Немой крик (2/2)

— Поправляйтесь, Лале-хатун. Без вас во дворце становится уныло. — уже направляясь к выходу молвил Мехмед.

Павлин напыщенный, какая ему вообще разница, во дворце я или нет? Мы с ним даже не пересекались всё это время, а если и виделись, то с далека. И то он делал вид, что меня не замечает. Мысли о ненависти, совершено мне безразличного человека, вытолкнули главную проблему и причину, по которой я сейчас в окружении лекарей.

Семь ночей я не могла сомкнуть глаз, засыпала, только на рассвете, боялась увидеть вновь когтистую лапу на своей шее и оскаленную улыбку, зовущую с собой. Я долго просилась перевести меня в свои покои, на своей территории, тревога бы ушла, но мне поблажек, никто не давал, хоть и чувствовала себя гораздо лучше. Только на девятый день мне разрешили вернуться.

***</p>

Шахи-хатун суетилась и пыталась меня накормить моими любимыми блюдами. Я благодарна ей, и чтобы её не расстраивать, старалась понемногу есть. Бедная женщина не отдыхала с самого моего обморока. Я не стала её донимать вопросами, почему она тогда солгала, пока что.

В покои зашла служанка, держащая в руках накрытую платком корзину.

— Вам попросили передать, Лале-хатун. — слегка хромая ставит на прикроватный столик плетушку.

Бедняжка, была наказана ни за что. Султан Мурад, никогда не был так жесток с наложницами и ценил их труд, в отличии от его сына. Мехмед, явно позабыл, что его мать была такой же безродной служанкой, как и Хатидже. Странно это всё выходит. Хасан, у которого мать была голубых кровей — был добрейшим человеком, а Мехмед — рожденный от простолюдинки, измывается над слабыми.

— Спасибо, а что там? — интересуюсь я, приподымаясь с постели, чтобы разглядеть.

Девушка бережно снимает платок и передо мной красуются свежие айвы. Аслан… Только ему я говорила о своей любви к этим фруктам, не считая конечно дяди и наставницы, но они бы спросили: принести мне их или нет. Я ещё раз в благодарность киваю. Хатидже уже собиралась уходить, однако я, не выдержав окликнула её:

— Хатидже, мне жаль, что так вышло и прости, что не вмешалась. Я не могла…

Мне стыдно. Был бы это приказ дяди, я могла вымолить прощение для них, но к Мехмеду я идти не посмела. Девушка опустила стыдливо взгляд ответила:

— Не корите себя, Лале-хатун. Я всего лишь рабыня и должна была беспрекословно выполнять приказ, мы с Айсу заслужили наказания.

Это не её слова.

— В любом случае, пойди к нашим лекарям и попроси всё что нужно для заживления ран.

— Госпожа, всё в порядке правда. — перебирая подолол платья, протараторила Хатидже.

— Не в порядке, вы должны быть здоровы, не хватало ещё, чтобы заражение было и возьмите отдых, если кто-то будет возражать, скажи, что Лале-хатун приказала.

Она хотела, что-то возразить, однако поняла, что это бесполезно.

— Благодарю, дай Аллах, вам здоровья. — девушка поспешно вышла из покоев, несмотря на хромоту.

Шахи-хатун следящая за этим разговор, всё-таки решилась заговорить:

— Ты бы о своем здоровье сначала пеклась, а не о чужом. — былые нотки нравоучение, от которых я уже даже успела отвыкнуть, вновь властвуют, над этой женщиной.

— Для этого у меня есть ты. — улыбаюсь я ей, в знак благодарности.

Пусть Шахи-хатун иногда и пытается быть строгой, но она для меня самый близкий человек. После смерти мамы она стремилась всеми способами меня воспитать и никогда не силилась, занять её место в сердце, за что я признательна.

— Думаю тебе нужен свежий воздух, да и твой друг по тебе очень соскучился. Не отставал от меня с вопросами о твоем состоянии. — утомлённо говорит она, уже начиная подготавливать для меня наряд.

