Часть 15. Третий побег Поттера (2/2)
***</p>
После обеда Гермиона подхватила Гарри под руку и потащила за собой, через маленький мощеный задний дворик у самого дома, и чуть вниз, на тщательно подстриженную лужайку, обрамленную деревьями, скрывавшими ее от соседей. Ближе к дальнему от дома краю лужайки росло раскидистое дерево, название которого Гарри так и не выучил в школе. Меньше чем растительность, его интересовали разве что червяки, и всякие там длинные слова с измами на конце. Под деревом Гермиона повалилась прямо на траву.
— Кто первый рассказывает?
Гарри уже насмотрелся сегодня на небо, поэтому прислонился спиной к дереву, и начал разглядывать Гермиону. Он уже давно не видел ее в легкой одежде и без мантии, и уж тем более не видел ее одновременно так близко и один на один. Даже когда они отдыхали где-нибудь на берегу Черного озера, все равно хоть кого-то из других студентов Хогвартса было или видно или слышно. А тут она выглядела совершенно расслабленной, и Гарри не мог не заметить какие у нее тонкие щиколотки, нежная кожа живота выглядывала из-под чуть задравшейся футболки, которая, к тому же, заметно оттопыривалась на груди. Даже удивительно. Гермиона всегда ела мало и без энтузиазма, и выглядела скорее худой, чем стройной. Дальше взгляд пробежался по тонкой шее, изящному ушку с прядками волос…
— Гарри! Ты меня смущаешь. Ты мой лучший друг, и мне может быть даже приятно, что ты меня разглядываешь. Может быть Виктор мне не все наврал про внешность, и я не совсем безнадежна, и меня еще кто-нибудь однажды пригласит на бал, но не надо делать лицо как у Рона при виде этой французской вейлы! Вокруг такое происходит… у меня голова кругом идет. Ты расскажешь что-нибудь, или мне начать? Ну говори же!
— Гермиона, давай ты. С чего это вы вдруг за мной приехали, да еще и сразу забрали? Как это Дурсли не устроили скандал, и что это за тетка была с вами?
— Гарри, это не «тетка», она ужасно классная. Ее зовут Синтия. Если бы не она, ты бы так и сидел у Дурслей. Это она тебя нашла. То есть нет, она сначала зачаровала моих родителей, и они устроили мне такую головомойку! Ой, какой это был ужас! Но зато меня саму как будто расколдовали после этого. Оказалось, у меня очень классные родители, и все понимают. А я вела себя с ними по свински, как слизеринка какая-то. Даже вообще непонятно, как так получилось? Не надо на меня так смотреть, я потом объясню.
Говорить в обычном для Гермионы темпе лежа было невозможно, и она уже сидела лицом к Гарри, обхватив руками колени.
— Родители ее привели. Синтии нужна наша помощь. Она сама не колдунья, но про магов знает, и ей нужна информация. Папа в машине намекал, что она может работать на магловское правительство. Может быть даже какой-то секретный агент. И я ей рассказала…
— Ты ей рассказала? Что? А Статут?
— Гарри, если она уже знает, значит я ничего не нарушила. И вообще, я договорить не могу, и ты неправильно понимаешь. В общем, я ей только рассказала что в школе было, и она как начала уточнять, и задавала простые такие вопросы, а получилось… Гарри, это ужас какой-то. Она сама ни слова не сказала, только показала мне что записала с моих слов. Гарри, мы такие глупые. Нет, не глупые, совсем не глупые. Мы не только сами кучу подсказок расшифровали, мы еще много всякого нашли и сделали. Но мы наивные. Дети. Маленькие дети, которые вдруг решили, что они уже умные, взрослые, и все знают. А нами игрались как марионетками. Это куклы такие на веревочках…
— Гермиона. Я знаю что такое марионетки.
— Ой, прости. Я уже привыкла, что маги не знают, потому что им не нужно за веревочки дергать чтобы кукол анимировать.
— Ладно, рассказывай кто нас дергал.
— Гарри, это сложно…
— Почему?
— Потому что во-первых, она меня предостерегает от поспешных выводов. Говорит, может быть много версий, и все они могут быть немного верны, но могут быть еще такие, что объединяют другие версии между собой, и если их не найти, получится неполная картина, а не полная картина это тоже заблуждение, и основываясь на заблуждениях совершаешь неправильные поступки.
В общем, есть глобальное противоречие из-за невозможности получить полное знание вовремя, и если действовать поспешно, то нарастает вал ошибок, и получается примерно как у нас, когда мы постоянно попадали в приключения, из которых выпутывались только чудом, и бездействием в ожидании пока все узнаешь до конца, что приводит к тому, что ты вообще ничего не делаешь полезного, и в результате проблемы накапливаются, и получается, что разгребает их часто кто-то другой, кто…
Тут Гермиона вытаращила глаза и зажала себе рот обеими руками.
— Гарри! Вторая причина в том, что я боялась, что выводы тебе не понравятся. А теперь я еще больше уверена, что они тебе не понравятся!
— И теперь ты будешь как Дамблдор оберегать меня от очередной неподъемной правды?
