28. Эванс (2/2)

— Ничем, — оторопела я. — Ты намного лучше. Но как вы, ну... как это получилось?

Шмэри, прищурившись, изучала мое плечо, потом глянула в глаза.

— Прюитт прислал мне записку. Он всегда так делает.

Мне почудилось, что парта покачнулась и начала заваливаться на нас. Кто-то из хаффлпаффок заорал, но этот крик отозвался в ушах беззвучным писком.

— Всегда? То есть вы не в первый раз?..

— Скорее в сто первый, — фыркнула Шмэри.

Я машинально запустила руку в волосы. Сколько же лет все это длится? Наверное, этот вопрос нарисовался у меня на лице.

— Мы трахаемся с нашего третьего курса. Фабиан тогда был таким милым, я не устояла.

Я открыла рот, но слова не шли, да еще Трэдуэлл не вовремя приперся, и пришлось захлопнуть рот.

Мы все еще изучали невербальные защитные заклятия, и сегодня я даже при желании не смогла бы выдавить ни слова. Так что за урок я получила высший балл.

После удара колокола Шмэри пошвыряла обратно в сумку: целый мир, нашу спальню, пергамент, перо, чернильницу и потрепанный учебник — и была такова. Пришлось догонять ее в коридоре и хватать за мантию.

— Мы не закончили.

— А по-моему, закончили, — она нахмурилась. — Что еще ты хочешь услышать? Какого размера у него писька?

— Почему вы ничего не рассказывали? — выпалила я вопрос, который бился у меня в голове всю защиту, как домовик-истерик.

— А ты не спрашивала, — выплюнула Шмэри.

— Перестань разговаривать со мной как с Маккинон, — холодно осадила я. — Почему ты злишься на меня?

— Я на тебя не злюсь, — дернула плечом она и остановилась. Мимо шли студенты и пихали нас со всех сторон. — Не всегда мир крутится вокруг тебя, Эванс, — уже спокойнее сказала Мэри. — Ты ведь правда не спрашивала.

— Я спрашивала. Я спрашивала, как его зовут, помнишь?

Она нехотя улыбнулась:

— И ты бы мне поверила?

Я уставилась на нее. Да я даже сейчас не верила, хотя видела их голыми в одной кровати.

— Вот тебе и ответ, Эванс. Ты до сих пор не веришь, потому что у тебя в голове не укладывается, как это Прюитт предпочел меня. Ведь из нас двоих он, конечно же, должен был выбрать тебя, так?

— Да с чего он вообще должен кого-то выбирать? — не выдержала я, вне себя от абсурдности этого предположения. — Это же Феб, он заплетал мне косички на втором курсе. Они были ужасны! Мы пять лет жрали вместе шоколадных лягушек, он видел мои трусы — помнишь, первого сентября у портрета — и спрашивал, не сделал ли Поттер мне больно. Да как у него вообще встает на тебя?

— Еще как встает, одним махом просто, — заржала Шмэри, но внезапно прекратила и спросила: — Как ты его назвала?

— Неважно. Так кто его избил?

— Что? — она вытаращилась на меня. Неожиданная смена темы всегда помогала.

— Ну, ты наверняка знаешь, Шмэри, разве нет?

— Понятия не имею, он не говорит.

Шмэри помолчала и села у ног Бориса Бестолкового. Я, помедлив, сделала то же самое.

Она тяжело вздохнула, потерев запястье.

— Это сильнее меня, Эванс. Ты же теперь знаешь, как это бывает. Иногда хочется потрахаться именно с ним, а иногда вообще не хочется. Это же Прюитт, у него язык как… в общем у меня с этим проблемы, сама знаешь. Слушай, там правда нечего было рассказывать, Эванс, и сейчас нечего.

Я обняла ее за шею и с силой прижала к себе.

— И как мне теперь себя вести? Вы обо мне подумали? — пошутила я, и Шмэри тоже улыбнулась.

— Может, я поэтому и молчала, — пробурчала она, выворачиваясь из моего захвата. — О тебе заботилась.

— Ага, — не сдержалась я. — А может, просто рот был занят.

Мэри вскочила на ноги, но я оказалась быстрее и помчалась по коридору, огибая толпу мелкоты.

— Я прибью тебя, Эванс! — крикнула она.

Сумка болталась у бедра и мешала бежать, волосы лезли в лицо, я преодолела небольшой пролет между лестницами, завернула за угол и столкнулась с Бенджи Фенвиком.

— Ой, прости, пожалуйста, не ударился? — я потерла лоб. Мэри, разумеется, догнала меня и, отдуваясь, пропыхтела:

— Надо продолжить… бегать… по утрам. Здорово, Фенвик.

— Привет, — осторожно поздоровался тот. Мне давно казалось, что он побаивается Шмэри. И я подумала, а он-то знает о них с Фебом? — А Фабиана сегодня выписали, — сообщил он голосом метеоролога. — Ну, если вам интересно.

— Нам интересно.

— А я знаю, — хором сказали мы с Мэри.

— Откуда знаешь? — удивилась Шмэри.

— Да он мне вчера сказал, когда помогал с отработкой.

— Ну понятно. А мне не сказал, — протянула та.

— Оно и понятно, там уж не до разговоров, — поддразнила я и отскочила в сторону.

Любая ситуация становится не такой неловкой, если начать над ней шутить. Шмэри грозно достала палочку.

— Еще слово — и я тебя заколдую, Эванс, — пригрозила она и спохватилась, услышав удар колокола: — Заколдую, но после маггловедения.

Мы с Бенджи хихикнули и отправились в разные стороны: он — через холл на уход за магическими существами, а я — на шестой этаж.

Это только предполагается, что свободные уроки старшекурсники будут проводить в библиотеке. На самом деле, мы коротали их где угодно, только не там.

Я вот, например, собиралась поправить в очередной раз юбку, которая размоталась во время погони, и поглазеть в окно с сигаретой. Все-таки я не до конца еще осознала, что мои лучшие друзья трахаются на протяжении двух с лишним лет.

Я бросила мантию на подоконник и покрутилась перед зеркалом. Прошлогодняя рубашка болталась в плечах, но стала мала в груди, придется что-то с ней делать. Я поправила гольфы, подвернула юбку, заправила рубашку в нее и принялась за волосы.

— Красивая-красивая, — послышался тихий голос. — Оставь все как есть.