Дополнение: про меньшее зло. (1/2)

…европейское политическое мышление было необычайно развращено концепцией «наименьшего зла», по которой любая несправедливость может быть терпима и прощена историческому деятелю, если в «стратегических» областях его деятельность оказывается достаточно полезна (стоит принять такой взгляд, как начинается непрерывная «игра на понижение» этических ценностей / «правил игры», приводящая мало-помалу к полной деморализации; в недавнее время именно этот подход, распространившийся и у нас, уничтожил Россию и сейчас уничтожает ее остаток.)

— Немировский <span class="footnote" id="fn_30531058_0"></span>.</p>

Положительным персонажам в борьбе за правое дело неоднократно приходится убивать и чинить всякие опасные дела по отношению к тем, кто ничего такого дурного не сделал. Это могут быть рядовые пехотинцы вражеской армии, которым просто так уж не повезло родиться на территории страны, которой правит главный злодей, который сам по себе очень плохой человек и сделал героям достаточно зла, чтобы они могли ответить только борьбой до конца на его злодейства. Тогда нередко заходит разговор о меньшем зле, то есть, выбирая из двух зол, мы выбираем меньшее. Или зло 2, как я его ещё называю. Разумеется, в такой логичной схеме часто возникают вопросы или моменты, в высшей степени неудобные для массовой культуры.

Для начала скажем, что если персонаж вынужден чинить меньшее зло, то нужно внятно объяснить, зачем и для чего он это делает. Какое ему дело до вообще всей этой ситуации, в котором ему кого-то надо убивать? В свете этого вопроса мы сможем выяснить, несколько его действия могут в принципе выглядеть положительно. Вот рассмотрим такую ситуацию. Президент одной страны отправил своих солдат захватить другую соседнюю страну на том основании, что, по его мнению, власти той соседней страны жестоко подавляют мятежников. Возникает вопрос, а кто вообще эти иностранные мятежники, живущие на чужой земле, этому нашему президенту, чтобы он ради них своих граждан отправлял под пули? Как известно президент обязан защищать своих граждан, но по отношению к чужим гражданам у него такого долга нет, более того, президент обязан выбирать между благом своих граждан и благом чужих — исключительно первое. В следствие чего президент, подставляющий под пули своих солдат ради защиты чужих граждан совершает, по сути, банальную измену Родине (предатель, который ведёт подрывную деятельность своего государства ради блага членов другой людской стаи — в сущности ничем не отличается от правителя, который расходует своих солдат только лишь [якобы] для блага другой страны/человеческой стаи). Президент может поставить под пули своих солдат ради защиты чужих граждан только в том случае, если эти чужие заключили договор, выгода от которого стране-защитнику должна быть по крайней мере равноценна тому, что она делает по договору, то есть в любом случае, соразмерным и обязательным (но не обязательно единственным) выгодополучателем должна быть рискующая сторона (чего в данном случае, по заявлению президента, нет). В свою очередь сама концепция суверенитета запрещает чужим странам, просто по своему вкусу, влезать во внутренние дела государств, чтобы, опять же, по своему вкусу, что-то там делать — что признаёт и наш президент (особенно яро, когда дело касается его суверенитета, конечно же) — такое правило существует в первую очередь для предотвращения хаоса, смерти и дерьма ещё большего, чем может на своей земле натворить то или иное государство по отношению к собственным гражданам, чем бы оно не руководствовалось, будь то репрессии или подавления мятежа. Соответственно, деятельность господина президента в нашем случае теряет всякий сочувственный статус — особенно она его теряет, когда выясняется, что он просто хочет захватить власть в той другой стране ради подъёма своего рейтинга и с целью увеличения богатств своего правящего класса, без того совершенно немалых, — и, чтобы сделать это, он, к тому же, всё это время иностранных мятежников спонсировал, то есть сделал жестокое их подавление, для той власти, делом просто необходимым. Не говоря уже о том, что сам господин президент начал свою карьеру с того, что ровно столь же жестоким образом подавил своих мятежников в своей стране, так что отнюдь наш президент не такая плаксивая барышня, которой ну вот прямо реально невыносимо больно видеть просто то, как иностранцы жестоко давят своих иностранных мятежников. В конце концов, будь президент такой инфантильной плаксой, то он мог бы ввести войска, например, в Африку, чтобы миротворчески стрелять львов и тигров за то, что они слишком жестоко загрызают свою добычу — исключительно ради благого дела защиты всех зайчат от всех волчат. Пропаганда в стране президента, по его заказу, чтобы оправдать войну, громко, истерично и инфантильно кричит об ужасах притеснения зайчат волчатами, чтобы, на эмоциях, аудитория утратила всякую способность размышлять, как вообще дела делаются, а как не делаются (тем самым способствуя деградации населения до уровня безответственных ранимых плакс) — так что таким образом, показывая то, как страдает антилопа в зубах хищника, пропаганда могла тогда бы соловьём заливаться, чтобы оправдать и зачистку Африки от всех плотоядных — это было бы столь же обоснованным способом пустить на благое дело деньги налогоплательщиков (а сколько бы золота мог бы попилить правящий класс жуликов и воров от такой миротворческой охоты?) Итого: человек, способный анализировать, вынесет однозначную оценку деятельности господина президента из примера выше.

