Часть 26: Больше, чем кровь (2/2)
— Я никуда не влазила! Вы меня сами втягиваете! — пищит обмершая Сан. Сочащаяся чакра биджу приводит ее в ужас, а болтушка перед глазами воскрешает в памяти те минуты до свитка. Полные крови, ядовитого от биджудамы воздуха, боли и…
Санран кажется, что ее догнали. Что этот клинок — тот, который она узнала до малейшей щербинки после десятков тренировок — вскрывает ей живот до самого горла, а продохнуть не выходит от своей крови, пузырящейся в горле…
Она выпускает цепь, отмахивается ей вслепую, лишь бы избавиться от чужой хватки, лишь бы защититься. Вырывается и отскакивает, готовая бить или бежать.
— Оставьте меня в покое!
— Санран, — голос у Кушины потерянный и, внезапно, уже не злой. Чакры биджу тоже нет, нет клинка, нет крови. — Санран, почему ты плачешь?
Под ногами песок полигона, а не трава забытого богами острова в Воде. Воздух пахнет жухлой зеленью, а не болотом и туманом. Сан смотрит на свои подрагивающие руки и проводит кончиками пальцев по лицу — действительно, плачет. Она… испугалась Кушину?
— Санран, посмотри на меня, — голос у имото спокойный, размеренный, ни следа предшествующей бури. Ран утыкается стеклянными глазами в нее и заставляет себя глубоко и ровно дышать через силу и боль в ребрах. Тут нет вырывающегося из печатей Санби, нет нападающих нукенинов, все хорошо… Все… хорошо?
Кушина шагает плавно вперед и обнимает ее — словно со всех сторон ограждает от мира.
— Чего ты испугалась?
Санран качает головой отрицательно, не доверяя своему голосу. И впрямь, чего? Это же… имото. Кушина. Солнечная, чуть грубоватая, своя.
— Просто привидилось, — Сан облизывает пересохшие и непослушные губы. — Что меня… Что биджу там, опять и…
Кушина каменеет рядом, а затем прижимает ее сильнее укутывает их обеих в кокон из цепей, маленький тускло светящийся золотом мирок, отрезанный от остальных. Сан почти чувствует себя виноватой, что из-за нее имото переживает и…
— Я доставляю много проблем, да? — устало спрашивает. Опять. От нее никакой помощи — одни проблемы. Что родителям, что дяде… А теперь и Кушине тоже. Какая же она… Бестолковая.
— Не существует беспроблемных людей, Ран-чан, — мягко говорит Кушина. — Для этого и есть семья. Чтобы решать проблемы вместе.
— У тебя есть Минато. Я - лишняя, — проговаривает Сан мысль, словно дергает кунай из раны. Больно, но так нужно. Смирение, напоминает она себе. Но, внезапно, Кушина фыркает и лохматит ей волосы на затылке.
— А еще Какаши. И Кейко. Мы все — семья. И должны присматривать друг за другом, проблемные или нет. Думаешь, что я — беспроблемная? — Узумаки-старшая выгибает бровь многозначительно, а затем дергает футболку чуть вверх.
В первый момент Сан не понимает на что именно она смотрит.
связание-сила-удержание-подавление-захват-смерть-энергия-запрет-запрет-запрет…</p>
— Это… девятихвостый? — Сан, кажется, коротит мозги от осознания. Печать. Удерживающая биджу. Ками-сама…
— Ага, — просто отвечает Кушина, одергивая футболку обратно. С запозданием доходит, что это была шоковая терапия, к тому же — успешная. Но Санран уже не может выкинуть формулу из головы, препарируя ее по частям.
— А можно еще раз взглянуть? — как завороженная спрашивает она. Кушина хихикает тихо, прежде чем разразиться громогласным хохотом.
— У тебя такое выражение лица… ха-ха! Не могу! Словно я тебе не печать, а святой грааль показала!
Санран дуется почти обиженно. Ей действительно интересно, черт возьми. И все еще немного… Неспокойно. Словно они не все договорили. Кушина развеивает цепи и садится на ближайшее поваленной дерево, похлапывая ладонью рядом с собой. Где-то в оглушающей тишине слышно тихое бурление реки и ленивый шелест по-осеннему сухих листьев.
— Мы все — семья, Санран. Я, Минато, Какаши и ты, Кейко и ее сын. И нам всем нужно помогать друг другу и приглядывать. Не только ты и я. Все, — весомо выделяет Кушина. Санран поджимает губы и хмурится.
