Глава 12 (1/2)

Не знаю, что удивило меня больше — осведомлённость Мэтта о моей личной жизни или его признание. Хотя надо быть честным с собой: и то, и другое вполне объяснимо и закономерно. Теперь не было никаких сомнений в том, что Мэтту нравятся мужчины и весь наш невинный флирт и душевные разговоры ударили точно в цель, хотя я туда и не метил. Дурак, зачем ты допустил всё это?! Так легко было забыться рядом с ним и вновь почувствовать себя живым, интересным кому-то. Теперь вот мучайся. От вины и угрызений совести.

Я порывался набрать номер Мэтта сразу же после его ухода. Но что я мог ему сказать? Попросить прощения? Глупо и нелепо. Может быть, всё, что произошло в магазине, к лучшему?! Мне следовало давно поставить точку, ещё тогда, когда я почувствовал ту самую связь между нами, о которой говорил Мэтт. Но я смалодушничал, поддался своему эгоизму, позволил себе насладиться общением. Теперь оставалось лишь надеяться, что тем самым я не причинил боль Мэтту. Его симпатия ко мне не могла быть слишком сильной.

То, что он и Шеннон общались за моей спиной, как-то неприятно кольнуло. Не знаю, о чём велись их разговоры, но в них явно присутствовали темы обо мне. Злился ли я на Шеннон? Пожалуй, нет. Хотя, конечно, обидно, что она не рассказала мне обо всём. Впрочем, что бы это изменило?

Возвращаясь тем же вечером домой, я терзался желанием расспросить у неё, что ей говорил Мэтт. Но не сделаю ли я этим только хуже? Что, если услышанное покачнёт стену, которую я вокруг себя выстроил? А когда я взглянул на невестку, которой всё ещё нездоровилось, сомнения отпали сами собой — порой неведение лучше.

— Как у тебя дела? — поинтересовался я, устало опустившись на диван и тем самым потеснив её ноги.

Шеннон выглядела немногим лучше, чем утром, хотя её взгляд стал заметно оживлённее.

— Не так уж и плохо, — повела она плечами и слишком поспешно продолжила: — Как прошёл твой день?

— Тоже неплохо, — протянул я, внимательно глядя на собеседницу. — С тобой точно всё нормально? Ты какая-то странная.

Секунды две Шеннон молчала, всматриваясь в моё лицо. Мне показалось, что она чем-то встревожена.

— Кажется… Кажется, я беременна, — выдала вдруг женщина.

Несколько секунд я просто открывал и закрывал рот в полном потрясении. А потом в одно мгновение притянул её к себе и обнял.

— Боже, Шен, я так рад за тебя. Это ведь прекрасно, да? — Не дождавшись ответа, я отпрянул и вновь посмотрел на неё. — Ты ведь так долго об этом мечтала!

— Слишком долго, — произнесла она, улыбаясь, в то время как по её щекам потекли слёзы. — Все эти овуляции и благоприятные дни… Я просто была помешана, даже купила второй тест, чтобы носить его в сумочке. А когда просто устала от этого, всё вдруг… получилось. Поверить не могу.

Она смеялась сквозь слёзы, как будто не могла определиться с эмоциями. И глядя на неё, я сам едва не расчувствовался. Вместо этого я вновь обнял её и принялся утешающе гладить по спине. Всё тело Шеннон била мелкая дрожь, а сама она вцепилась в меня, как в спасательный круг.

— Ты уже сказала Найджелу?

— Пока нет.

— Он должен был узнать об этом первым, — с долей сожаления отметил я.

— Он сам лишил себя этого права.

Как бы я ни злился на брата, но слова Шен задели меня. Я знал, что Найджел тоже давно мечтал о ребёнке, он будет безмерно рад, что наконец-то станет отцом. Жаль только, последние события бросили мрачную тень на такую приятную неожиданность. Впрочем, может быть, наоборот, появление первенца решит все проблемы, которые у них накопились.

— Так значит, отныне ты переходишь на лёгкий труд? — пожурил я, выпуская Шен из объятий.

