаться сопровождающего от «Яхонтартели» и можно было трогаться в путь. Все вещи уложены, палатки и лодка для сплава по малым рекам проверены, провизия на десять дней собрана и упакована.

Наташа любила такие выезды: не просто сиднем сидеть на одной локации и собирать крапиву, а перемещаться по новым точкам, составлять описания, смотреть, что вообще происходит в мире. Наташа хорошо поездила по республике вместе с папой в детстве, да и педагоги станции юннатов возили своих подопечных куда только было возможно. Но Наташе всё равно казалось, что о родном крае она знает ничтожно мало. А ведь баба Даша столько всего рассказывала. Но Наташа, к своему стыду, ничего не запомнила.

Пока Наташа пила чай и перепроверяла завязки на гербарной папке, к ней подсел Адам: якобы обсудить маршрут. А на самом деле аккуратно, чтобы никто не заметил, он положил ей на колени папоротник с матовыми пластинами и широкими перьями.

― Это же саянский костенец! ― шёпотом воскликнула Наташа.

Она забрала у скучавших в ожидании Кати Романовой студентов определитель растений и открыла на нужной странице. Быстро прошлась по ключу и вздохнула: точно он! Эндемик, реликт, краснокнижник ― «Лосиная Курья» удивляла её всё сильнее. Словно не хотела отпускать.

― Не цветок папоротника, но что есть, ― с улыбкой отозвался Адам, перекладывая костенец газетой и отправляя Наташе в папку. ― Не такой уж я бездарный ботаник.

Наташа отвернулась и отпила чай. Ночью Адам пришёл к ней с букетом полевых цветов. Осторожно присел на краешек кровати, склонился над притворившейся спящей Наташей и выдохнул:

― Прости меня.

Она уже и не сердилась. Усмехнулась в темноте и подвинулась, пустив Адама сначала на узкую кровать, а затем и в себя. Он целовал её и ласкал, шептал нежные извинения, а она обнимала его в ответ, надеясь, что Маргарита Алексеевна и Ярослава Ростиславовна будут сидеть на костре до конца света. Который наступил через пару часов, когда Горыныч вырубил тарахтевший на всю биостанцию генератор-киловаттник.

Зашумел двигатель, заскрипел шлагбаум, и вот на территорию «Курьи» въехала машина, которую Наташа видела только в интернете. Маленький, мощный, похожий на толстую лягушку с поджатыми лапками «Шерп» ― с огромными колёсами, кое-где заляпанный грязью, но новенький и красивый. Такой только и мог быть у компании «ГосПар». Обычному университету или НИИ подобная машина за два миллиона светила только с больших грантов. И то не факт.

За спиной Наташи уважительно хмыкнул Айвазов, а Маргарита Алексеевна поспешила к водителю «Шерпа» ― спортивному шатену лет тридцати пяти ― познакомиться и покурить. Адам направился вслед за Громовой, и по его скривлённой физиономии было видно, что он разделяет мысли Наташи. Но как только Антонов поприветствовал Матвея и заговорил о маршруте, на его лице осталась только доброжелательная улыбка.

― Наташа. ― Каргина возникла рядом бесшумно и вперила взгляд на «Шерп» и Матвея. ― Нэ могу нэ прэдупредить тэбя, душа нэ на мэсте. Ритэ ужэ говорила, но и тэбэ скажу. Я золотодобытчикам помогать нэ собираюсь. Понимаю, что они наёмныэ люди, но подэлать с собой ничэго нэ могу. Зэмля нэ простит. ― Она замолчала и продолжила: ― Мэсто там нэхорошэ. ― И закурила. Наташа вспомнила: Каргина говорила, что студенты весной подарили ей айкос и блок стиков, но обычная вонючая «Прима» привычней. ― Раньшэ дэрэвня была, Кэдровка, в конце восьмидэсятых там никого нэ осталось. Бэз насэлэния она. Золотодобытчики часть домов снэсли, там теперь... Нэуютно. Нэ совэтую вам соглашаться и у работяг в посёлкэ жить. Лучше у Мэльничихи встаньтэ лагэрэм. Всё жэ главный приток Карасу. Рэчка хорошая, гальянов в нэй много. Было.

― Хорошо, ― быстро произнесла Наташа. А сама припомнила: бабушка Даша родилась и выросла в Кедровке в отрогах Низкого кряжа. И после ликвидации деревни продолжала туда ездить. Но никогда никого не звала с собой.

В «Шерп» отправили Маргариту Алексеевну и Айвазова. Последнему Наташа невольно порадовалась. Сам парень был ей скорее приятен, но вот Адам от одного его вида кривился и норовил сделать какое-нибудь замечание.

«Шерп» мерно заревел, загудел и тронулся в путь. Провожала столичных гостей только Каргина. Остальные карасукские биологи были на маршрутах. Даже папа умудрился в половине четвёртого утра умотать со студентами-орнитологами на колонию ласточек. Они собирались делать заборы крови у птиц и к завтраку не вернулись.

«УАЗик-буханка», в котором расположилась Наташа, а за руль сел Адам, встряхнулся, задрожал и направился вслед за «Шерпом». Наташа порадовалась, что едет на переднем сиденье, как вдруг в мыслях, плавно текших в предвкушении долгой дороги, промелькнуло нечто, совершенно ей чуждое:

«Мельницы держись, дочка!»

― Что? ― Наташа обернулась и едва не высунулась в узкое окошко. Биостанция удалялась, но она сумела разглядеть на крыльце дома Горыныча Елену. Та стояла и смотрела им вслед.

«В нормальное поле надо. ― Наташа бросила быстрый взгляд на Адама. Тот смотрел на дорогу и ничего не заметил. Кажется. ― В «Курье» сойти с ума недолго».

Дорога до Низкого кряжа выдалась свежей, но однообразной. Засеянные пшеницей и рапсом поля, многочисленные деревеньки, бесконечная трасса и неизбежные угольные разрезы. Наташа смотрела на вздымающиеся по обеим сторонам дороги угольные терриконы и почти физически ощущала, как слабеет родная республика. Лунные пейзажи разработок полезных ископаемых всегда вгоняли её в тоску, и Наташа малодушно радовалась, что в средней полосе такого не встретишь. Только свалки, редкие щебневые карьеры и заводы.