Она может смирится с Минато, потому что Кушина его искренне и беспамятно любит. И Кейко — она привыкнет, найдет с ней общий язык…
— При чем тут белобрысый, — недовольно бормочет она, колупая носком сандалий песок. Почти жалуется, — Он чужой и злой.
— Ему через многое пришлось пройти, Санран, — неодобрительно качает головой.
— Но это не повод становится высокомерным мудаком! — возражает Сан, нахохлившись. — Пугало вечно суч… с этим своим взглядом в общем, словно ты пыль под ногами, — тушуется Узумаки, проглатывая ругательство. Кушина похихикивает почти умиленно.
— О, боги! Пугало! — скволь слезы, никак не способная отсмеяться, произносит старшая. — Почему именно Пугало?
— Пугало оно и есть Пугало, — буркает Сан. О том, что от Хатаке разит таким мертвецким фоном, что не только птиц, но и всех людей распугать можно, она решает промолчать. Сенсей и сама эмпат, наверняка понимает. Кушина похрюкивает от смеха, пока, наконец, не успокаивается. Вздыхает как-то слишком тяжело.
— У всего есть причины, Ран-чан. Просто… Пригляди за ним, хорошо? — с мягкой улыбкой произносит старшая, трепля Сан по волосам.
— Он и сам прекрасно справляется, — бурчит недовольно младшая.
— Ран-чан… — Кушина недовольно качает головой. — Семья, помнишь?
Конечно она помнит! Но ведь… Пугало не ее семья! Он вообще непонятно откуда взялся, вон, пускай Минато сам с ним и возится. Они оба — стремные, что хокаге, что Пугало.
Кушина, словно слыша ее мысли, отвешивает смачный подзатыльник.
— Ладно, ладно… Присмотрю я за этим придурком, — бурчит Сан.
— Занеси ему еды в госпиталь. Я и так задержалась с Кейко и с тобой, выбиваюсь из любого графика опазданий, — вздыхает Кушина и выпрямляется, похрустывая суставами.
— В госпиталь? Чего Пугало там забыл?
— На миссии… Произошли накладки, — мягко обходит вопрос Кушина. — Сама же помнишь, как ирьенины кормят.
Сан кривится, мысленно возвращаясь в первую неделю пребывания а Конохе. Да уж. После такого в госпиталь даже едва живым ползти не хотелось. Пугало она, конечно, не слишком жалует, но не заставлять же человека страдать. Так он совсем превратится в черную дыру или уйдет Энму-доно на завтрак.
— Бенто, вкусняшки, — бодро рапортует Кушина, вручая две коробки Сан в руки. — Меня не будет в селении какое-то время. Просто… Не поубивайте друг друга насмерть, — напутствует.
— А как это — убить не насмерть? — интересуется Сан.
— Легонечко так. С любовью, — фыркает Кушина и обнимает напоследок. — Не скучай. Если что — ты всегда можешь обратиться к Минато или Кейко. И даже к Какаши.
Сан закатывает глаза, но не отпирается.
— Да хранят вас ками, — тихо бормочет она, провожая взглядом скрывающуюся в ветках Кушину. Коробки с едой лежат тяжким моральным грузом на руках. Ну и зачем она согласилась? Вот ведь… Биджу их всех подери.
Она прячет их в хранилище, неспешно идя в сторону реки. Думает о том, как Кушина протирала ею землю на этом полигоне первый месяц после… Всего.
И Пугало тоже. Этот пакостливый засранец…
«У всего есть причины, Ран-чан».
Ладно, возможно… Она действительно предвзята. Совсем чуть-чуть. Имото, кажется, смотрит на Пугало как на своего племянника или сына. Они не кровные родственники… Ладно, и такое бывает. Семья это ведь иногда не просто общая кровь, верно?
Санран стягивает обувь, подтягивает полы одежды и заходт по колено в воду, ворошит муть на дне пальцами ног. Протирает мокрой ладонью веки и щеки, горящие от недавних слез. Жизнь так сильно поменялась за годы, пока она лежала в свитке. Может, она действительно ошибается? Ну… Во всем. Относительно Минато и Пугала. И деревень. И шиноби. Да и мира в целом.
Как там она решила? Будь что будет?
Только это и остается, видимо.
— «А… В какой палате искать Пугало?» — внезапно доходит до Сан. Она на несколько секунд замирает озадаченно, чтобы сплюнуть зло и выругаться — она же не Кушина, чтобы ориентироваться по чакре и сенсорике!
Чтоб этому Хатаке икалось!