Часть 11 (2/2)
— Имей совесть, не хами мне, когда я пытаюсь быть мягче.
— С чего, блять, такое одолжение? — рявкнул Диппер, теряя самообладание. Пытается быть мягче, ага, как же.
— С того, что если ты не начнёшь следить за своим языком, то я найду ему более подходящее применение!
В глазах парня промелькнуло что-то болезненно горькое, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Его окружил холод и отстранённость, отгоняя от себя прочь. Билл знает, как ему больно. Знает, на что давить.
Сердце в груди забилось ещё больнее от бесстрасного взгляда янтарных глаз, но Билл упрямо поджал губы и сдвинул брови ближе к переносице. Грубо, но эффективно. Не хочет вести себя хорошо — значит никаких поблажек. Значит не дождётся.
Диппер тоже понял.
А что, если Мэйбл не дождётся?
***</p>
Диппер снова злился.
Билл снова жалел.
Он действительно жалел, поэтому неуверенно вышел во двор с ружьём наперевес и взглянул на оборотня в приглашающем жесте. Диппер, до этого расплатавшийся на траве, косо взглянул в ответ. Их мрачные взгляды пересеклись, но Диппер не отвернулся. Видимо, решил, что себе дороже.
Парень поднялся с травы и подошёл к мужчине в ожидании, когда тот застегнёт карабин с поводком на его ошейнике. Кости и суставы тихо захрустели прежде чем Диппер ступил на четыре лапы и нетерпеливо уставился в сторону леса.
Они молча двинулись вперёд, идя сначала по протоптанной тропинке, а потом сворачивая с неё глубже в лес.
Сайфер решил не стрелять сегодня — ружьё было исключительно для усмирения дурных волчьих мыслей сбежать. А Диппер с упоением раздирал тушку старого кролика, пойманного чуть ли не в два прыжка — достаточно было только сильно стукнуть его лапой по голове. Пред трапезой волк как-то долго его обнюхивал, а после еще и ласково лизнул его меж ушей, будто бы благодаря за свою жертву или извиняясь за пришедшую смерть.
Они остановились на опушке, где деревья стали значительно реже. Там мужчина развёл костёр, пока оборотень увлечённо доедал кролика. Искры от костра огненной пылью поднимались к небу. Огонь приятно трещал и хрустел древесиной, отдавая теплом. Тихие шорохи и звуки леса прервал звонкий гортанный клик кружившего над ними ворона.
Билл пристально наблюдал, как чёрная большая птица без опаски опустилась на землю в метре от Дипппера. Волк взглянул на него, блестнув сытыми глазами, облизнув кончик носа, и отстранился, разрешая приблизиться. Ворон тут же оказался рядом с остатками кроличьей тушки, с большим удовольствием разбирая поделенное угощение.
Обратившись в мальчишку, Диппер вытер с губ кровь и устало прикрыл глаза.
— Ещё один твой дружок? — насмешливо фыркнул Сайфер, подковыривая угли в костре. — Лиса наверняка наплела чего-нибудь, что теперь ты носишься за ней, задрав хвост, да и ворон не лучший вариант. Ты связался с падальщиком, для него выгодно лишь то, что ты делишься едой.
— Не говори так, будто знаешь обо всём на свете, — парень стрельнул в него презрительным взглядом и потянулся ладонью к ворону. Птица, не отрываясь от кролика, спокойно приняла осторожные мальчишеские поглаживания по спине, будто бы была совсем ручная. — Вороны не только падальщики. Он прекрасно справится и без меня. К тому же, это только моё дело. Тебя это никак не должно волновать.
Мужчина ответил невраждебным молчанием.
Солнце медленно и лениво катилось за горизон, опаляя небо в огненные цвета, а в противопожной стороне, где лес холодел и мрачнел, небо уже темнело, показывая всё больше сияющих звёзд. Огонь костра постепенно затухал и уменьшался, оставляя угли дотлевать.
Ворон перебрался к мальчишке на плечо, настойчиво ворочась: то расправляя большие крылья за его спиной, то складывая их обратно, то заглядывая ему в глаза, то отворачиваясь. Диппер на это никак не реагировал, иногда осторожно поглаживая вертлявую птицу по голове, но ту это не успокаивало.
Затем завыл, будто по её просьбе.
Тихо, но протяжно. Сухо, по-волчьи, заставив Билла повернуться к нему и удивлённо вскинуть бровь. А когда Диппер наконец оторвал блестящий янтарный взгляд от неба и посмотрел на мужчину, вой вдруг стал песней. Такой, что сложно было разобрать слова, но голос мальчишки был таким правильным, без единого намёка на фальшь. Он пел не для него, но слова будто бы специально пытался разжевать, чтобы Билл услышал их. И Билл слышал.
— Позабытые стынут коло-одцы,
Выцвел вереск на мили окрест,
И смотрю я, как катится со-олнце
По холодному склону небес, теряя остатки тепла-а-а…
«Дракон».
Мельница. </p>