XV (2/2)
— Плохие люди делают зло. А ты не делала ничего плохого. Значит, ты не злодейка. Но и хорошей назвать тебя тяжело, не помню, чтобы ты сделала какое-то добро для нас. Это звание нужно заслужить. — наконец ответила Верн, потеряв всякий аппетит.
Не святая и не грешница. Гибсон сама не знала, кем она является на самом деле. У неё не было ярко выраженного характера, собственной позиции или личности. Всю жизнь она прожила, будучи послушной тенью своей семьи. Никто и в её сторону не смотрел, если она не выглядела, как при полном параде. Она никому не была нужна. Она была лишь брошенной куклой.
Глупо было сравнивать себя с пчелой. Пчёлы трудолюбивы, дружны и готовы сделать всё ради других. Подходит ли под это описание Луизы? Нисколечко. Поэтому ей бы следовало промолчать, не приводя эту глупую аналогию.
— Ты не обязана распинаться перед другими. Если тебе нравится такая жизнь, если ты не приносишь другим зла, разве есть повод расстраиваться? — высказалась по этому поводу Эдит, имея, как обычно, очень расплывчатые представления об обществе и его устройстве.
Верн, размешав бульон ложкой, выловила несколько кусочков мяса, разглядев слой жира на них. Еда тут же оказалась во рту, ощутился характерный вкус, свойственный говядине. Как бы только этой говядиной не оказаться, либо ты, либо тебя. Вокруг ощущалась сплошная безисходность, бедные дети уже смирились с тем фактом, что их уже никто не спасёт. Ещё одно убийство, и они коллективно придумают план побега, заранее собрав все нужные вещи и подложив их под мышку. Анна представляла пёстрые, быстро сменяющиеся картины их путешествия, правда иногда мысли обрывались на чём-то трагичном, по пути кто-то умирал либо от голода, либо от холода, оказалось и много потерявшихся в лесах детей. Этот путь предвещал сплошные мучения, никто не знал, что скрывается за огромными кирпичными стенами, такими загадочными и внушающими животный страх…
Миролюбивый настрой Анны куда-то испарился в этот момент. Девушка с особой злобой разжевала мясные волокна, сглотнув огромный ком из чистого белка. Сейчас он ощущался, как прилив энергии, и путешественница уже приготовилась рвать врагов на куски ради достижения победы. Моральные ценности ценностями, а животное желание выжить, таящееся в корке подсознания, никто не отменял. Наивная Эдит, думает, что каждый будет жертвовать и геройствовать ради спасения других! Какая чушь, да они скорее приступят к поеданию себе подобных спустя несколько недель, нежели возьмут на вооружение высокие идеалы.
Девочка оглядела всех присутствующих за столом и пыталась выявить самых слабейших участников «игры»: очень занятное дельце, подходящее для коротания времени, затянувшегося настолько, что каждый день казался пусто прожитым годом. Тяжко придётся Луизе, наивной красавице с нулевыми навыками выживания, болезненный Эдгар вряд ли протянет до следующего инцидента, а толстоватый Гилберт из-за своей неповоротливости не сможет дать отпор накинувшегося на него врагу. Гораздо больше шансов у внимательной Эдит, изворотливого, как крыса Генри и Томаса с его циничным, но реалистичным настроем. В эту же группу входили и сама путешественница вместе с Эмили и Джейн. Всё наконец встало на свои места, и благодаря этому исследованию Анна поняла, чего ожидать от узников особняка в будущем. Она все ещё не до конца доверяла им…
— Я не расстраиваюсь, просто время течёт так медленно, так неторопливо… Даже с кровати встаёшь с неохотой… — вздохнула девушка, опустив томный взгляд.
— Занялась бы чем-то полезным, а не -… — начал язвить Томас, но на него тут же шикнула Джейн, чуть ли не хорошенько дав по лбу.
— Пора заканчивать обед. — командным тоном произнесла Эдит, уже размяв руки для дальнейшей работы.
За её небольшим приказом последовала коллективная работа — каждый смылся по своим делам так быстро, как смог, и вскоре в столовой не оказалось никого, кроме дочери пекаря. Бейкер лишь вытерла пот с благородного лба и несколько раз пройдясь по комнате в поисках тряпки, наконец принялась за уборку и мытьё посуды…
***</p>
Изучение алфавита проходило на ура — Томас уже успел запомнить буквы «A» и «B», и теперь Джейн наконец принялась за «C». За месяц планировалось полностью обучить бедного мальчишку да так, чтобы всё от зубов отскакивало. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы литературным просвещением занялся Эдгар, но из него такой же учитель, как из Коуэл рабочий завода, например, да юноша скорей бы в обморок упал, чем научил мальчика всем основам грамоты.
Перейдём же к делу. Вот, на столе раскрыта книжка, вполне интересная и ясная для прочтения. Это были «Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса, и Джейн выбрала этот роман потому, что ассоциировала главного героя книги с самим Томасом а ещё потому, что не знала других произведений, подходящих для её ученика.
— Прочитай этот абзац. — Коуэл провела пальцем по желтоватой бумаге, указывая словосочетания.
— Я же только три буквы знаю! — завыл Томас, зарывшись пальцами в сальные волосы.
— Давай тогда я тебе немного почитаю, а потом и ты попробуешь спустя некоторое время. — пошла на уступки Джейн, принявшись читать главу столь замечательного произведения.
Мальчик слегка прикрыл уставшие глаза и лёг на стол, принявшись с особым удовольствием слушать старшую сестру. Читала она с особой интонацией, мягкой и складной. Томас знавал людей, которые не могли достойно зачитать что-то вслух. Выходило или чересчур эмоциально, или слишком сухо, а у Коуэл получался идеальный баланс, и от того ты ещё сильнее погружался в события, изложенные на бумаге, и расслаблялся, погружаясь в историю с полюбившимися героями…
— Как тебе глава? Понравилась? — спросила Джейн, захлопнув книгу. Из неё полетели клочья пыли.
— Понравилась… — засопел Томас, медленно погружаясь в сладкий сон.
Он выглядел таким очаровательным и невинным, и как же сладко он похрапывал! У Джейн сердце прищемило от умиления, огромным течением нахлынувшимся на её трепетную душу. Так и хотелось укрыть его одеялом и уложить в тёплую постель, но кажется, что и без этого мальчик чувствовал себя отлично — хорошая история расслабила его гораздо лучше мягких подушек и одеял. Девушка похвалила себя за столь смелый поступок (она учит бедняка грамоте, как никак) и усмехнулась, продолжая заглядываться на Томаса в надежде на то, что он что-то скажет ей во сне.
— Здесь гораздо лучше, чем в моей комнате. Надоело слушать нытьё этого обнаглевшего американца…
Джейн сразу же поняла, о ком шла речь.