Часть 2: За секунду до взрыва (1/2)

неделю назад</p>

— Не больно много, — с грустью тянет Кушина, перебирая пальцами запылившиеся свитки. В комнате нет окон и жужжат желтые лампы под потолком, эдакое уютное подземелье. Душновато, но не критично.

— Все что смогли достать, Кушина-сама, — рапортует мужчина. — АНБУ пытались снять барьер во внутренние кварталы, но им не удалось.

— Ничего, ничего, — фыркает женщина. — Когда-нибудь я туда доберусь!

Мужчина — Торья — насмешливо хмыкает, но быстро берет себя в руки, маскируя это под кашель. Одержимость джуничирики девятихвостого своей родиной почти притча во устах. Но, чем бы дитя не тешилось, лишь бы хвосты не выпускало. К чужим увлечениям на их службе очень быстро начинаешь относиться индифферентно, если они не лезут в твою песочницу и не создают особых проблем. Правда, последнее все же было.

Кушина чуть ли не с головой зарывается в соседний ящик и вытаскивает наружу свиток размером с бедро.

— А это еще что такое?

Торья пожимает плечами, но подходит ближе. Мало ли что. А за невесту хокаге-сама его потом порубят в фарш, если не уследит.

Тубус со свитком темный и явно водонепроницаемый, из хорошего плотного дерева. Потемневшая от времени бумага раскатывается с мерзким треском.

«‎Не вскрывать без ирьенина высшего ранга»‎ — гласит кучерявым почерком вложенный внутрь листок. Торья затылком чует закипающую внутри женщины энергию. И как ему на голову сыплются проблемы словно из рога изобилия.

— Ух! — тянет с горящими от энтузиазма глазами Узумаки с трепетом водя кончиками пальцев по переплетениям печати. — Формула похожа на те, что используют для перевозки трупов!

Торья нервно сглатывает. На его памяти так мертвецам даже враги не радовались.

— Кушина-сама… Я надеюсь вы не будете делать это сейчас? Согласно протоколу нужно оповестить хокаге-сама. И у нас запрет на эксперименты в черте города.

Узумаки споро сворачивает добычу и прячет в поистине бездонные рукава: судя по глазам она уже где-то далеко отсюда.

— Торья-сан, передайте Минато, что мы будем на поляне у леса Нара. Я должна успеть перехватить Цунаде-сан до того, как она уйдет, табайо!

Кушина испаряется мгновенно, Торья даже ответить ничего не успевает. Он тяжело вздыхает и добавляет шагу, надеясь, что застанет хокаге-сама быстрее, чем его благоверная найдет Саннина. Потому что быть ответственным за двух гиперактивных женщин в центре города с сомнительной печатью он категорически отказывается. Пускай Минато-сама сам останавливает этот апокалипсис, задача как раз ему по плечу.

***</p>

«‎ — Энтузиазм Узумаки хуже бубонной чумы, ‎ — мрачно думает Цунаде. — От чумы хотя бы смерть спасает.»‎

На самом деле у принцессы слизней иногда случаются перегрузки при взгляде на Кушину — в памяти еще свежа бабуля Мито, царственно безмятежная и суховатая. Кушина-чан противоположна, кажется, во всем — манеры, подача себя, отношение к жизни. Девчонка буквально фонтанирует энергией.

Стоило заподозрить неладное еще на том моменте, когда этот фонтан шуншином прискакал через всю людную улицу, намертво перекрывая ход в бар.

— Цунаде-сама-мне-срочно-нужна-помощь-свиток-с-чем-то-улучшенная-печать-никогда-не-видела…

Цунаде закрыла глаза, мысленно прощаясь с душевным спокойствием и тихим добрым вечером в компании бутылочки-другой. А ведь все так хорошо начиналось!

Впрочем, ее уже на буксире тащили в сторону ворот, рассекая толпу торговой улицы как корабль волны. Это было даже забавно, что в деревне боялись не Кушину-вместилище-демона, а именно Кушину-кровавую-хабанеро. Потому что демона-то уже пол века как в глаза не видели, а гиперактивная гневливая Узумаки была ужасающе близко семь дней в неделю и столь же непредсказуема. Сегодня за всех приходилось отдуваться Сенджу.

Кто не спрятался, тот сам виноват.

— Так, по порядку. Команда разведки привезла тебе свитки. Среди них нашелся какой-то не такой, — Кушина активно кивает. — Не пойму, я то тебе на кой ляд сдалась? — грубовато завершает Сенджу.

— Свиток странный, он для запечатывания чего-то чакросодержащего и… В каком-то смысле живого. К нему приложена рекомендация открывать только в присутствии ирьенина высшего класса. Учитывая, что ну… Якуши-сан…

— Что? Не поддастся на твои сомнительные авантюры? — хмыкнула Сенджу. На самом деле она и сама ужасающе быстро заражалась интересом к таинственной дряни запечатанной в свиток.

— Заставит меня пройти все круги ада! И соизволит помочь месяцев через шесть, — чуть раздраженно фыркнула Узумаки.

— Поэтому ты вылавливаешь меня в мой последний день пребывания в Конохе и, вместо того, чтобы попрощаться тащишь… Куда вообще ты меня тащишь?

— Внешний полигон!

— Великолепно. Именно так я и мечтала провести свой выходной, — больше по инерции ворчит Сенджу.

Но ее только одаривают убийственно счастливой улыбкой.

«‎ — Ну хоть у кого-то все хорошо после войны, «‎ — с затаенной завистью и грустью думает Цунаде. Но тут же трясет головой. Дрянные мысли. Таких лучше не допускать.

Уже на поляне, пока Узумаки спешно ходит и выставляет ограждающий барьер, к ним перемещается Минато.

— О, ты тоже решил посмотреть? — радостно цмокает его в щеку Кушина. Четвертый усмехается привалившись к дереву, у которого тщательно что-то выводят. С Сенджу они обмениваются сдержанными кивками.

— Засиделся в кабинете, скоро стану совсем как мой комнатный фикус, — слегка растерянно хмыкает Намикадзе.