Глава 21. (1/2)

Снова мерцали расставленные на столе свечи, в окно робко заглядывала молодая луна. Столешница прогибалась от бумаг, пальцы насквозь пропитались чернилами, а монотонный скрип пера был почти единственным звуком, который раздавался здесь за последние дни.

Глаза до рези присматривались к строчкам с цифрами из бухгалтерских книг. В голове натужно вращались шестерёнки мыслей: какие расходы можно сократить и какие налоги повысить, чтобы соблюсти хрупкий баланс между спокойствием пресветловерцев, статусом ордена и подготовкой армии к столкновению с серьёзным противником.

Ещё в Таверне Морей Микаш отдал приказ всем войскам возвращаться в Эскендерию и готовиться к войне с Норикией. Олафу не терпелось опробовать свои силы на главном враге. Размениваться на неодаренных он не желал. Предвестники призывали демонов-союзников выступить против укрывшихся в Дюарле Сумеречников единым фронтом и стереть их с лица Мунгарда навсегда, мстя за всех погибших за полторы тысячи лет войны.

Если бы у него спросили совета, Микаш не стал бы торопиться с наступлением, а заручился бы поддержкой людей в Священной Империи и дружественных странах, показывая чудеса, верша справедливый суд и теша простолюдинов милосердием и щедростью. Заодно можно было бы рассказать, как плохо живётся неодарённым в Норикии под пятой у колдунов, магией подчинивших себе волю короля Орлена.

Но Олаф или кто там из детей Повелителей занял его место, оказался слишком нетерпеливым. Странно. Он провёл пятнадцать веков в зачарованном сне. Мог бы подождать пару лет со своей местью и жаждой утвердить власть над миром.

Микаш вот ждал: не убивал мальчишку Комри, хотя много раз держал его на острие клинка.

Стоило хоть отвлечься от работы, как перед глазами возникало изменившееся перед смертью лицо Николаса. Резкие и точеные черты смягчались и укрупнялись. Только глаза оставались глубокими, холодными и затягивающими, как море во время шторма. На Микаша смотрел Утренний Всадник, которому он оставался верен, даже встав во главе вражьего войска. Его последняя фраза: «Спасибо, что не подвёл» - терзала неразрешённостью. Неужели он хотел смерти? Неужели ритуал Просвещения, пробудивший в Олафе Повелителя Мрака, был нужен Безликому не меньше?

Каждое действие рождает противодействие. Мог ли он, умерев, возродиться в былом могуществе? Тогда у Олафа будет достойный соперник. Но и месть Микаша ещё не окончена. Куда приятнее мстить тому, кто помнит о совершённом злодействе, а не пучит глаза на каждое предъявленное обвинение, словно он тут не при чём.

Впрочем…

Микаш отложил книгу с пером и взял в руки кружку с белым вином. Покрутил её, разглядывая, как внутри кружится белый напиток, оставляя на стенах потёки в виде ножек. Выпил залпом. Крепкое, оно быстро ударяло в голову, жаль только, что Мрак не позволял пьянеть, даже если выпить десять бочек рома.

Месть протухла. Когда Микаш вонзил меч в мальчишку Комри, то почувствовал одно лишь разочарование. Смерть врага не вернула ему ни жену, ни человечность, ни даровала смерть, которую он жаждал.

Что дальше? Служить безумному богу, которого он выкормил собственными руками? Управлять всем из его тени, чтобы мир не покатился под откос? Именно это Микаш и делал, хотя его мало волновала что победа Мрака, что судьба мира. Единственное, что не давало покоя, было лицо маршала Комри.

«Почему я всё ещё здесь?» - спрашивал Микаш у своего истинного господина.

«Последняя миссия ещё не выполнена. Продержись до зимы, а там всё решится так или иначе»… - шептал ему в ответ голос, который он сам себе воображал.

В дверь постучали. Она распахнулась ещё до того, как Микаш успел ответить. На пороге показался улыбающийся Олаф. От него пахло кровью, и едва заметно – молоком.

Главная причина, почему их возвращение в Мунгард заняло столько времени – это то, что им приходилось постоянно высаживаться на берег, искать заброшенные храмы, забивать пойманных в джунглях зверей и отпаивать Олафа их кровью. Первое время от другой пищи его тошнило, но даже когда исполинский дух привык к человеческому телу, Олаф не захотел менять рацион и требовал всё больше крови. Приходилось ловить уже не зверей, а дикарей и резать их под наспех придуманные молитвы.

«А чего ты ждал? Он ведь не человек больше, как и ты, хоть и цепляешься за давно погибшую сущность так отчаянно, что не похож на других Предвестников».

По прибытии в Мунгард удалось уговорить Олафа ограничиться кровью животных и не пить её прилюдно.

- Всё работаешь? Время-то уже за полночь, - спросил он с издёвкой.