Абстрактная борьба за всё хорошее против всего плохого — это практически всегда не более чем прикрытие своих шкурных интересов, либо интересов своей группы, которая всего навсего желает увеличить такой ценой свои и без того немалые богатства, в результате чего, как вы понимаете, всякий сочувственный шарм явственно спадает с героического борца за своё бабло. Как сформулировал Немировский: Дело в том, что одно из самоочевидных и базовых желаний любого человека состоит в том, чтобы в его жизнь никто не вмешивался иначе, как по его же собственной просьбе. А поскольку нормальные этические правила — это прежде всего система взаимной конвертации и согласования совместимых коренных желаний людей, эти правила учредивших, — то в ней вышеприведенное желание (с неизбежной поправкой на другие) отразится в следующем виде: «как правило, плох тот, кто силой вмешивается в чужую жизнь, если это не нужно ему самому [в том числе для реализации элементарного прямого сострадания, рассматривающегося как физическая потребность, в совсем уж чрезвычайных случаях], не входит в его обязанности [в том числе перед связанными с ним людьми], и никто его об этом не просил (во всяком случае никто из числа тех, к кому ему было бы должно прислушаться)». Короче говоря, перво-наперво, объясните, какое дело персонажу до всей этой борьбы бобра со ослом и до защиты несчастных зайчат от плотоядных волчат, в рамках которой он будет вынужден рисковать жизнями значимого количества народу, в том числе того, кого он обязан защищать (как президент, который обязан всегда предпочитать благо своих граждан благу чужих зайчат) или так вообще класть его на мясо — если вы хотите, чтобы этот персонаж был симпатичным (лицемер, убивающий людей ради увеличения своих и без того немалых богатств, врущий, что он борется за мир и добро, симпатичным быть не может по определению, скорее он будет наоборот), то нормально обоснуйте, почему необходимо для него поступать именно так, а не иначе, что должно оправдывать цену пролитой невинной крови. Это отнюдь не столь сложно сделать — из «Звëздных войн» хорошо ясно, зачем Повстанцы обрекают на смерть, под обломками ЗС, миллионы эвоков и прочих форм жизни, населяющих луну Эндора. Автор манги «Убийца Акаме!» прекрасно показал, зачем Ночной Рейд убивает простых вояк Империи, которые честно выполняют свой долг по борьбе с мятежниками (они не виноваты, что их начальники — клика некропедозоофилов). Разница в том, что если Такахиро (автор УА!) честно показал расклад, то Лукас сыкнул в штанишки. А ещё краше это показал Кито Мохиро в манге «Bokurano», особенно в конце.

Теперь мы перейдём к тому, что автор обязан доказать, что меньшее зло действительно было меньшим, иначе вся драма выйдет или фарсом или багом. Здесь известный троп о так называемом ложном выборе, когда герой стоит между говном и дерьмом, но зритель/игрок/читать может придумать множество альтернативных вариантов, более выгодных или менее затратных. Я не буду приводить примеры таких глупостей, лучше поговорю о соотношении зла. Скажем, в аниме «Промар» чрезвычайно доходчиво авторы объясняют, каков расклад: планете пиздец, единственный способ спастись хоть кому-то — заправить сверхлюдьми космический корабль, чтобы улететь с Земли всего тысяче человек — главный злодей, Крэй Форсайт, пытается это провернуть — а главный герой Гало Тимос пытается его остановить, чтобы не дать злодею погубить тех, кто и так погибнет. Что Гало Тимос думает о глобальном пиздеце? Он что-нибудь придумает, Авось пронесёт. Возникает только один вопрос, почему авторы хотят, чтобы я болел за Гало, а не за Форсайта? Так как кто из них меньшее зло, ответ очевиден, пусть даже Гало, сам по себе, сколько угодно славный парень, а Форсайт — бессердечный социопат. То, что Гало был большим злом, не отменяет даже тот факт, что, после победы на Форсайтом, он вдруг вынул из широких штанин Силу Гейской Любви, о которой никто ранее не знал, включая его самого, и остановил с её помощью большой пиздец.

Далее, нужно описать, действительно ли это самое зло так уж необходимо. Например, Толкин считает, что Эру — положительный персонаж, который если делает что-то неприятное, то это потому что необходимо. Эру, как известно, создал тот мир, образ для которого был напет им и Валар. Все негативные аспекты бытия, соответственно, вешаются на Мелькора, который напустил диссонанс. Было ли это необходимостью для Эру, создавать именно такой несовершенный мир, в то время, как он мог сказать: «Так, пацаны, давайте заново!» Это даже не имеет отношения к проблеме теодицеи, так как неважно, насколько Эру сильнее Валар, он мог бы отрубить все негативные стороны бытия, просто начав заново и выкинув Мелькора. В ответ Эру поначалу ворчит на Мелькора, просто ворчит, словно речь не идёт о страдании миллиардов живых существ, и затирает что-то только про то, что действия Мелькора обернутся элементами более эстетически ему, Эру, приятными; этим боль миллиардов и оправдывается, с точки зрения Толкина.

