Часть 6 (2/2)

– Тогда нет проблем, в том, чтобы показать что ты можешь быть успешным и без него. Или я неправ? – Отцу действительно хотелось плюнуть в рожу. Я когда увольнялся, он сказал, что я прибегу к нему через месяц и попрошусь назад. Что такой как я, не желающий карабкаться по головам вверх, слабохарактерный, принципиальный – никому больше не нужен и терпеть меня будет только он, да и то, потому что я его сын. Что я даже ответить ему не могу, когда он повышает голос. Что я тряпка и он не ожидал, что его сын будет таким. Это очень ударило по самолюбию. Я подавал соискание на должность на общих основаниях и отдел HR отобрал именно меня из множества претендентов. Я был единственным с профильным образованием и знал английский в совершенстве. И тут отец заявляет мне такое, ставя под сомнение всё... Я продержался три. Три месяца. И никогда бы не пошёл к нему на поклон, но... из-за случившегося с мамой, не подвернись мне Рязанцев, побежал бы как миленький. Не до принципиальности, когда жизнь близкого человека на кону.

– Прав.

– Тогда заедем в салон. Тебя надо одеть!

У меня было ощущение, что меня обманывают. Но вот в чём, я пока не понимал. Ладно, я понятно почему хочу отцу нос утереть, а Рязанцеву это зачем? Хотя... Зная моего папашу, причины не любить его есть у многих.

Скинув на Ингу рутинные дела вроде сортировки почты и ревизии канцелярии, мы уехали из офиса.

Увидев вывеску «Brioni» я забуксовал, но Рязанцеву мои трепыхания были до фени. Он просто вцепился в моё запястье жёсткими пальцами и сказал, что если я буду капризничать, то он понесёт меня в магазин. Поэтому я, выдернув руку, пошёл сам.

– Ты вгоняешь меня в долги, – шипел я Рязанцеву, который как король, сидел в кресле, пил кофе, и царственно кивал на то, что ему понравилось или мотал головой, на то, что по его мнению на меня не село.

– И?

– Переживаю за свою целостность, учитывая стоимость этого костюма. Страшно представить, чем я должен буду это тебе отработать! Ходить на поводке? Спать на коврике возле двери? Носить тебе тапки?

– Я сделал тебе хоть раз больно? Унизил? – спросил Антон спокойно. Тот уровень умиротворения, к которому я стремился, но пока был ещё не то, что на нуле. А ушёл в минус. Странно выходит, когда он истерит – я спокоен. Когда срывает меня – он. Как Рязанцев вовлёк меня в эту психиатрию? Эмоциональные качели какие-то.

– Моральную боль трудно оценить, – прозвучало жалко и пафосно одновременно.

– Саш, у тебя месячные?

– Пошёл ты! – что он, сука, принимает от нервов! И почему я так злюсь? Злит роль содержанки, которую Рязанцев так охотно на меня примеряет. Я чувствовал себя бабой! Так я знал, на что шёл!

Измаявшись и весь изговнишись, я понял, что устал сам от себя. И плюнул. Шлюха, так шлюха! Зато дорогая.

После этого примерка пошла веселей.

Рязанцев купил мне костюм, несколько рубашек, ремень, браслет из кожи с серебром и туалетную воду с лёгким древесным ароматом.

– Хорошо подойдёт к твоему индивидуальному запаху.

– А какой у меня запах? – было любопытно.

– Ты пахнешь как воздух после дождя: терпко, пряно, пьяняще, остро. Или как мокрый осенний лес.

Я фыркнул.

– Ты говоришь так, будто влюбился.

– Думаешь, я не способен на человеческие чувства?

– Думаю, мужик не может любить мужика.

– Ты гомофоб?

– Нет. По крайней мере не был, пока ты не поставил меня на четвереньки.

– Ясно. Опять я виноват.

– А кто?

– Да я и не спорю, Саш. Давай хотя бы пообедаем спокойно, без вот этой твоей хуйни в голове.

Я открыл рот и закрыл. Будь как Инга, тряпка! Меньше рефлексии, больше здравого смысла!

Обед прошёл на удивление мирно. Рязанцев велел все дела отложить и попросил рассказать что-нибудь. О себе. Это было странно.

Я представил себя на шоу ”Как сделать карьеру через постель”. Я сижу на высоком табурете, в костюме от Бриони и хайлайтером на скулах. Локоны мне уложили, ресницы накрасили, ногти отполировали. И жизнерадостная ведущая спрашивает меня:

– Расскажите о своей жизни в нескольких словах.