- За наше отсутствие накопилось много дел, а сон мне без надобности, - ответил Микаш кротко.

Олаф присел на край стола, не позволяя Микашу вновь погрузится в бухгалтерские книги.

- Другие спят, едят и развлекаются куда больше тебя. Почему ты не с нами? Неужто тебе так претит моё общество?

После возвращения в Эскендерию Микаш доверил Олафа Предвестникам. Они приглашали для него дорогих шлюх, развлекали турнирами и звериными боями, сопровождали в пыточные казематы и судебный зал.

Нет, Микаш не гнушался подлых и кровавых методов для достижения целей. Сумеречники заслужили всё, что на них свалилось после поражения в Войне за веру. Да, порой, ярость затмевала глаза, как во время казни зареченских бунтарей, но Микаш никогда наслаждался муками жертв.

- Кто-то должен решать бытовые вопросы, которые не стоят вашего времени и внимания.

- Я слышу сарказм в твоём голосе.

- Ни в коем случае.

- Ты забываешься. Пускай в тебе и воплотился Дух возмездия и твоё тело не подвержено разложению, но ты остаёшься смертным человеком. А я – сын Небесного Повелителя. Мне известно куда больше, чем ты можешь себе представить. Так что не пытайся мне лгать и дерзить сквозь зубы.

- Даже в мыслях не было! Я просто проверял, сколько золота мы можем потратить на войну с Норикией.

- Какое нам до этого дело?

- Никакого. Поэтому я и сказал, что вам будет неинтересно.

- Нет. Я о том, что все ресурсы этого мира принадлежат мне. Живые в том числе. Всё, что надо, мы возьмём даром. А кто не пожелает нам подчиниться, будет втоптан в землю.

Даже если всё в мире принадлежит им, ресурсами всё равно следует распоряжаться разумно. Неумелое управление делами даже королей приводит к краху.

- Что ты всё кривишься и нос воротишь? Не нравится, что я больше не робкий мальчик на побегушках? Я помню, как ты любил самого примерного из учеников Академии Лучезарных. Не за острый ум и успехи в учёбе, а за послушание и за удобство. Помню, как ты пугал меня своим разочарованием каждый раз, когда я пытался отстоять свои интересы. Скажи, это ты приказал убить моего Дружка?

- Ту мелкую дворнягу? – с трудом припомнил Микаш. – Нет. Мне было достаточно, чтобы вы перестали отвлекаться на неё и не нарушали дисциплину в Академии. Разве я виноват, что вы вспомнили о ней, только когда было уже слишком поздно?

Олаф метнул в него полный презрения взгляд. Что, не согласен, что во всех наших бедах виноваты только мы сами?

- Ладно уж, прощаю. Только перестань прятаться за этими кипами бумаг, - Олаф смахнул их со стола. – У меня к тебе просьба.

- Всё, что у меня есть, принадлежит вам, - ответил Микаш и только когда сказал последнее слово, почувствовал подвох.

- Отдай мне свою внучку.

- Герду? Зачем она вам?

После перевоплощение в Повелителя Мрака Олаф забыл своё путешествие в Гундигард и всё, что было связано с Николасом, Герду в том числе. А вот детство и работу в ордене он помнил прекрасно.

- Хочу познакомиться с той, с которой провёл столько времени в плавании. К тому же, она королева Авалора. Нужно восстановить её у власти и успокоить людей. Ты же сам объяснял, как это важно.

- А если серьёзно?

- Ты обещал вернуть мне брата.

- Не я, а Мрак. И он наверняка это сделал. Мрак всегда исполняет сокровенные желания перед перевоплощением, - в сотый раз объяснял ему Микаш.

- Что-то пошло не так, поэтому мне нужна твоя внучка. Твоя жена была пророчицей моего брата и могла вызывать его. Наверняка ваша внучка вместе с даром унаследовала и эту способность. Если привезти Герду на Авалор, я найду способ вернуть брата.

Микаш в задумчивости пожевал губами. Как ему намекнуть, что он год путешествовал вместе с братом, а потом сам решил принести его в жертву? Призывать его обратно крайне неразумно.

- Зачем он вам? Вы ведь всегда были врагами и убили друг друга в прошлой жизни.

- Сейчас я более чем жив и получил полную власть над стихией Мрака, а он остался бесплотной тенью в Безмирье. Если я вытащу его оттуда, то подчиню и сделать своим… союзником.

- Вы хотите сказать «рабом», - одарил его Микаш проницательным взглядом.

- Мне просто нужно его вернуть. Советчик и товарищ из него куда лучший, чем из всей вашей братии. Доставь свою внучку в Цитадель Безликого. Это всё, что мне от тебя надо.

Ещё в Таверне Морей Олаф отправил в Эскендерию приказ о том, чтобы за кораблём Сумеречников выслали целую флотилию. Колдуны хорошо проредили её и скрылись в Горнем мире, попутно заручившись поддержкой морских духов.