***</p>

Через, наверное, вечность, пока меня собирала наставница и несколько слуг в помощь — я уже сидела в саду, надеясь увидеть рыжую копну волос. У него как раз сейчас должна была закончиться тренировка и я знаю наверняка, что он будет идти, через эту часть сада. Ведь это наше любимое место. Что может быть лучше скрытой от всех местности деревьями и высокими кустами, усыпанной на удивление ярко зеленой травой, чуть ли не во все сезоны годы. Мы часто тут прятались от всех, сплетничали, делились секретами, я показывала неудавшиеся рисунки, от чего Аслан, часто смеялся, он в свою очередь рассказывал об успехах на тренировках, даже пытался научить меня на палках, как управляться с мечом. Получалось так себе, конечно, но он меня оправдывал тем, что палка кривая, а не мои руки. С собой я захватила ту самую корзину, чтобы поделится фруктами и в добавок вынесла сладостей. Знаю, что кормят его скверно, а он вкусно покушать любит. В детстве, даже спрашивала у него: «не из-за пахлавы ли он со мной дружит?». На что он обижено отвечал: «За кого ты меня принимаешь? Ради пахлавы с тобой дружбу вести? Лучше ревнуй к халве». Я, безусловно, тогда треснула его, но он лишь посмеялся и накинулся на меня с объятиями перестающую в щекотку, да бы не одному ему было смешно. От воспоминаний щеки накрыл румянец, а внутри стало разливаться тепло. Поглощенная своими мыслями, даже не обратила внимание как в мою сторону идет Аслан, бодро улыбаясь и в упор смотрящий на меня Влад.

Не уж, то подружились?

Аслан обвел взглядом сад проверяя, нету ли посторонних глаз, а после обхватил меня руками скрестив за спиной, я ответила другу тем же самым приемом. После недолгого нашего приветствие

Аслан выпустил меня из объятий и заговорил:

— Ты изрядно меня напугал, как ты себя чувствуешь? — спросил, смерив меня беспокойным взглядом.

— Полна сил, спасибо, — ответила ему я, переводя взгляд на иноземного принц, — Благодарю, что оказали мне помощь, я у вас в долгу.

— Я просто отнес вас слугам. — взъерошив волосы, ответил Влад.

Он заставил меня опешить, снова, беру себя быстро в руки и перевожу тему:

— Смотрю вы подружились. — жестом руки указываю на Аслана.

— Да после того, как я узнал, кто тебя без сознания принес, он меня безусловно заинтересовал, а там уже уроки борьбы на мечах, слово за слово, немного нытья, что не может меня победить и вот мы уже друзья.

Влад лишь закатил глаза на замечание о его провале.

— Не расстраивайся, Аслан — один из лучших бойцов, среди янычар, придет время и будете сражаться на равных, если постараешься конечно. — говорю я с гордостью смотря в зеленые глаза своего бойца.

— Так вы друзья? — ели слышно спросил Влад.

— Он мне как родной, — начиная ерошить рыжие волосы, ответила я. Тот чуть ли не замурлыкал и опустил голову пониже, позволяя мне продолжить, но я отстранилась, увидя непонимающие физиономию Басараба, — ладно, думаю хватит на сегодня приветствий. Я принесла много сладостей — хватит на всех.

Аслану дважды повторять не пришлось, и он сразу достал халву, Влад же стоял в стороне не двигаясь. Я без лишних слов поняла, что он стесняется.

— Угощайся пожалуйста. — протягиваю я ему кусочек халвы.

Влад, немного помедлив взял предложенное.

— Спасибо. — откусывая кусочек, сказал он.

Мы уселись на траву, и я принялась доставать айву, вспомнив, что забыла поблагодарить друга за его гостинец.

— Аслан, спасибо большое, что достал их для меня, ты меня очень порадовал. — крутя в руках фрукт, говорю я.

Он посмотрел на меня вопросительно, отложив пищу.

— Лале, это не я их тебе прислал. — тихо пробормотал он, всё ещё с набитым ртом.

Влад не секунды не колеблясь, подскакивает, выхватывая у меня с рук фрукт и выбрасывает.

— Ты что творишь?! — вскипев кричу на него.

Аслан тоже поднимается, не понимая, что ему делать. Только смотрит на брюнета, выжидая объяснений.

— Ты правда не понимаешь, что с тобой тогда случилось?! — воскликнул Влад, в крайнем раздражении, — тебя отравили Лале-хатун.

Я, ничего не отвечая, перевожу взгляд на Аслана, тот нырнул в свои мысли, хаотично водя глазами, о чем-то думая. После будто что-то уже для себя решил обратился ко мне:

— Кто ещё мог знать, что ты с самого детства любишь айву? Кто этим мог воспользоваться?

Ничего не могу ответить зарываюсь пальцами в волосы, до боли сжимая их, отворачиваясь от своих спутников, опуская взгляд в землю, чтобы привести мысли в порядок. Снова начинает пульсировать в висках. Поднимаю взгляд, чтобы сконцентрироваться на чем-то ещё и моё внимание привлекает силуэт, наблюдающий за мной в конце сада. Холодок пробежался от пят до самого затылка.

Мехмед