— Нет, Гарри. И хорошо, что ты сам его назвал. Потому что до меня только что дошло. Синтия же мне не совсем так объясняла, это я для тебя так сформулировала. И то что у меня сейчас получилось сказать, объясняет Дамблдора, а Дамблдор объясняет почти все остальное…
— Гермиона, я тебя не понимаю. Дамблдор вообще почти ничего не объясняет. Знаешь как я уже задолбался от его умения ничего не объяснять вовремя! Мне и одного Дамблдора хватит. Давай без этих твоих, и рассказывай все, до конца.
Гермиона на минуту задумалась, а потом вскочила на ноги, и ухватив Гарри за руку, потянула его за собой.
— Я тебе сейчас все расскажу. Но не здесь, и не только тебе, а в доме, чтобы родителям потом не пересказывать.
— Ты все хочешь все рассказать родителям? Да они тебя вообще в Хогвартс после этого не пустят, меня выгонят обратно к Дурслям, и тебе запретят ко мне подходить. Навсегда.
— Вот и я так неправильно думала, на основании неполной информации. И они тоже так же могли подумать. Но когда я им с Синтией рассказала достаточно, оказалось, что это я дура малолетняя, а мои родители очень классные. Я только сказала, что мне обязательно надо с тобой поговорить, и всё. Синтия тебя нашла, а папа поговорил с Дурслями, и сказал, что мы едем тебя забирать. А мама согласилась. Я сама такое даже предлагать не смела… еще одно доказательство того, что я дура набитая, а родители у меня — золото…
— Или Синтия их все же заколдовала, — добавила Гермиона задумчиво.
***</p>
Дэн и Эмма давно уже ушли к себе, Гарри тоже чувствовал усталость, и улегся на кровать поверх покрывала, подпирая голову рукой, но Гермиона никак не желала понимать намеки, и все продолжала вываливать ему свои соображения, наверное уже по четвертому кругу.
— Гарри, ну никак не получается что Хагрид не заманивал нас охотится за философским камнем. Без него мы бы не узнали что коридор не просто закрыт, а что там что-то хранится.
— Ну уж нет, мы туда убегая от Филча попали.
— Как раз да. Мало ли что там люк был под Пушком? Его могли вообще как туалет для цербера использовать. А Хагрид нам заметку подсунул. У него вообще никаких газет в хижине не было никогда, только одна эта статья за все четыре года!
— Ну и что? Все тебе надо заговоры искать. Не мог Хагрид такое с нами делать. Или ты хочешь сказать, он хотел чтобы мы там в подземелье завязли в этих чертовых силках, сражались с троллем, и пили яд от Снейпа? Ну ладно, троллей Хагрид может и не боится, но в ловушки Снейпа он бы нас точно не толкал!
— Профессора Снейпа, Гарри. И это не я, это ты вечно заговоры ищешь. Кто весь год подозревал профессора Снейпа вместо Квиррелла?
— Если бы не Снейп, было бы намного лучше. Я бы сейчас с Сириусом жил!
Гермиона замолчала. Встала с пола, где сидела прислонившись к спинке кресла, и обхватила себя руками.
— Да, я понимаю, у Сириуса интересно, и никто не достает всякими глупостями. Не то что тут.
— Стой! Нет, ну куда ты пошла! Ну я же не в этом же смысле. Мне тут нравится, просто, ну ты знаешь. Дамблдор узнает что я здесь, и опять отправит меня к Дурслям. А так я бы мог жить с крестным отцом законно и нормально. А тут я на каждый стук в дверь оглядываюсь.
— Гарри, о профессоре Дамблдоре я тебе пока еще даже не начала говорить, потому что ты вообще меня не слушаешь. А у меня, как я ни пытаюсь придумать другие объяснения, все равно получается, что это именно из-за него тебе приходится раз за разом встречаться с Волдемортом. Нет, дослушай!
Помнишь я тебе под деревом в саду говорила, что я все поняла? Я поняла, что это может быть он и не планировал чтобы ты постоянно куда-то влипал, а просто такой у директора способ действий. Он сам знает очень много, но ему никогда не бывает достаточно, и он все время ждет, когда будет знать еще больше, чтобы действовать наверняка. А нам постоянно недоговаривает. И получается, что ты вечно бегаешь всех от всего спасать, потому что ничего не знаешь по-настоящему, и из-за этого все время принимаешь неправильные решения…
— Ой, знаешь, Гермиона. Я сам знаю что все время принимаю неправильные решения. Я тебе еще не говорил, но это не само так вышло, что мы вместе на кладбище оказались, и Седрик погиб. Это я ему сказал, что мы вместе за кубок возьмемся чтобы вместе победить для Хогвартса. И ты может быть и права, что если бы я знал что будет, то я бы никогда ему не позволил это делать… да я и сам бы за него не брался, но при чем тут Дамблдор! Он же тоже не знал что кубок — порт-ключ!
Голос Гарри начал ломаться, и до Гермионы наконец дошло, что этот разговор для Гарри не просто неприятен, а почти что непереносим. Она подошла к кровати, быстро клюнула его в макушку, и вышла из комнаты. Уже в двери она обернулась и сказала:
— К сожалению, ты ошибаешься почти в каждом слове, так или иначе. Я очень хочу тебе это объяснить, просто не получается. Мы завтра идем смотреть как Синтия устроилась со своим братом, и заодно поговорим о всяком разном. А пока спи. Я опять веду себя как слепая, не заметила насколько ты устал. Спи.