Битва за Хельмову Падь (2/2)
— Время пришло, — согласно кивнул принц.
Время пришло. И Бараион, успев заметить подбежавших Орофина и Арагорна, выпустил силу, равную той, что применил в Гундабаде. Сейчас он вливал её в раненого Халдира. Пока ещё есть шанс. Он делился, чувствуя, как вместе с силой тает маска того, что было его уже привычной hroa. Больше двух с половиной тысяч лет он прятался за ней, этой шуткой Намо,
но всё верно — время пришло. Меньше всего его волновало услышанное на границе сознания: «Невероятно…», главное было спасти одного из своих близких.
Наконец Бараион почувствовал, как между пальцев поддерживающей Халдира под спину руки уже не течёт, а сердце лориэнца возвращается в ровный ритм.
— Он жив, — и Бараион, осторожно опустив Халдира на подстеленный Арагорном плащ, поднялся.
— Невероятно…
Так это был Орофин… Простит ли?
— Мне казалось, тебя ничем нельзя удивить, — хмыкнул Бараион, заметив, что уже светает. — Ты же видел пробуждение Первых.
— Но даже я не мог представить, что такое возможно…
— Почему? — перебил Бараион, постепенно возвращая свой облик, хотя окружавшие его друзья все ещё оставались глубоко поражёнными увиденным. — Многие fear удостаиваются шанса перерождения.
— Я не мог представить, что моим избранным станет первый король Лесного Королевства, — наконец смог вымолвить Орофин.
Халдир в этот момент как раз пришел в себя и, моргая, уставился на омегу. В его глазах никак не могли правильно совместиться услышанное и видимое.
— Да, я молчал две с половиной тысячи лет… Но я сам так и не смог свыкнуться! Насмешник Намо! — Бараион нервно рассмеялся. — Этот «милый» Вала сказал, что вернёт мою fea, но у этого, как и у возрождения Лаэголаса, будет своя цена. Мог ли я предположить, что Владыка Судеб окажется со столь своеобразным чувством юмора? Hroa омеги, более того — как две капли похожего на одного из тех, кого я ненавидел, когда был…
— Ар-Орофер?.. — охнул Халдир. — Ты знал? — увидел он, как с улыбкой покачивает головой Леголас.
— Daerado открылся мне в Гундабаде, — кивнул Леголас, — когда ему пришлось так же выпустить свою прежнюю силу, чтобы вытолкнуть из Келторна уже начавшего впитывать его силу Саурона. Тогда мы с Келторном увидели его прежний лик, но дали обещание, что будем молчать, а daerado сам решит, когда открыть правду, кому и стоит ли.
— В прежний облик мне не вернуться, и я не видел смысла открывать правду.
— Даже мне?
Бараион посмотрел на Орофина. Ни в голосе альфы, ни в выражении его лица не было обиды. Он всё ещё был шокирован, но был ещё и мудр. Бараион знал, что муж любит его и примет омегой с внутренней потаённой силой альфы — первого короля Лихолесья.
— А смысл? — повторил Бараион. — Я всё равно не Орофер, хоть и его суть в этом долговязом теле. Я — Бараион, сын замечательных родителей, которых я обожаю; муж удивительного альфы, которого люблю и которому готов подарить дитя. Вы можете представить, чтобы Таур Орофер такого хотел?
Все усмехнулись, качая головами.
— А я хочу. И предпочитаю быть омегой Бараионом, другом и побратимом, таким, каким был для вас все эти годы.
— Ар-Трандуил не знает, — осторожно предположил Арагорн и с восхищённым смешком покачал головой.
Леголас же нервно улыбнулся, прикусив губы. Он понимал, что теперь Бараиону придётся открыться и остальным, а реакция ada виделась… м-м-м… весьма и весьма эмоциональной…
— А Владыка Келеборн знал, — понял Халдир.
— Прямо он никогда не говорил, — Бараион пожал плечами, — но мне кажется, догадывался.
— Но тебе всё же придётся открыться остальным, daerado, — улыбнулся Леголас. — Значит, ты всё же вывел Намо…
— Я сказал, что готов на всё, только чтобы быть рядом с тобой. — Бараион посерьёзнел, и все завороженно отметили, как изменились его глаза и взгляд, понимая, что это глаза Орофера. — Я бы никогда не позволил, чтобы твоя fea металась, не находя покой, если бы все не поняли предназначение и не искупили вину. Я поклялся Намо, что готов принять любое перевоплощение, только чтобы быть с тобой. Последнее, что я помню, как он сказал: «Ты сам этого хотел», а потом вспомнил себя на празднике совершеннолетия — словно факел зажёгся в голове. Я вспомнил в один миг всё и понял, с каким замыслом Эру возродил меня в теле, так похожем на того нолдо…
— Все должны были примириться, чтобы одолеть Тьму, — вздохнул Арагорн.
— Так сделаем это! — азартом сверкнули глаза того, кто сделал свой выбор и не пожалел, приняв и его, и новую судьбу, и те шансы, что давались ему по жизни.
Бараион выхватил из ножен меч и обернулся на восток. И в тот же миг на горе они увидели всадника в белоснежном одеянии на белом коне.
— Митрандир… — Арагорн вспомнил слова мага «Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день с Востока».
В следующий миг за спиной мага появилось войско во главе с воином в хорошо узнаваемом шлеме.
Ход битвы был переломлен. При поддержке рохиррим Эомера воодушевлённые защитники крепости разгромили орков. Уцелевшие пытались укрыться в лесу хуорнов и были там все до единого перебиты. Уцелевшие дунладнцы взяты в плен, а позже отпущены с обещанием, что ни один из них и их потомков не пересекут Изен с оружием.
***</p>
— Вы потом продолжите путь дальше? — Бараион подошёл к разместившимся за праздничным столом друзьям.
— Да, мы должны найти Мерри и Пиппина, — кивнул, затягиваясь из трубки, Арагорн. — Это ещё не полная победа.
— Это все понимают, — кивнул Халдир. — Что ж, а мы вернёмся в Лориэн. Скоро и там станет жарко, я это чувствую.
— Владыка Элронд недавно «говорил» со мной, — Леголас задумчиво оперся локтем о стол, — и сказал, что возглавит армию и с близнецами, внуками и даже с Гаэрланом выдвигается на юг.
— Решающая битва будет у стен Мордора, — кивнул Арагорн, — но Халдир прав, нельзя оставлять Лихолесье и Лориэн без охраны. Дол-Гулдур под боком и все ещё окутан Тьмой.
— Мы отстоим наш дом и Лес, — и Орофин уверенно притянул к себе своего необычного во всех, как оказалось, смыслах омегу.
— Наверху есть свободные комнаты, — хмыкнул Леголас, мотнув головой вверх.
Делал он это без какого бы то ни было умысла, но почти сразу над ухом раздалось знакомое ворчание:
— Не сомневаешься ли ты, остроухий, что я лучше всех пью. Спорим?
«О, нет!», — взмолился было Арагорн, но его позвал Теоден, что-то до того момента обсуждавший с Гендальфом.
***</p>
На рассвете следующего дня они расстались. Путь одних шёл дальше на юг, выжившие галадрим возвращались на север, но при этом цель оставалась общей, и силы её достижения теперь лишь укрепились благодарными рохиррим.