Семейный ужин (2/2)

— Не испачкала бы волосы, не пришлось бы! — причитает наставница, выливая следующий половник воды. Наспех обмыв и витерев сухим полотенцем, меня одевает в новое голубое платье с вышитыми узорами цветов. Волосы нисколько не щадя быстро расчесывает и заплетает в косу.

Когда Шахи-хатун заканчивает меня переодевать, день сменяется на вечер, а значит уже пора идти. Доказательством того служит Валиде стоящая в проходе. Какая же она сегодня красивая… Зелёное пышное платье всё ушито в золотые узоры и приправлено бисером. Волосы свободно лежат локонами, но на голове прекрасная тиара, подаренная папой перед отъездом. От чего мне стало немного тоскливо, да и в глазах мамы читается лёгкая грусть, она редко её одевает.

Мама оглядела меня с головы до пят и улыбнувшись сказала:

— Пойдём, милая, скоро уже все соберутся. — я взяла её за руку и мы вышли из моих покоев. Я разглядывала слуг, стоявших практически на каждом углу, проходя через кухню, уловила запах блюд, которые уже вероятно ожидают меня в покоях повелителя. Надеюсь там будут… айвы. Да, я наконец-то запомнила, как их называют — айва. Иначе это будет полное разочарование.

Дойдя до покоев дяди, мы встретились со всеми членами семьи. Ахмед стоял смирно, о чем-то думая. Деспина-хатун гордо подняв подбородок, держала под руку шехзаде Хасана. Хюма-хатун поодаль от всех смиренно стояла с Мехмедом отдельно от всех. Первым в своей манере заговорил Ахмед:

— Тётушка, кузина, добрый вечер, как поживаете? — все сразу обратили на нас внимание и мы обменялись поклонами.

— Всё чудесно, коротаю дни ожидая весточки от мужа. Лале же увлеклась рисованием и Мехмеда решила научить,— едва заметно Деспина-хатун ухмыльнулась, что не прошло незамеченным, мама с вызовом посмотрела на неё,— а как дела у вас, Деспина-хатун, ждать ли нам скоро новых шехзаде? — готова поклясться, если бы можно испепелить взглядом — моей матушки не было бы уже. Хюма-хатун стала в страхе переводить взгляд то на Валиде, то на Даспине-хатун. Ахмед тоже явно напрягся.

Всем известно, что она уже давно вне милости у дяди. Да и если брать во внимание слова наставницы, то этот брак и вовсе был не по любви, а по расчёту, и долг она свой как жена выполнила, родив наследника. Мне даже её немного жаль. Представить себе не могу, какого это. Уехать из своего дома в чужую страну, выйти замуж за человека, которого до этого и не знала вовсе и единственным твоим предназначением будет — рожать детей.

Сдержав гнев она произнесла:

— Даст Аллах, будет ещё много шехзаде. Сильных и благородных кровей, как и весь род османов. — это был явный плевок в сторону Хюмы-хатун. Мама сильнее сжала мою руку, но благо вышли слуги приглашая нас войти в покои дядюшки.

Зайдя в покои мы сразу же поклонились перед повелителем. Дядюшка выглядит очень уставшим. Ещё бы, его поход на венгров не увенчался успехом, зная дядюшку — он все равно добьётся своего. Как рассказывала мама, он долгие годы боролся за престол со своими братьями. Ходят слухи, что он их отправил в ссылку и ослепил, дабы предотвратить их попытки на восстание. Тут уж история умалчивает, да и никто не осмелится спросить у него на прямую, что произошло. Может мы и члены Османской династии, но распускать слухи о падишахе — верная гибель.

Пока взрослые о чем-то беседовали ещё не сев за трапезу, мой взгляд все равно предательски был прикован к столу. Лукум, тулумба, пахлава. Все сладости и не пересчитать, но своих любимых фруктов я не нашла, что меня немного расстроило. Раздался стук в двери. Дядя Мурад дал добро впустить и тут показался Алааддин. Я мягко говоря ахнула, потому что это было сюрпризом для всех: включая Валиде. Но падишах лишь улыбнулся сказав:

— Добро пожаловать сын мой, я уж боялся опоздаешь.

Хасан чуть наклонил голову, выказывая уважение старшему брату, на что получил в ответ мягкую улыбку. Но его матушка сжала сильнее его ладонь, напоминая, что он тоже наследник и не должен этого делать. Как же она меня раздражает. Всё что касается братской поддержки — ей противно. Алааддин заметил этот жест, смерив строгим взглядом, Даспине-хатун, перевёл взгляд на отца.

— Падишах, прошу меня простить за задержку. Путь из Амасии сюда, оказался в этот раз сложнее. После дождя повозки с дарами для вас застревали в ямах, да так что пришлось всем принять участие в их освобождении — без них мне было стыдно перед вами явиться. — дядя лишь махнул рукой и одобрительно кивнул, подошёл к сыну обняв. После положил по-отечески руку на плечо и сказал:

— Я рад тебе и без подношений в мою честь, тем более в этот раз мне нечем хвастаться. Надеюсь, что хоть ты мне позже порадуешь, тем как у тебя идут дела в санджаке.