— Ага, до этого же я занималась исключительно тяжёлым, — фыркнула невестка в заметно приподнятом настроении. — Но, пожалуй, месяца через три я бы не отказалась от сменщицы.

— Аллилуйя, — усмехнулся я и поцеловал женщину в лоб. — Подбросить тебя завтра до больницы?

— Вообще-то, я думала позвонить твоему брату, — едва слышно произнесла Шен и нервно закусила губу.

Этот жест странным образом напомнил мне Мэтта, то, как он терзал свои губы, когда мы ехали в больницу к Алише и Тому.

— Звучит как план. — Я сунул ей в руки её телефон и поспешил скрыться на кухне.

Спустя четверть часа Шеннон села за обеденный стол, пока я готовил ужин.

— И как всё прошло? — рискнул поинтересоваться я.

— Он был рад и даже, кажется, пустил слезу, порывался приехать, но я попросила его этого не делать. Мне всё ещё тяжело, Грэм, — призналась женщина впервые за эти две недели. — Я не готова его простить, но хочу, чтобы он был рядом, когда врачи подтвердят… Боже, я до сих пор не верю. Как думаешь, я буду хорошей матерью?

— Ты будешь замечательной матерью, — заверил я. — Я в этом уверен.

И снова будни потекли своим чередом. Один день походил на другой. В отношениях Шеннон и Найджела наметилось заметное потепление. Я знал, что брат твёрдо намерен заслужить прощение и прикладывал к этому все силы. Он чуть ли не каждый день водил Шеннон на свидания и задаривал цветами. А когда через две с половиной недели Шеннон не вернулась в коттедж ночевать, я понял, что всё наладилось, и был безгранично счастлив за ребят.

Что касается меня — я вряд ли мог похвастаться хоть какими-то переменами. С Мэттом мы больше не общались, хотя я несколько раз собирался позвонить ему или хотя бы написать, но так и не набрался смелости. Я знал, что они выиграли дело у «Империи Энерджи» — об этом трубили по всем местным новостям. И один раз мне даже удалось увидеть его интервью у здания суда. Он был серьёзен, но я прекрасно знал, что он рад исходу дела. Честно признаться, я даже не особо вслушивался в то, что он говорил, просто внимательно разглядывал его. Мэтт выглядел великолепно. Я был рад, что наша размолвка на нём не отразилась, и всё же где-то в глубине души об этом жалел. Раньше я не видел его в костюме и при галстуке, и, должен признать, это горячо. Чёрт, да в любой одежде он сексуален, в этих своих ботанских очках, с модной хипстерской стрижкой и отличным чувством стиля. В нём есть какой-то внутренний шарм, что разительно отличает его от всех моих знакомых.

Может быть, это какая-то особая нью-йоркская энергетика или он сам по себе такой, но внезапно я осознал, что скучаю. Скучаю по нашим разговорам и подшучиваниям, по кофе-брейкам и просто по тем моментам, которые мы проводили вместе. Теперь, когда я знал о его симпатии ко мне, с глаз словно шоры упали. Я начал думать о нём иначе, стал иначе смотреть на то, через что мы прошли. В голове каждый день то и дело крутились мысли о нём, воспоминания, а порой я даже ловил себя на том, что мысленно с ним разговариваю. Я хотел всё вернуть, но в то же время боялся. Прошёл уже месяц с тех пор, как мы виделись в последний раз, и снова войти в его жизнь после такого долгого молчания казалось глупым. Что я мог ему сказать? Что был кретином и сожалею? Но я не был уверен, что не оттолкну его снова. В моей жизни всё так неопределённо, я не доверял сам себе.

— Ты в последнее время слишком молчаливый, — заметила Шеннон, когда я заехал к ней в магазин и она предложила пропустить по чашечке кофе.

— Молчаливей, чем обычно? — усмехнулся я.

— Да, какой-то отстранённый.

— Ну, я тут подумал… — нерешительно проговорил я, вцепившись в горячую кружку обеими руками. — Помнишь, ты предлагала групповую терапию? У тебя всё ещё есть номер телефона этого психотерапевта?

