Часть 7 (2/2)

— Это же не потому, что ты беременный?

Феликс даже опешивает от такого прямого вопроса, но тут в диалог вступает Минхо (очень вовремя, надо сказать, потому что Хёнджин звучал совсем не дружелюбно, к тому же выпуская из-под контроля свой феромон, мгновенно пугая младшего).

— Думаешь, ты бы не заметил, будь он беременным?

Точно. Нет ни единого шанса, что не заметил бы.

Хёнджина это быстро приводит в себя. Вот для этого старший омега тут и сидит. Чтобы в случае чего возвращать Хёнджину его отвалившийся мозг. И самообладание.

— Справедливо.

— То-то же, — кивает Минхо, снова переключаясь на свои дела, и возвращая Хёнджина Феликсу (уже тоже взявшего себя в руки, а не дрожащего от любого шороха).

— Чанбин хороший.

Хёнджин гладит тыльную сторону ладоней омеги и улыбается. Потому что Феликс тоже начинает улыбаться.

— Знаю, — кивает омега.

Это едва ли не единственное в чём Феликс не сомневается.

— Ты должен выходить за него, даже не сомневайся.

— Правда?

— Да.

— А как же ты? — Феликс шмыгает носом и прикусывает кончик языка.

У альфы это только усмешку вызывает.

Всё это ужасно мило со стороны Феликса, но Хёнджин тоже много думал в последнее время. И, очевидно, думал гораздо успешнее, чем Феликс. Навёл порядок в своих тараканах, так сказать.

Хорошенько пережевал всё, переварил и решил, что если этот шаг не сделает он здесь и сейчас, то Феликс точно не решится покончить с этим. Никогда. И будут они в этом отвратительном подвешенном состоянии, без нормальной личной жизни и с постоянным нервным напряжением всю жизнь.

Единственный вариант сказать то, что он хотел с самого начала. То, что он уже решил для себя ещё три года назад. То, что нужно было сказать сразу, а не тянуть столько времени.

— А я останусь твоим лучшим другом, если ты не против?

Его это устраивает. Да, он любил Феликса раньше совершенно не по-дружески, но много раз переосмысляя свои чувства, решил, что сейчас уже нет. Нет тех чувств, что были тогда. Возможно, даже тогда не было. Именно поэтому он и сбежал от ответственности, как последний придурок.

Теперь это звучит очень логично.

Но три года назад Хёнджин ни за что бы не признался в этом.

Вот как Феликс сейчас.

— Я хочу, но…

Но Хёнджин не допустит, чтобы всё закончилось точно также, как три года назад.

— Давай без «но»? В прошлый раз мы тоже решили всё на одних «но» и «если», и где мы теперь.

— Первая твоя здравая мысль в этой жизни, — замечает Минхо, усмехаясь, а Хёнджин почти фыркает на него, тогда как Феликса это, похоже, отвлекает от неминуемых слёз.

Он смеётся и тянет руки вперёд, как маленький ребёнок, пока Хёнджин не обнимает его. Что-то решает в своей голове, пока Минхо с Хёнджином перекидываются колкими взглядами и мысленными оскорблениями.

— Хорошо, ладно. Лучшие друзья — это мне подходит. — Феликс тыкается носом в плечо альфы, обнимая его немного крепче, чем стоило.

Хёнджин даже закашлялся. А Минхо едва не хлопает в ладоши. Окей, хорошо, он хлопает, но зато никак ничего не комментирует, сразу после слов Феликса пропадая в своей комнате, решая, что конфликт исчерпан.

— Воу-воу, полегче. Я всегда рядом и поддержу тебя, помнишь?

— Конечно, Джинни. А я всегда поддержу тебя.

О, а вот это он зря. Теперь-то не отвертеться. Тем более, когда Минхо больше их не слышит. Уж этот омега не упустил бы возможность подшутить над ним и всё испортить.

Альфа улыбается и отстраняется от Феликса.

— Значит, поможешь мне завоевать Сынмина?

У омеги даже глаза загораются. Сводить людей могло бы быть его второй работой, не меньше. Он утирает глаза и широко улыбается. Его веснушки снова горят, как самая яркая звезда.

— С этого нужно было начинать.

***</p>

Сынмин не уверен, когда чисто профессиональные отношения с Минхо переросли в дружбу. В какой вообще момент это произошло. Просто сколько он работает гинекологом, столько Минхо к нему ходит. А Минхо всегда был каким-то проблемным пациентом (только из-за своеобразной манеры общения), так что, возможно, на этой почве и сошлись.

А потом Минхо притащил с собой Феликса. И вот тут началось самое интересное, потому что так уж вышло, что младший омега не был совершеннолетним. А у клиники, в которой работал Сынмин, не было лицензии для обслуживания детей, как и у самого Сынмина. Только вот Минхо было глубоко наплевать.

Это был единственный раз, когда Сынмин видел - на тот момент уже друга - таким злым, а Феликса настолько опустошённым.

Разве мог он отказать им? Конечно нет. Даже если это могло стоить ему буквально… всего. И если бы ему пришлось вновь сделать точно такой же выбор - он бы не изменил своего решения.

Злой Минхо и заплаканный Феликс совершенно не то, что хочется видеть вновь.

К счастью, для них всех эта история закончилась хорошо (насколько это вообще возможно, когда приходишь в семнадцать лет к гинекологу узнавать срок беременности и возможность аборта). Главное, что Сынмин всё ещё работает в том же самом месте, а не лишился лицензии и не сидит сейчас где-нибудь, как Минхо, на задрипанном заводе рекламы. Он бы скорее сдох, серьёзно.

Ещё он искренне надеется, что у Минхо (и с тех пор Феликса) больше нет несовершеннолетних друзей, из-за которых Сынмину придётся нарушать закон.

Угораздило же его оказаться самым старшим в этой сумасшедшей компании.

И угораздило же его влюбиться в того самого альфу, который довёл Феликса до слёз.