Благодаря успехам в Кютахьи — Алааддин не так давно стал санджак-беям в Амасии. Что несомненно показывает доверие повелителя к сыну.

— Не несомненно, как я и обещал, без хороших новостей к вам не посмею приехать.

Пока они стояли, я обратила внимание на их схожесть, как две капли воды. Одинаковый рост, глаза карие, широкие плечи, коренастое тело, что уж тут, Алааддин даже бороду отпустил, как у дяди. Он заметил, что я его разглядываю и обратился ко мне:

— Маленькая кузина, вы так выросли за последние пол года, вас и не узнать, всё ещё удаётся лазать по деревьям? — игриво улыбнулся, намекая на то что скоро ветки меня перестанут выдерживать, как сегодня, — для вас у меня тоже есть подарок, он уже ожидает вас в ваших покоях, но только после плотного ужина.

Это он сейчас мне намекнул на что-то сладенькое? Или там что-то другое? Ну вот, теперь стой и гадай, Лале. Мама заметила, что я уже в своих мыслях и решила ответить за меня:

— Добро пожаловать шехзаде, благодарим за ваше внимание и заботу, — Алааддин подошёл к ней поцеловав руку и после приложил к своему лбу — в знак уважения. Валиде заботилась о нём с младенчества. Поэтому они очень близки. Поняв что мы уже долгое время стоим и обмениваемся приветствиями, дядя наконец-то пригласил нас к столу. Уже всем было ясно, что старший шехзаде — главный гость. Падишах засыпал его вопросами о янычарах, экономике и тому подобное. Алааддин спокойно отвечал. В нём чувствовался внутренний стержень, он был из тех людей, которые, если что-то сказал, то он это обязательно выполнит. Алааддин уже совсем взрослый — с него в будущем будет великолепный султан. А как мы все порадовалась, когда узнали, что наша семья пополнилась на два маленьких шехзаде. Дядя сразу дал слово, что навестит своих внуков в ближайшее время. И тут прежде чем я подумала об этом Мехмед спросил:

— Это я теперь дядя? А Лале тётя, как Эсма-хатун мне? — Хюма-хатун впала в ужас, не ожидая, что её сын встрянет в разговор взрослых. Но дядя лишь погладил его по голове и кивнул в знак одобрение. Было видно, что ему больно наблюдать за запуганной Хюмой, но и защитить он её никак не мог от гарема. Он уже, итак, сделал достаточно. Даже построил ей отдельный дом, где она в случае чего могла уйти от дворцовых нападков. После как-то все стихли, увлекаясь поеданием трапезы. Всё это время молчавший Ахмед обратился к брату:

— Знаете, я скучаю по нашим соревнованиям в стрельбе из лука. Помните, как раньше? Я уже натренировался и требую реванш. Как насчёт завтра утром?

— С удовольствием, Ахмед, я очень скучаю по нашим турнирам, но для начала я хочу отвести Мехмеда и Хасана в конюшню и показать, что я им привёз издалека, — нужно было видеть лица мальчиков, они вместе переглянулись счастливыми глазами, Алааддин заметил это, ему явно было приятно, что он угадал с подарками, после перевёл взгляд на дядю, — падишах, если на то будет ваша воля, я хотел, что бы и вы присутствовали на поле для стрельбы как судья. -Дядя одобрительно кивнул, а мама резко оживилась

-Как же это хорошо, всё получается, я как раз предлагала Хюме-хатун завтра утром покататься на лошадях с детьми, Даспине-хатун, может вы тоже присоединитесь с шехзаде? — Валиде это сказала, не из вредности. Она хочет чтобы мы все вместе дружили и пытается закрыть глаза на поведение этой женщины. Даспине-хатун поежилась будто в неё грязь бросили.

— О нет! — сама от себя не ожидая ответила она, — о нет, спасибо за предложение… но завтра у Хасана в это время будет урок по кораблевождению. В следующий раз. — уже с натянутой улыбкой ответила она. А у самой глаза забегали будто что-то задумала и как хищник посмотрела на Хюму. Я ожидала, что она сейчас что-то скажет, но она просто смотрела, а после обратилась к султану:

— Мой повелитель, я долгими ночами вышивала для вас платок, думая о вас, если позволите, я хочу его вам вручить после ужина.

— Конечно Деспина-хатун, благодарю, я признателен, за твой труд. — без особого интереса к собеседнице ответил дядя и снова стал расспрашивать старшего сына на непонятные мне темы.

Ну-ну, ночами вышивала она, конечно, тут все прекрасно знают, что она спит с утра до ночи, а как выспится — идёт сплетничать с Халиме и Явузом-пашой. Не нравится мне этот змеиный взгляд на маму Мехмеда. Она его раньше хотя бы сдерживала при повелители, а сейчас смотрит так, будто Хюмы-хатун тут скоро не будет.