Часть 6 (2/2)

Гермиона его ненавидела, но изображала из себя хорошую девочку и даже не стала спорить, когда он сказал приготовить ему чай.

Он стоял у двери и ждал, время от времени бросая на нее взгляды. Она уставилась на чайник и заливала чай кипятком так, словно выполняла сложнейшее задание на занятии Снейпа.

Драко помнил, как прижимал ее к стене, ее распухшие губы, их утро вдвоем… Но она никогда не вернется, и Драко мог ее понять. Ее гордость даже восхищала. Он не мог ничего предложить ей сейчас. Ни жениться на ней, ни встречаться с ней. Не мог, даже если бы ей это было надо.

Она налила чай в чашку и поднесла ему.

Драко осторожно взял чашку из ее рук.

Мгновение они стояли так близко, что Драко чувствовал, как внутри все переворачивается. А потом она скорее убрала руки с блюдца, да так быстро, что чашка качнулась.

Драко поднял взгляд, увидел, как вспыхнули ее щеки. А затем она отошла.

Драко развернулся и ушел к себе.

Его разбудила вибрация на пальце. Вибрировал его слизеринский перстень. Чары на кухне предупреждали, что Грейнджер взяла нож. Возможно, она просто хотела что-то нарезать, но Драко откуда-то знал, что это не так. Он оделся. Брызнул парфюм, который ей так нравился. Может, ничего она не сварила? Они обменяются парой фраз, и он вернется спать.

Не теряя времени, Драко трансгрессировал на кухню.

Там стоял густой запах зелья.

— Пахнет, как у Снейпа в кабинете, — сказал Драко, принюхиваясь.

Грейнджер обернулась, скользнула по нему взглядом, а потом села за стол с чашкой в руке.

Ни следа того, что она что-то варила. И если бы не запах, наполняющий кухню, Драко мог бы поверить, что она пришла сюда просто так.

— Что ты тут делаешь? — спросил Драко.

— Пью чай, — ответила она, не отрывая взгляда от чашки.

Хитрости и самообладанию Грейнджер можно только позавидовать. Интересно, почему Шляпа отправила ее на Гриффиндор?

— Неужели? — усмехнулся Драко.

Он подошел и положил руку на спинку стула. Гермиона сидела так ровно и так близко, что ему хватило лишь слегка переместить руку, чтобы едва-едва коснуться ее.

— Я чувствую только твой парфюм, — ответила она.

Кончики пальцев жгло. Он видел, как меняется ее лицо. Губы чуть раскрываются, и она сглатывает слюну.

— Почему ты вернулась работать на кухне?

Почему не пришла? Но он же знает почему… у нее теперь есть всё для зелья. И где-то она нашла его волос…

— Лучше мыть посуду, чем быть твоей любовницей. — Она отодвинулась от спинки стула. От его прикосновения.

— Гордая гриффиндорка, — сказал Драко равнодушным тоном, хотя внутри все кипело.

Пора выпить зелье — и пусть уходит.

— Не надо, — она кажется прочитала его мысли, повторила испуганно: — Не надо, Драко.

Не надо что? Злиться? Испытывать разочарование? Боль? Не надо испытывать к тебе чувства?

Она дотронулась до его лба, расправляя морщинку на лбу. Он отвел ее руку.

— Драко… — прошептала она.

Он все еще держал ее руку.

— Не здесь. — Драко трансгрессировал их в свою гостиную.

Он только хотел, чтобы она подлила зелье в его комнате, чтобы он лежал без сознания там, а не на кухне. Но почему-то они оказались на его диване, обнимаясь. В очаге едва горели поленья, было прохладно и сумрачно, но Драко чувствовал жар.

Он провел руками по бедрам Гермионы, поднимая подол платья.

— Тебе это нравится, Грейнджер?

Она коснулась его груди. Потянулась расстегнуть рубашку, но Драко не дал ей сделать это. Ночь обещала быть тяжелой, если Грейнджер подольет ему зелье сейчас, и он предпочитал оставаться в одежде.

Он скользнул ей под юбку. Гермиона прикрыла глаза, когда он гладил ее между ног.

— Нравится, — подтвердил он.

Оттянул лиф платья, обнажая ее грудь. Под одеждой блеснуло что-то… Зачарованный пузырек.

— Я тебя нашел.

Гермиона застыла. Драко провел языком по ее соску, едва касаясь, зная, что она боится. Боится, что он увидит зелье, спрятанное в лифе.

Он мучил Гермиону, он знал. Он остановился, видя, как ей нравятся его прикосновения. Мучая ее еще больше.