– Всякое бывало, – говорю я лениво.

– Что вы может сказать о себе?

– Не рекомендую, – это уже капризно.

– Ваши планы на будущее?

– Найти хорошего психотерапевта, – а вот мы добрались и до сути.

– О чём вы мечтаете?

– Контролировать в старости свои сфинктеры. – О! Это точно мне пригодиться, учитывая, как мне понравилось подставляться.

Тряхнув головой, я отогнал жуткую картинку и посмотрел на терпеливо ждущего Рязанцева.

– Зачем тебе это надо, Антон?

– Интересно, как живут те, кого любят, кто вырос в полной семье, кто не терпел нужды в детстве.

– Нужды я действительно не терпел, но вот насчёт полной семьи… Когда отец выкинул маму одним щелчком, хотя до этого любил её, я начал думать, что просто не знал его. И что он всё это время просто притворялся. И в отношении меня и мамы лишь изображая любовь. Разве можно разлюбить в один миг?

– Люди как китайская монада. Не показывают тёмную сторону, не живут ей, хоть она и есть. Иногда даже сами о ней не знают. А потом что-то переворачивает их, не меняет, нет, а именно переворачивает, и он показывают свою другую сторону. Но это не значит, что светлая сторона исчезла. Она есть. И она была. И любовь была.

– Это правильные слова. Красивые. Возможно, даже так и есть. Только вот я теперь никому не верю. Вообще никому.

– Мне жаль. Прости.

– А ты тут причём?

Рязанцев опустил глаза на десерт, который ковырял, а потом решительно отставил его в сторону.

– Поехали домой?

– Ок. Вызовешь мне такси?

Рязанцев посмотрел на меня с удивлением.

– Что? – иногда я совсем его не понимал.

– Нас Игорь отвезёт, – вкрадчиво сказал он.

– А ничего, что до меня ехать сейчас по пробкам не менее полутора часов? При том, что тебе в другую сторону.

Антон отвернулся, вдохнул воздух глубоко, резко.

– Тебе у меня не понравилось? – я посмотрел на Рязанцева. Он дурак?! Я что, на экскурсию ездил или на представление? Что мне должно было понравится? Потолок в спальне или стена в коридоре, в которую меня лицом вжимали?

– Блинчики были вкусные, – нейтрально сказал я.

– Поехали ко мне, – это не было вопросом, но не было и утверждением.

– Нет. У меня нет ни одежды, ни зубной щётки и вообще! Мне необходимо личное пространство. Я не могу всё время быть рядом с тобой. Ты, выходит, домой поедешь, а я всё так же на работу.

– Понятно! – зло бросил Рязанцев. Поймал за предплечье пробегающую мимо девушку. – Счёт!

– Но я… – девушка нас не обслуживала, но шефу было всё равно.

– Счёт! – жёстко повторил он, и официантка метнулась в подсобное помещение. Счёт нам принесли буквально через три минуты, Рязанцев зло сунул две крупные купюры и, не дожидаясь сдачи, пошёл из ресторана. Я так и не понял, завезёт меня Игорь или мне самому домой добираться, но квартира Рязанцева была в центре, оттуда доеду к себе без проблем.

Но вместо тихого центра мы оказались у крупного молла<span class="footnote" id="fn_32534282_0"></span> на окружной.

– Выходи!

Я вдруг подумал, что злой Рязанцев решил завезти меня и бросить в наказание за длинный язык, но он вышел следом и потащил меня по магазинам, где мне купили бельё, несколько футболок, спортивные штаны, элементарную косметику вроде зубной щётки, дезодоранта и большую плюшевую акулу.

– А эта хрень зачем? – я завороженно трогал плавник: плюшевый и упругий.

– На тебя похожа. Такая же грациозная и неутомимая в своём упрямстве. Так же сжирает жертву за три минуты не разбираясь, из чего в этот раз её обед.

Я посмотрел на Рязанцева как на идиота.

У дома Антона я вышел, чтобы помочь донести пакеты, обнявшись с акулой, которая оказалась очень уютной. Но из квартиры меня Рязанцев уже не выпустил.

– Я отпустил Игоря, – сказал он, когда я сгрузил акулу на кровать и толкнулся в дверь. Дверь была заперта. Я обернулся и понял, что меня в очередной раз наебали. А теперь ещё и поимеют.