И тут мы поговорим о том, кто является выгодополучателем от всего этого меньшего зла. Как предотвращение большого зла окажет положительное влияние и на кого? На эти вопросы можно внятно ответить — скажем, тот же Такахиро прекрасно описывает подробности того, насколько сволочной этот режим Онеста и что он не достоин жить ни дня более. У Кито Мохиро ещё проще — там, если герои не уничтожат чужую вселенную, то погибнут сами вместе со всей своей вселенной (при этом погибают они в любом случае — таков тут расклад). В свою очередь деятельность Эру прямым образом приносит благо только ему, потому что искажение Арды позволит ему и его корешам в будущем увидеть нечто более эстетически им приятное. Стоят ли муки миллиардов живых существ того, чтобы божок-эстет мог порадовать потом своё чувство прекрасного? Или вот ещё, более незаурядный пример из моего фанфика — кто получает выгоду от слияния в Солярис?

— И верно, это же отсутствие тирании, распрей и всяческого зла, — согласился Хиро. — Когда все станут Единым.

— Да, но это смерти подобно: ведь ты больше не есть цельный индивид, — сказал Синдзи, как человек, в своё время отвергнувший планы SEELE, он мог покритиковать такую точку зрения, — ведь если ты хочешь избавиться от вражды и непонимания, то, чёрт возьми, — иронично-нервозно хихикнул Синдзи, — ты — личность, ты хочешь; но когда тебя берут и сливают в «коллективный разум», то ты перестаёшь быть. Тебя больше нет. Есть нечто, сделанное на основе тебя. Личность человека, образованна его чертами характера, его страхами, его желаниями, его болью и его удовольствиями, и так далее. Твоим телом, в конце концов. И если всё это разбить и что-то выкинуть, что-то слить с таким же, то твоего индивидуального естества больше не будет. Тебя просто нет. А раз тебя нет, то кто будет наслаждаться новым идеальным миром? Кто? Сущность, собранная из кусков сознания, это уже не ты и не один из тех, из кого её собрали. Это нечто иное. То есть ты вкладываешь в дело слияния всех умов в один, но ты ничего не получаешь от этого. Потому что выгоду получает совсем другой потребитель. Ты избавишь людей от страданий, но наслаждаться их отсутствием будешь уже не ты и не кто-то из тех, для кого ты стараешься. Если только конечно, ты не злостный агент сверхразума из будущего. Так что, желать соединить всех в один разум может только тот, кто просто ненавидит прежний мир. Я его тоже ненавижу, но я не обманываю себя — если бы я, выбрал путь всех избавить от боли и непонимания, я бы всех убил. Просто, чтобы не заморачиваться.

Наконец, для кого зло будет меньшим? Тут лучше процитирую Немировского: Мораль: если герой в порядке служения Свету должен кого-то мочить, и по сему случаю автору нужно прибегать к рассуждению о необходимом и наименьшем зле (это бывает, когда мочимый сам по себе вроде ничего такого гадкого не сделал), неплохо было бы доказать не только то, что положительный эффект сильно перевесит указанное зло (см. выше), но и то, что иного способа действительно нет — причем нет ни у героя, ни у тех, кто посылает его на дело. А то в реальной жизни, когда некий Икс заговаривает о «наименьшем зле», наименьшим оно, как правило, оказывается исключительно для самого Икса. Не лучше дело обстоит и в фэнтэзи, даже самой продвинутой. В первом «островном» сочинении г. Бушкова Главный Герой Сварог с удручающим постоянством гробит массу подворачивающихся ему под ноги лиц (не уличенных автором ни в каких гнусностях, которые заслуживали бы такого исхода сами по себе), ибо не нашел иного способа бороться с местной Тьмой (для разнообразия именуемой «магистром»). Это, стало быть, такое наименьшее зло. Между тем еще в самом начале выяснилось, что пославшие г. Сварога на решение соответствующей задачи вельможи (адепты местного Света) могли бы решить указанную задачу без всякого кровопролития — но, однако, с некоторым риском для своих начальственных карьер (такой там сложный политический расклад у Бушкова). Тем самым зло, чинимое Сварогом, оказывается «наименьшим» исключительно для тех, кто его и предписал — что в глазах вдумчивого читателя изрядно снижает «световую репутацию» и их самих, и их предприятия, и его непосредственного исполнителя (то есть главного героя), и, по правде говоря, автора. <span class="footnote" id="fn_30531058_1"></span>