Часть 7 (2/2)

— Фух… — я уж было подумал…

— Послушай, Тони, — наконец заговорила девчушка. — Рудольф сейчас находится в определенной стадии взросления — это как у вас, смертных — переходный возраст. В нашем кругу таких вампиров называют «Черными ангелами». Они до боли уязвимы и очень опасны, даже для себе подобных. Если у вас, людей, взросление происходит независимо от времени и ваших желаний, то у вампиров трансформация возможна только если они сами этого захотят, и то, в исключительных случаях.

Во дела! А ведь об этом ни в одной книге не написано, да и сам Рудольф никогда о подобном факте не проронил не единого слова. Сейчас я смотрел на Анну словно завороженный, затаив дыхание — пропустить столь важную информацию для себя было бы, как минимум, непростительно.

— С наступлением полнолуния, перерождающийся вампир перестает владеть собой и может натворить глупостей, о которых потом и вовсе не вспомнит… даже убить. Ты не думай, что мой отец прогонял тебя из отеля из-за вредности, просто он хотел тебя обезопасить от твоего же друга. И скрылся мой брат не от тебя, а от себя, чтобы не причинить тебе вред, понимаешь, смертный? Рудольф никогда ничего не боялся, не считая охотников и их оружия… но мысль о том, что он может тебя покалечить или вовсе лишить жизни, заставляет его содрогаться. Поэтому, прошу, Тони, не ищи встречи с ним.

От этой информации моя черепная коробка готова была раскрыться, словно разрезанный на дольки арбуз. Рудольф решил измениться. Вопрос — а случаем, не я ли стал причиной его желания поменять свой облик или внешность? Неужели бледнолицый готов был перевернуть привычный мир только ради меня. От всего услышанного у меня пересохло в горле.

— И как долго это происходит?

— Здесь я тебе ничего сказать не могу, — с грустью выдохнула Анна. — Об этом знают только старейшины клана, но они о таких вещах никогда не говорят. Взросление происходит в несколько стадий. Первая — «Безумство» — это то, что сейчас испытывает мой брат, когда вопреки пониманию и логике, он действует безрассудно. Надеюсь, он не успел тебе навредить?

В моей голове всплыли картинки той самой ночи, когда Рудольф пытался мной овладеть. Теперь всё сложилось. Но, как ни странно, реальность не совпадала со словами Анны — он не пытался меня убить — скорее, «залюбить» до смерти, что ли… Хотя, на тот момент мне на секунду показалось, что я мог реально умереть. Но об этом же я не могу сказать сестре своего друга, поэтому, почесав свой затылок, уверенно произнёс — нет!

— Вторая стадия — «Забвение». В этот момент вампир погружается в себя и может спать несколько дней или даже месяцев, не просыпаясь. В это время у бессмертных организм под действием луны начинает постепенно меняться.

Мать моя гробница, как всё сложно! — я слушал Анну с раскрытым ртом в буквальном смысле этого слова, всё больше погружаясь в шоковое состояние. Не каждый день тебе рассказывают такие подробности из жизни и взросления бессмертных. Поэтому, кроме как неприличных ругательств, в моей голове ничего не мелькало.

— Но и это еще не всё… «Перевоплощение». Самая сложная и самая ответственная стадия, во время которой, вампир становится…

— АННА! — вдруг из коридора послышался громкий и грозный голос Мистера Секвиллбэка. — Всё, мне пора, отец зовет. Ты меня понял, смертный? Не и-щи!

— Торжественно клянусь… — я с серьезным видом ответил взволнованной вампирше, скрестив два пальца за спиной.

*****</p>

Полночи я не смог сомкнуть глаз, пытаясь разложить всё вышесказанное по полкам своего сознания — Рудольф решил поменяться, но зачем? Меня вампир вполне устраивал в том облике, в котором он пребывал в настоящее время. Сам факт, что бессмертный пошел на этот шаг, заставлял моё тело покрываться мурашками и разгонять скорость биения моего сердца до опасных пределов. Внутри я понимал — он это делает ради меня. Вампир лез из кожи вон, чтобы белобрысый парень из Сан-Диего уделил ему хотя бы каплю внимания. Всё больше и больше в моей груди начинало жечь от понимания происходящего, ведь Секвиллбэк, вопреки природы и привычной жизни, готов разорвать свой мирок ради какого-то жалкого смертного, — неужели человек не может просто ответить ему взаимностью.

Как я мог раньше не замечать его чувств, когда он заключал меня в объятия где-то высоко над землёй. А ведь он ждал… ждал, когда я обниму его в ответ и скажу хоть какие-то важные для него слова. Но я, погруженный в свои мечты, словно непробиваемый эгоист, так и не протянул ему «руку» тепла и поддержки.

Безусловно, меня разрывало на части: с одной стороны, я очень любил свою Кэти, по которой очень сильно скучал. А с другой — я не мог выкинуть из головы Рудольфа, потому как он уже успел стать частью моей души — стать неотделимой частью меня.

Понадобилось три всратых года, чтобы только сейчас услышать это в себе — вампир безрассудно любил человека. Возможно, он все эти три года страдал, надеясь увидеть своего смертного, услышать сладкие ритмы его трепещущего сердца и почувствовать опьяняющее тепло человеческих рук, в которых пульсировала энергия, заставляющая бессмертное существо просыпаться от вечного вампирского сна.

Всё больше понимая, что своим поведением я приносил Рудольфу нестерпимую боль, начинал ненавидеть себя с каждой минутой. Я искал своё счастье в лицах серой массы жалких людишек большого Мегаполиса, не осознавая, что это самое счастье, в прямом смысле слова, летало совсем рядышком.