- Это будет сложно. Она сейчас в Дюарле, на вражеской территории.

- Пускай твои шпионы похитят её и переправят через залив, - пожал Олаф плечами.

- Её не отдадут без боя.

- Тогда пошли в Дюарль корабли.

- В этом случае мы лишимся флота. Сын Повелителя Вод изгнал Мрак из своего царства. Теперь обитатели глубин будут поддерживать Сумеречников. Не выдав себя, мы не сможем занять бухту Дюарля.

- Тогда по суше? Давно пора подчинить себе это непокорное королевство. Ты же говорил, что стоит нам вторгнуться на их землю, как неодарённые сами перейдут на нашу сторону.

- Дюарль находится далеко от границы. Это займёт много времени.

- Времени у нас хоть отбавляй, а Дюарль нам ни к чему. Предложим им обменять Герду на нечто такое, от чего норикийцы не смогут отказаться. Пару южных провинций в заложниках должно хватить.

Микаш коротко хохотнул.

- Жерарду плевать на людей и даже на земли. Единственный, на кого он согласится обменять Герду, это его драгоценный внук. Но его охраняют ещё сильнее, чем её. Кстати, Жерард считает, что твой брат возродился в нём.

- Как интересно, - вскинул бровь Олаф. – Значит, нужно вытащить его на поле боя. Я хочу сразиться с ним лицом к лицу. Но это не мой брат.

- Почему?

- Потому что удержать его в четырёх стенах не мог даже Небесный Повелитель. Что уже говорить о дряхлом книжнике?

Точно! Мальчишка Комри не мог усидеть на одном месте, даже когда его со всех сторон окружали враги.

- Через месяц все приготовления будут закончены. Как только установится сухая погода, мы начнём наступление, - решил Микаш.

- Выступаем завтра на рассвете. Я поеду во главе армии, а ты, как маршал, не проигравший не одной битвы, будешь ею руководить. Спать тебе не нужно, так что до рассвета можешь готовиться. И хватит заниматься ерундой!

Глаза Олафа стали налились чернотой. Листы бумаги вспыхнули, скукожились и рассыпались горсткой пепла.

Микаш отвёл взгляд и заставил себя промолчать. Многие документы были в единственной копии. Как без них рассчитать, сколько золото можно потратить на провиант и оружие? Чем можно пожертвовать и каких потерь допускать нельзя?

- А если я откажусь? – прорычал Микаш сквозь зубы.

- Попробуй, – безразлично бросил Олаф.

Лицо облило холодным потом. Спрут в груди сдавил сердце так, что Микаш засипел. В глазах потемнело. На Тихом берегу он уже видел полупрозрачную серебристую фигуру. Ещё пару мгновений, и он будет свободен.

Отпустило так резко, что Микаш грузно осел на пол. Кровь стучала в ушах, напоминая, что он жив. Олаф наклонился к нему и прошептал:

- Не забывайся, ты – жалкий человечишка, а я – бог. Не надейся сбежать на Тихий берег. Готовь войско к походу. А я распоряжусь, чтобы нас ждали в Ловониде и свяжусь с демонами.

Микаш поднялся, нацепив на лицо маску пустоты и безразличия. Пройти столько дорог, добиться всех возможных почестей и подняться на самый верх, чтобы оказаться там же, откуда начинал – у ног вздорного и жестокого мальчишки, чьего ума хватало только на то, чтобы издеваться над слугами.

Нет, он не покажет, как уязвлён и унижен, а сделает то, что нужно. Что нужно, чтобы завершить дурацкую миссию, которая держит его в Дольнем мире мёртвой хваткой.

Олаф ушёл не прощаясь. Микаш накинул на плечи плащ и отправился раздавать срочные распоряжения. Ничего страшного. Если подчинённые воспротивятся, у него есть мыслечтение, усиленное Мраком. А внезапность компенсирует им слабую подготовку.

***

Рано утром Герду разбудила служанка Заряна. Стараясь смирить вызванное недосыпом раздражение, Герда потянулась и пошла умываться.

- Моя сестра Вея вам поможет, если вы не против, - обратилась к ней Заряна.

На пороге комнаты застыла девочка, перебиравшая пальцами свои тонкие пшеничные косички.

- А я пока накрою на стол для вас и ваших подруг, - дождавшись кивка, продолжила Заряна. - Где лучше? Здесь или на балконе?

Что происходит?!

Герда выглянула в окно. Буря стихла. Солнце светило ярко, подсушивая лужи на мостовой, где строились в шеренги парни из армейского корпуса.

- На балконе, - решила Герда.

Вея мялась возле тумбы, на которой были разложены сувениры из Гундигарда. Она украдкой потянулась за браслетом из мелких ракушек.

- Нравится? – спросила Герда.

Вея вздрогнула и сжалась.