— Ох, Грэм, конечно, он у меня есть. Я рада, что ты решился. Надеюсь, она тебе поможет.

Недолго порывшись в сумочке, она достала визитку и передала мне.

— Если хочешь, чтобы я или Найджел составили тебе компанию, только скажи.

— Нет, не стоит, я думаю, мне нужно пройти через это самому, но спасибо.

***</p>

Клуб психологической поддержки, как они сами себя позиционировали, находился в подвале отеля на окраине города. Местоположение и вход со двора уже говорили о том, что организаторы не особо шикуют, впрочем, на деле всё оказалось не так уж и плохо. Стоило миновать небольшую лестницу, как я оказался в довольно просторном зале со свежим ремонтом и с приятной цветовой гаммой. К моему приходу уже успели прийти с десяток человек. Пока я снимал куртку и вешал на обычную стойку-вешалку у входа, никто не обратил на меня внимания. Люди общались, разбредясь по залу по двое или по трое, парочка сидели в одиночестве. В центре зала, образовывая круг, стояли стулья. У одной из стен я обнаружил два стола, на одном из которых были кофейники, одноразовые стаканы и что-то похожее на домашнюю выпечку. Всё это вместе с мягким приглушённым светом располагало, но я всё равно чувствовал себя некомфортно. У меня было предостаточно времени, чтобы всё обдумать. Я устал топтаться на одном месте, но понял, что самому мне не справиться. Я хотел впустить в свою жизнь что-то новое или даже кого-то, но с грузом прошлого за плечами это казалось невозможным. Для начала я дал себе обещание, что приду сюда и просто послушаю — вернуться домой и спрятаться за работой я успею в любое время.

— Вы, должно быть, Грэм? — подошла ко мне невысокая женщина лет пятидесяти.

На ней было тёмно-синее платье с приколотой на груди брошью в виде белой лилии, а каштановые волосы с проседью были бережно собраны в пучок.

— Я Рита, куратор, — пояснила она, и я вспомнил её голос. — Мы разговаривали с вами по телефону.

— Да, — спохватился я. — Добрый вечер, Рита, простите, я немного…

— Растеряны? Дезориентированы? — понимающе улыбнулась женщина. — Ничего, первый раз всегда так. Мы скоро начнём, пока можете осмотреться. Выпейте чай или кофе, наша Сара, первоклассный кулинар, каждое собрание балует нас новой выпечкой.

К угощениям я не притронулся: слишком нервничал. Вместо этого принялся разглядывать остальных присутствующих и удивился, заметив среди них как пожилых людей, так и совсем молодых. Не знаю, чего я ожидал от подобного мероприятия, но почему-то поразился парню и девушке, которым едва ли исполнилось двадцать. Они были такими юными, не верилось, что в их едва начавшейся жизни случилось уже что-то настолько серьёзное, что они оказались здесь.

Вскоре, как и сказала Рита, началось собрание. Оно не особо отличалось от тех, что можно видеть в фильмах или сериалах, но общая атмосфера казалась легче и светлее. Много улыбок, время от времени даже звучал смех. Спустя минут пятнадцать я уже с уверенностью мог сказать, что некоторые люди были постоянными посетителями, им явно было комфортно друг с другом, может, они даже дружили. Невозможно было не поверить в искренность их поддержки друг друга, доброте шуток и удивительной чуткости.

Первым заговорил мужчина. Он наклонился вперёд, сцепив руки в замок перед собой, и смотрел в пол, пока рассказывал о том, как потерял жену чуть больше года назад. И я не мог не провести параллели с собой и Джошем. Сердце сжалось и гулко застучало. Я понимал этого мужчину напротив, как никто иной, видел в нём своё отражение. Замечал, как время от времени сжимаются его руки и белеют костяшки, и невольно делал то же самое. Это было трудно — слушать о бедах другого, но вместе с тем я чувствовал общность, незримую связь и понимал, что не один.