— Драко, прошу, — от ее голоса внутри все плавилось. Она выгнулась ему навстречу, ожидая, что он продолжит. Продолжит ласкать ее.

Чертова лицемерка. Драко улыбнулся ей.

К черту зелье, к черту все! Он так скучал по ней. Он не Поттер. Он не святой. Он просто хотел еще немного побыть с женщиной, которая ему нужна. Драко стал целовать ее грудь. Ласкать губами затвердевший сосок.

Гермиона прижалась к нему, и когда их взгляды встретились, он увидел нежность в ее глазах. Не это он ожидал увидеть. Не нежность. Он вдруг почувствовал невыносимую боль, зная, что скоро она уйдет.

Она должна подлить ему зелье. Пусть сделает это наконец и уходит.

— Знаешь, Грейнджер, я бы выпил, — сказал он, отстраняясь от нее, — налей огневиски.

Она не стала спорить. Встала, поправила платье и отправилась к столику с выпивкой.

Драко закрыл глаза, чтобы дать ей возможность подлить зелье. В душе бушевала буря: нежность и отчаяние, бессилие и злость. Он давал ей возможность опоить его. Но он не хотел ее терять.

Она всё не шла и Драко сказал, поднимая на нее взгляд:

— Что ты там возишься?

— Готово, — ответила она слишком весело, направляясь к нему с бокалом.

Подошла наконец, и Драко взял из ее рук бокал. Покрутил в руке. Что ему оставалось делать теперь? Разве не он сам хотел вернуть ее Поттеру? Разве не сам помогал ей все это время? Он сам решил выпить эту дрянь, чтобы у нее была возможность сбежать. Идея не самая плохая. Утром его найдут без сознания эльфы. Ему достанется все равно, ведь его давно предупреждали о ее вероломстве.

— Грейнджер, у меня такое чувство, что ты что-то задумала, — сказал он безжалостно и посмотрел ей в глаза.

— Это так, — ответила она мягко.

— И что же ты задумала, ведьма?

Драко позволил ей забрать бокал из рук.

— Спать с тобой пьяным то же самое, что спать с тобой под Империусом, Малфой, — сказала она, унося бокал обратно на столик.

Драко усмехнулся шутке. Но когда Гермиона вернулась, он уже принял решение. Он встал с дивана, подошел к ней. Наложил защитное и противозачаточное заклинания. Бросил палочку на столик рядом с бокалом. Затем развернул Гермиону к зеркалу, а сам встал за ее спиной.

Он останется с ней сейчас, а потом он ее отпустит.

Драко вспомнил свое отражение в тот день, когда впервые пригласил Гермиону к себе. Теперь в зеркале они были вдвоем.

Он поцеловал ее шею. Гермиона вздрогнула. Прижалась к нему спиной. Возбуждение стало охватывать его, и Драко продолжил скользить языком по ее шее, по плечам. Медленно. Нежно. Отчаянно. Чувствуя вкус ее кожи. Расстегивая пуговицы на платье и спуская его к ногам. Гермиона поворачивалась к нему. Но он не хотел смотреть ей в глаза. Он не хотел видеть ее взгляд. Взгляд, от которого по коже бежали мурашки, от которого он становился бессильным перед ней. Он не хотел видеть эту нежность, не хотел видеть то, что читал на ее лице. Ему достаточно больно.

Наконец ей удалось повернуть к нему лицо. Драко поцеловал ее. А затем надавил на спину и прогнул в пояснице.

Отражение показывало их двоих. Ее приоткрытые губы, раскрасневшееся лицо, двигающуюся в такт его движениям грудь.

Он хотел найти в себе ненависть к ней, но обнаружил вдруг, что в груди пульсирует другое чувство. Он не мог сказать о нем вслух, но внутри всё кричало.

— Драко… — она открыла глаза и попыталась выпрямиться. — Драко…

Он отрицательно покачал головой, глядя на нее в зеркале, и Гермиона закрыла глаза снова. Ей было хорошо, он видел это.

Ее тихие стоны наполняли гостиную. И как бы Драко не оттягивал момент, он пришел. Гермиона выгнулась, застонала, и Драко кончил с ней вместе.

Он оставил ее у зеркала и отошел к столику с огневиски.

Знать, что она опять с ним переспала ради побега, было невыносимо. Надо было выпить зелье с самого начала. Ведь он же знал, что в этой игре шансов у него нет. Драко поднял глаза и встретился со взглядом Гермионы. У нее, впрочем, тоже.

Он выпил зелье, не отрывая от нее глаз.